Подонки! Однозначно (СИ)
Упоминание о предстоящей амнистии, возможно, чуть повысило температуру сочувствия аудитории. Примерно на полградуса выше абсолютного нуля. От большинства слушавших лучилась такая ненависть, что, казалось, её можно пощупать пальцами.
— И так, первое и главное условие либерализации — мир с кайзером. Но пока германская армия наступает, добывая успех за успехом, ни о каких нормальных условиях мира невозможно и мечтать. Нам предложат отдать всю Россию до Урала — согласимся? Я — нет. Потому новое правительство России, Совет Народных Комиссаров, из последних сил стремится укрепить действующую армию, хоть отчасти компенсируя ей ущерб, нанесённый бездарными царскими чиновниками-взяточниками и ублюдочным Временным правительством. Мы обещаем крестьянам землю — и мы дадим её, в том числе запашкой пустующего Нечерноземья и раздачей казённых угодий, солдаты слышат гарантии правительства, что лучшие наделы получат наиболее отличившиеся на фронте. Эсеровские, анархистские и прочие агитаторы, агенты кайзера, призывающие покинуть фронт и саботировать приказы, немедленно арестовываются, самые борзые расстреливаются на месте. Медленно и тяжело, но в армии и на флоте восстанавливается дисциплина.
Он перевёл дух, и в паузу немедленно вклинился кто-то из арестантов:
— Для чего вы нам всё это рассказываете?
— Сами не догадались? Верю, что собравшиеся здесь — патриоты России. Но не все одинаково понимают долг перед Родиной, интересы Родины. В одном мы едины: Германия — враг, врага нужно бить. Или хотя бы принудить к подписанию перемирия на более выгодных для нас условиях, а не капитулируя. У кого сохранились честь, совесть и здоровье, прошу под знамёна генерала Брусилова. В том числе отбывающих малые сроки за корниловщину и Летний сад. С меня достаточно слова чести офицера, и вы отправляетесь на фронт. Не скажу «искупать вину», а только — защищать наше общее Отечество.
Конечно, сколько-то из них забьёт болт на «честное офицерское» и элементарно сбежит. Но заодно разгрузится тюрьма, её камеры ой как скоро наполнятся. Из проблемных офицеров Брусилов создаст ударные чисто офицерские подразделения, направляемые в самые горячие точки прорыва. Если мятежники, проявившие себя заклятыми врагами Советской власти или только возможные, полягут все до единого под немецкими пулями, выйдет вполне удачно.
Глава 15
Рижская наступательная операция началась в ночь на 28 сентября. Брусилов рассчитал, что резервов для активных действий хватит дней на 12, далее наши истощатся, немцы начнут переброску подкреплений, русские дивизии станут в оборону, и это время как раз выпадет на осеннюю распутицу, наихудшую пору для массового передвижения войск. Позиции южнее Риги у немцев занимали всего две дивизии, одна — образованная ранее из ландвера (ополчения) и лишь в ходе войны как-то дотянутая до кондиций. Плотность войск на этом участке поддерживалась ниже любых норм, без сплошной линии фронта, с упованием на полный развал Русской армии, утратившей возможность активных действий.
Седов не выдержал и примчался в штаб Северного фронта, чьи дивизии изготовились к наступлению. Сведения получал из первых рук, а собственные руки потирал столь яростно, будто намеревался между ладонями разжечь огонь.
Первыми в бой после короткой артподготовки были брошены офицерские части, где даже на месте фельдфебелей шли вчерашние сидельцы Петропавловской крепости. Прогнозов Седова на массовую гибель не оправдали: немцы не окопались толком, намереваясь наступать вглубь России.
За ними следовали мобильные части — кавалерия, а также пехота на грузовиках и бронеавтомобилях «Остин», разливаясь по германским тылам и чувствуя себя лисой в курятнике. На вторые сутки русский солдат омыл сапоги… нет, не в Индийском океане, всего лишь в Рижском заливе южнее устья Даугавы, но это был первый успех за долгое время.
Седов получил поздравительную депешу от британцев и американского генерала Першинга. На Западе вступила в решающую фазу битва у хребта Пашендейль, где германцам не хватало сил одержать победу над англичанами и переломить в свою пользу ход сражения в районе Ипра. О переброске крупных германских соединений на Восток не шло и речи.
