Пепел доверия 2
– Не завел, – его тонкий голос, причина невероятного количества дворовых драк, когда Вельку жестоко дразнили пацаны с других дворов, а мы вступались за друга, зазвучал недоуменно: – Чего-то я не так понял, похоже. От тебя пришла ссылка на вступление в какой-то канал, плюс там же было сообщение о помощи.
– А! Вот теперь понял! – я облегченно выдохнул: у Вельки я денег в долг все же не просил. – Канал!
– Он самый. Сначала подумал, тебя взломали. Так что тебе от меня надо, Тихон?
– Ничего, – повторил я и чертыхнулся, когда еще один саморез выскользнул из-под нажима шуруповерта и улетел в грязь под ногами. – Те ссылки на свой канал я рассылал вообще всем контактам из смартфона. Канал я создал недавно, и он про творящееся сейчас в мире безумие, плюс там есть немало полезной информации, которую я стараюсь пополнять. А если ты вдруг можешь поделиться своими знаниями – вот и от тебя помощь немалая. В общем, присоединяйся, Велька! Очень рад, что с тобой все в порядке! И рад, что ты – это ты. Звучит странновато, но, думаю, ты понял.
– Я понял, – ответил он чуть смягчившимся голосом. – То есть клянчить ты у меня ничего не собираешься, как другие? Деньги. Укрытие, – его голос внезапно задрожал, за секунду снова стал злее, и уже совсем другим тоном Велька продолжил: – А то – если что – давай, проси. Не стесняйся клянчить! Вспомнил обо мне, когда припекло, да? До этого я никому нужен не был – а тут вдруг Тихон ссылочки шлет. Так чего тебе надо? Сколько тебе надо? Проси смело!
Аккуратно ввинтив еще один саморез, я с облегчением перестал прижимать упрямый лист к стене, выпрямился, прогнал в голове только что услышанное и почему-то невероятно обидное, чуть помолчал и произнес, стараясь говорить ровным спокойным голосом:
– Я у тебя ничего не просил, Велиор. И просить не буду. Ссылки на канал есть, надеюсь найдешь что-нибудь полезное. А так живи счастливо, пусть все у тебя будет хорошо. Удачи.
Щелчком по наушнику прервав связь, я… тут же начал мучиться жгучими угрызениями совести. Ну вот зачем я ответил так холодно, да еще и звонок прервал, не дав ему возможности как-то смягчить свою риторику, как модно сейчас говорить. Может, у него нехорошее что-то произошло, может, поругался с кем и я просто попал ему под горячую руку, так сказать. Ну потерпел бы я, ничего страшного не случилось бы, дай я ему выговориться. А теперь он наверняка обиделся… Может, перезвонить ему?
Стоп.
Я покачал головой и улыбнулся. Не. Не буду я перезванивать. Если человеку плохо из-за никак не связанных со мной проблем, то это не повод вываливать накопленное раздражение на меня. И вместо того, чтобы тратить на него время, я лучше займусь зашивкой стены своего дома, но не стану латать добрыми словами дыры в чужом настроении.
Со следующим листом я справился вообще без проблем, ни разу не уронив, ничего себе не ободрав и потеряв всего четыре самореза – и три из них я потом из принципа отыскал в грязи и подобрал. Отойдя от стены на несколько шагов, я упер руки в бока и с широченной улыбкой осмотрел дело рук своих. Сделал ведь! Сделал!
– Ну… норм, – оценил мою работу подошедший Виктор, затягиваясь сигаретой. – Перекуришь?
– Ага, – кивнул я. – И газировки холодной похлебаю. Упарился весь.
– Лучше чаю, – заметил он. – И лучше горячего. Сядь там, у костерка, цеди чаек мелкими глотками неспешно, сигаретку смоли. А потом дам тебе рулон изоспана со степлером, и вперед – дом дальше и выше по кругу защелкивать.
– А это трудно?
– Да нет, – усмехнулся он. – Легче, чем фанеру винтить. Да и я тебе помогу – с крышей почти все, парни сами там доделают. Ты рулон потянешь – я степлером щелкать буду. Обернем твою хибару изоспаном, потом вырежем, где надо отверстия, а остальное зашьем фанерой. Ты отдыхай давай – минут через десять уже начнем.
