Аспект силы (СИ)

Согласен на что, интересно. На брак или на возвращение в фамилию?
— Возвращение с семью будет счастьем для меня, донна Корнелия. Но каким образом вы мне поможете здесь, в инкубаторе? — вслух спросил я, предусмотрительно не подтверждая прямо согласие.
— Ты прав, инкубатор — это максимально закрытое место. Но к счастью ты сам, своими руками создал и для нас, и для себя эту возможность. Анабель станет ментором твоего отряда и пока ты будешь находиться здесь, девочка будет тебя всецело поддерживать.
  
Да уж действительно, какой я молодец — создал такую прекрасную возможность. Остается только понять, показательное презрение сестры ко мне — часть хитрого плана моей мотивации, или ее несогласованная импровизация.
— Донна Корнелия, очень рад видеть вас и тем более слышать такие бодрящие и дарующие надежду слова. У меня ведь, даже стыдно сказать, когда я оказался здесь отрезанным от всего мира, возникли мысли что фамилия обо мне забыла.
Хотел еще добавить о подозрении, что в фамилии обо мне вспомнили только в тот момент, когда Анабель оказалась на самом пороге планетарного позора, отлетев за борт стратагем от отряда дивергентов. Но не стал, во время таких бесед важно не переперчить; слушай разум, а не эмоции, оставшееся дели на три и только потом озвучивай, как учил меня мастер ритор тактике серьезных разговоров.
— Недостойные наследника мысли, Данте, мне за тебя сейчас стыдно, — между тем покачала головой глава фамилии. Она сейчас выглядела хищницей в своей официальной оболочке, но в диссонанс стиль общения сохраняла доброжелательно-семейный, памятный мне по личным встречам.
— Прошу простить, донна Корнелия, — еще раз поклонился я. — Слаб человек, а оказавшись в инкубаторе я даже плакал.
— Какой позор, Данте!
— Это было всего один раз.
— Не оправдывайся!
— Я не оправдываюсь, а сообщаю о своей слабости и жду наказания.
— И оно последует, уж поверь! Недостойное Сангуэса поведение, ты меня разочаровываешь! Когда вернешься в фамилию уж будь уверен, я тебе об этом напомню.
— Никогда не ждал наказания с таким нетерпением, донна Корнелия, — снова поклонился я. — Скажите, а вы обсуждали с Анабель мою поддержку?
— Данте, милый мой мальчик. Кто такая Анабель, чтобы я обсуждала с ней подобные вопросы?
Твоя фаворитка, кто же еще — мог бы я сказать. Фаворитка, которая вылетела обратно со свистом из Земной метрополии, а после опозорилась еще и здесь, проиграв соревнование отвергнутому фамилией бастарду. И ты, тетя Корнелия — мог бы я еще сказать, примчалась сюда исправлять ситуацию, чтобы неприятность в успех превратив, предъявить менторство Анабель надо мной во время грядущего общего сбора фамилии.
— Естественно, Анабель выполнит волю семьи, — кивнула мне донна Корнелия.
— Жду не дождусь, когда начну работать вместе с Анабель, — снова склонился я в поклоне. — Но прежде, донна Корнелия, попрошу вас об одном маленьком одолжении. Вы наверняка не в курсе, но волей моей матери нынешний мастер и ментор моего отряда сеньорита Стефания Эрнандес отягощена несправедливым иском от фамилии Сангуэса. Было бы замечательно отправить ее на полное лечение и восстановление с компенсацией морального вреда и заверенным снятием всех претензий.
Корнелия смотрела на меня бесстрастно, никак не реагируя — хотя конечно же она прекрасно знала кто такая Стефания Эрнандес и знала, как моя бывшая няня оказалась здесь в инкубаторе.
— Еще было бы замечательно, чтобы перед тем как сеньорита Стефания покинет должность ментора отряда, она была бы принята в нашу фамилию.
— Данте, зачем? Ты что такое говоришь? — показательно удивилась донна Корнелия.
— Дело в том, что именно моя детская шутка, озвученное вслух желание в будущем жениться на сеньорите Эрнандес — она тогда была моей няней, стала причиной ее наказания. Более того, это ведь прекрасная возможность прямо сейчас заключить с ней договор о намерениях — когда Стефания станет членом фамилии Сангуэса, наш брак будет красивым вариантом моего возвращения с полным торжеством справедливости.