Воспользовавшись моментом, председатель отбил встречную радиограмму: наступаем, но нужны деньги и другие ресурсы. Ответ очень напомнил известную реплику из прошлой российской жизни: «Денег нет, но вы держитесь».
Непосредственно операцией прорыва командовал генерал-майор Михаил Бонч-Бруевич, исправлявший обязанности командующего Северным фронтом вместо арестованного Клембовского, тот имел неосторожность поддержать Корнилова и из Петропавловской крепости не вышел, отказавшись наступать в пехотном строю с винтовкой наперевес. Из всех трёх Бонч-Бруевичей, как-то часто попадавших в поле зрения, этот рафинированный дворянин в пенсне вызывал наименьшее доверие у Седова, хоть вёл себя корректно и предупредительно. Отличился в пресечении корниловского мятежа, самолично арестовав казачьего генерала Краснова, командующего 3-м конным корпусом, прущим на Петроград. Поэтому председатель его внимательно слушал и терпел.
Наступление смешало планы германцев в Моонзундской операции по высадке десанта и захвату островов, что сделало бы Рижский залив внутренним водным бассейном кайзеровской империи. Воздушная разведка Балтфлота засекла, что перемещения кораблей немецкого флота и судов, вероятно — с пехотой, показали изменения курса и, видимо, корректировку планов. Часть «зольдатиков» наверняка будет высажена не на островах, а переброшена под Ригу для деблокады города по суше.
В прошлой жизни Моонзундская операция закончилась победой врага, пусть очень дорогой ценой. Сейчас отвлечение части германских сил к Риге могло существенно изменить ход войны.
Слушая доклады о боях защитников островов с захватчиками, Седов гнал подальше излишний оптимизм, военные весьма часто лгут, преувеличивая свои достижения и преуменьшая потери, выставляя себя героями. Роман Пикуля «Моонзунд» читал давно, не всё помнил… Но уже к 1 октября уверился: битва разворачивается иначе.
Протралив минные поля русских, немецкие корабли вошли в Рижский залив, но попытка высадить десант одновременно с ударом на юг из самой Риги провалилась полностью. После некоторых колебаний Бонч-Бруевича и матерных окриков Седова командующий фронтом решился, наконец, применить по немцам самое мерзкое оружие Мировой войны, запасы которого неделями свозились к Северному фронту именно для таких крайних ситуаций. Навстречу войскам генерала Гутьера полетели 152-миллиметровые снаряды с химической начинкой. Немцы, охотно пулявшие ядовитой химией по солдатам Антанты, оказались не готовы к такому же ответу, часть не имела противогазов, часть не успела надеть, к тому же химическая атака имела чрезвычайный деморализующий эффект. Пехота отступила в беспорядке, а через час, когда осенний ветер разметал клубы едкого дыма, в погоню устремились казаки, преследовавшие врага до самых пригородов, в уличные бои не ввязавшись. Бонч-Бруевич предполагал кинуть туда два полка латышских стрелков, куда лучше ориентировавшихся, к тому обозлённых и мотивированных. Седов придержал его из политических соображений, генералу непонятных.
Пулемётные роты 2-го Петроградского полка в это время злодействовали на побережье. Из-за мелководья шлюпки с десантом должны были после спуска проплыть больше мили до суши, причём последнюю сотню шагов десантники брели по колено в воде, бросив лодки, которые цепляли килем за песок. Шли прямо на пулемётный огонь и умирали целыми ротами, а с такого расстояния немецкие крейсера оказались неспособны подавить русские пулемёты, слишком велик шанс зацепить своих разрывами снарядов. Зольдаты успевали сорвать «маузер» с плеча, передёрнуть затвор и пальнуть от силы раз-другой, не имея ни малейшего шанса поразить пулемётчика, укрытого мешками с песком и щитком «максима», после чего упасть в холодную воду и не подняться.
С большим запозданием в устье Даугавы зашёл германский крейсер. Смеркалось, он имел все шансы, стреляя вдоль берега, обеспечить прибытие и безопасную высадку второй партии десанта… Но подорвался на мине и через непродолжительное время лёг на киль с большим креном на борт, исключающем стрельбу. Заодно накрепко закупорил фарватер.