Велька перезвонил через несколько минут – я как раз сделал первую затяжку, задумчиво глядя на кружку с горячим чаем. В такую жару – и горячий чай? Звонок я сбросил. Вот вообще не хотелось портить себе настроение – денек и так выдался очень непростой. И где-то через четверть часа я уже шагал спиной вперед вдоль периметра своей постройки, разматывая вертикально поставленный рулон белого изоспана и попутно внимая информации о том, для чего вообще служит эта пароизоляционная пленка, почему важно не перепутать, какой стороной она должна быть внутрь, а какой снаружи, и чем она отличается от весьма на нее похожей ветрозащитной мембраны. И такая есть? Я прямо в иной мир окунулся с головой…
Первый круг оказался легче легкого – я шагал по земле. Дальше стало сложней – Виктор таскал за собой стремянку, а я вошел внутрь пристройки и там с грохотом двигал по дощатому полу самодельный табурет, чтобы мы смогли прощелкать второй уровень изоспана. С идущими на торцах крыши участками справились еще быстрее. Внутри пристройки впервые поселился легкий такой сумрак, что и неудивительно: крыша наконец закрыта металлом, а стены – полупрозрачным материалом. Вооружившись макетным ножом, я самолично прорезал вход, двигаясь по контуру дверного проема.
– Помочь тебе дом фанерой дальше зашивать, или ты сам, а я дверь тебе сколочу? – спросил опять закуривший Виктор, и я моментально выбрал второй вариант.
Дверь! И покрепче! Услышавший меня парень кивнул, языком ловко перебросил окурок в уголок рта и, щурясь от дыма, принялся разбирать подходящие бруски. А у меня снова зазвенел телефон. И снова это был Велька. И снова я сбросил его звонок, уже досадуя на такое странное упорство и снова ощущая столь же странное чувство вины. Как избавиться от этого синдрома вечно виноватого?
Прошло примерно полчаса усердного труда, и новых звонков не было, хотя смартфон постоянно вибрировал от входящих сообщений. За это время я установил всего два листа – их приходилось поднимать наверх на шатающийся самодельный стол, сколоченный из обрезков досок, и, балансируя на нем, прилаживать лист на место, придерживать плечом и пытаться насадить хотя бы на два-три самореза. Пару раз я чуть было не упал, нехило так рассадил плечо о занозистый брусок, но меня это не остановило, и еще один участок стены был закрыт, подарив мне новую дозу малой радости.
Телефон зазвонил. Выругавшись, шипя от боли в плече, я глянул на экран… и это был не Велиор. Мне звонил риэлтор.
– Алло?
– До вас не дозвониться прямо…
– Только интернет, – подтвердил я. – Нахожусь в глуши. Есть новости?
– Как насчет сделки завтра в десять утра? Не слишком рано?
– Могу и раньше.
– Раньше никак, – голос девушки нервно подрагивал, но при этом она старалась говорить спокойно, хотя получалось так себе.
– У вас что-то случилось? – не сдержался я.
– Не совсем, – она всхлипнула в трубку. – Простите, пожалуйста. Это непрофессионально.
– Да прекратите. Такое в мире творится. Что произошло-то?
– Подруга… моя лучшая подруга Танюшка. Воспитатель в детском садике. Добрее ее никого на всем свете…
– Ох… с ней что-то произошло?
– Произошло… то самое…
– Да уж… она?..
– Ее застрелила полиция. Прямо у ворот нашей родной школы – она там бродила вся в крови, почти голая… а до этого убила двух детей и одну женщину.
– Господи!
Она уже откровенно плакала в трубку, а я не знал, как успокоить, и просто молчал, слушая ее всхлипывания и шмыганье носом. Потребовалось несколько минут, чтобы она смогла немного успокоиться, высморкаться и продолжить:
– Вы уж простите. Просто это все так…
– Ужасно, – ответил я за нее.
– И страшно, – добавила она, еще раз шмыгнула носом, и я даже представил, как она сейчас выглядит: холеное личико залито слезами, покрасневший нос, вспухшие глаза, дрожащие губы и потекший макияж. – Вернемся к нашей теме?
– Да, конечно.
– Сделка завтра в Ступино. Фирма выкупает напрямую с надеждой на будущую реализацию. Больше шести с половиной миллионов они не предложат. Это потолок. Рынок лихорадит, люди вокруг умирают… еще эти СМС с предупреждением… Завтра, возможно, последний день для заключений сделок, а потом обещают полный локдаун. Если отказываетесь – есть и другие клиенты на очереди, кто хочет срочно продать недвижку в Москве.