Глава фамилии уже смотрела на меня так, что иной мог бы о ее взгляд порезаться. Я же, закончив фразу, счастливо улыбался — как глупый маленький ребенок, загадывающий родителям подарок на Новый год. Донна Корнелия посидела несколько секунд в задумчивости, потом холодно улыбнулась и кивнула, поднимаясь.
— Я подумаю над твоим условием.
Ну вот, не получился разговор. В принципе, для достижения аналогичного эффекта я мог бы просто по опыту Анабель сразу сказать: «Пшла вон», и ушла бы донна Корнелия отсюда в аналогичном состоянии, просто беседа продлилась бы гораздо меньше времени. Но тогда не было бы никакой эстетики процесса общения — на что в занятиях постоянно указывал мне мастер ритор. Пусть собаки лают, люди разговаривают! — раз за разом повторял он мне. Кстати у Анабель, похоже, такого увлеченного своим делом мастер ритора не было.
Едва за главой фамилии закрылась дверь — через террасу ушла, в инкубаторе она сейчас нелегально наверняка находится без санкции посещения, как в комнату вошла Веласкес. Двигалась Сандра на первый взгляд спокойно и степенно, но было видно — готова забежать, ворваться в комнату, буквально разрываясь от нетерпения. Ее ведь наверняка подловили, попросив организовать нашу встречу и не дав возможность меня предупредить о теме беседы. Отказать же главе клана Сангуэса Веласкес просто не может — для такой безродной как она это будет репутационное, а возможно и не только, самоубийство.
— Вы договорились? — старательно скрывая волнение, спросила Сандра.
— Конечно, мы же из одной семьи! — не выходя из образа ждущего подарка глупого маленького ребенка, улыбнулся я.
— О чем договорились? — севшим голосом спросила Веласкес, перейдя на шепот.
— Анабель становится ментором седьмого отряда, а меня после окончания инкубатора возвращают в семью, представляешь! — моя глуповатая улыбка стала еще шире.
На Веласкес после моих слов стало почти физически больно смотреть — так в момент осознания проигрыша выглядят люди, поставившие на кон все что у них есть.
— Они тебя кинут, — прошептала Веласкес. — Ты что, не понимаешь, они тебя кинут!
— Мы же одна семья, как они могут меня кинуть? — искренне удивился я, округлив глаза.
— Да ты… Да ты ничего не понимаешь! — вцепившись себе в волосы, в отчаянии уже закричала Веласкес. — Ты что наделал, дурак⁉
— Давай, обзывайся. Плебея обидеть может каждый, — уже не выдержав рассмеялся я, отчего Веласкес замерла.
— Ты пошутил?
— Ты так часто называла меня малышом, что я решил тебе показать, как действуют и думают настоящие малыши, — подмигнул я патрицианке. — Считай, что вошел в роль.
На пару мгновений мне показалось, что Веласкес сейчас взорвется так же, как Стефа однажды. Но Стефа жила на самом краю пять лет, а эта шестнадцатилетняя женщина заглянула в бездну всего на несколько секунд, поэтому крепко зажмурившись, она быстро справилась с собой.
— Если будешь продолжать называть меня малышом, это будет не последним твоим аффектом за время нашей грядущей дружбы и сотрудничества, — доверительно сообщил я.
— Что она тебе предлагала? — проигнорировала мое предупреждение раскрасневшаяся Веласкес.
— Анабель как ментор, поступление в Академию и возвращение в фамилию через брак.
— На какой путь?
Черт, про путь развития в Академии я даже не подумал уточнить. Путь Чести для меня был запланирован как для претендента-наследника, а сейчас ведь с планируемым «возвращением в семью» ситуация меняется. Понятно, что пока нереальная перспектива, но все равно подобный вариант нужно было в уме держать.
  
— Про путь я не спросил, — признался я.
— И что ты ответил на предложение?
— Поставил репутационно невыполнимые условия. Так что не волнуйся, наше соглашение в силе.
— Я не волнуюсь!
— Ну вот и не волнуйся.
Веласкес звучно втянула воздух, глядя на меня с заметной злостью.