Контракт/Контракт. Я заберу тебя

 
Татьяна Тэя
 
Контракт/Контракт. Я заберу тебя
  
Контракт.
 
Глава 1
 
– Карта отклонена.
«Что, мать вашу, значит отклонена?»
– Попробуйте ещё раз, – прошу очень вежливо, а у самой холодный пот струится между лопаток. В голове полная ерунда, а ещё как-то не по себе.
Кажется, что вся очередь, выстроившаяся у кассы, пялится на меня.
  
– Нет. – Замученная кассирша поднимает на меня усталый взгляд. – Отклонена. Средств недостаточно.
Роюсь в кошельке, перебирая кредитки.
– А эту попробуйте.
Сзади уже кто-то ворчит, что я всех задерживаю.
«Мать вашу, имейте терпение».
Переступаю с ноги на ногу.
– Аналогично, – вздёргивая бровь, заявляет кассир.
– Понятно, – пихаю кредитку обратно.
«Убью его… убью…»
Вернее, убила бы, если б могла. Но не могу. По объективным причинам. И дело даже не в тюремном сроке. Просто он прибьёт меня первой. Куда мне против девяноста килограммов со своими пятьюдесятью пятью?
– Куда продукты девать?
Перевожу взгляд на аккуратно сложенную в пакет еду и сглатываю. В желудке неприятно подсасывает. Я без понятия, есть ли у нас дома хоть крошка. Может, где-то и завалялась пачка макарон.
– Я сейчас вернусь и всё оплачу, – нагло вру и, разворачиваясь, выхожу из душного супермаркета.
Вернее, это он мне показался душным. Ненавижу быть в центре внимания. Ещё больше раздражать людей или когда меня кто-нибудь цепляет. Иногда я не очень сдержанна, а последнее время нервы ни к чёрту.
Роюсь в карманах в поисках мелочи и в ближайшем круглосуточном магазине покупаю какой-то дешёвый воздушный рис. Надо потом запить водой. Пусть разбухнет в желудке, и до утра продержусь.
Если раньше мы не убьём друг друга с Сашей.
Мне хочется плакать, но я держусь. В какой из прошлых жизней я так промахнулась, что должна жёстко отрабатывать карму в этой?
На самом деле никто, кроме меня, не виноват. Это я залетела на первом курсе и вышла замуж за хорошего, как тогда считала, парня. Ребёнка я потеряла, а свадьбу, раз уж так получилось, мы отгуляли. Через год родителей не стало, а я попала в зависимость к этому «самому хорошему» парню. Который превратился в ленивого домашнего тирана.
Ему определённо нравилась власть надо мной. И полная денежная зависимость. Всё, что он зарабатывал, он просаживал на ставках, а моей зарплаты хватало лишь на еду и оплату коммуналки.
Перелом ноги лишил меня работы и вогнал в ещё большее рабство к некогда хорошему парню. Найти сейчас что-то более-менее приличное не представлялось возможным. Но я сама уже была готова идти в тот же самый супермаркет «пикать» на кассу. Ещё бы взяли!
«Дура! Дура! Знаю, сама дура!»
Но я уже как-то раз попробовала уйти, и синяки сходили очень долго. Теперь я просто ждала подходящего момента. И возможности скопить энную сумму для побега.
Автобус до дома тащится еле-еле. Я успеваю натянуть капюшон толстовки на голову, чтобы позволить нескольким неугомонным слезинкам скатиться по щекам. Отворачиваюсь к окну. Только бы никто не заметил. Ненавижу демонстрировать эмоции на людях.
Но, кажется, все заняты собственными проблемами, и на плаксивую девчонку в салоне никто не обращает внимания.
Вспоминаю, каким соловьём заливался Саша. «Ты ни в чём не будешь нуждаться. Жить мы будем не богато, но в достатке. Ты моё всё». А в итоге – всё ложь.
Знаю, что злость – это тупик, но я злюсь… потому что только это могу себе позволить. Приеду домой и придётся надеть равнодушную маску. Спрошу о деньгах – еще сильнее разозлю мужа.
Живём мы в старой девятиэтажке. В однокомнатной квартире, которая, как я недавно узнала, перезаложена. Мой благоверный взял под неё кредит, так что, вполне возможно, нас скоро выселят на улицу. И это будет абсолютный конец всему.
Поднимаюсь на последний этаж и вслепую вставляю ключ в замочную скважину. Вечно у нас свет не работает на этаже, а вход в квартиру в самом тёмном углу. Хорошо, что я могу ориентироваться в темноте.
Всё, пора прекращать. Надо надевать равнодушную маску и очень постараться не поссорится с Сашей. Потому что последствия любой нашей перепалки – это непредсказуемая вещь.
Дома непривычно тихо. Но свет в единственной комнате – она же спальня, она же гостиная – зажжён. Я замираю, едва переступив порог. Волоски на затылке поднимаются, чувствуя искрящее напряжение.
Что-то не так… что-то не так… я это чувствую.
И абсолютно точно получаю подтверждение своим словам, когда иду вперёд и притормаживаю у кухни, из которой выходит незнакомый мужчина.
– Добрый вечер, – спокойно говорит он.
Но в голосе ни капли доброты. А тычок в спину, который я получаю следом, заставляет подскочить, будто от удара электрошокером.
– Смотрите, кто у нас тут?
Мужчина идёт следом, не забывая меня подталкивать.
Моё тело моментально покрывается мурашками, стоит мне зайти в комнату и встретиться взглядами с незнакомцем. Высокий породистый мужчина наклоняет голову к плечу, внимательно разглядывая меня. Серо-синие порочные глаза выжигают на мне клеймо. От незнакомца волнами исходит животная энергия, и я невольно подаюсь вперёд. Притяжение ощущается без слов. Ему название – власть. Не встречала я ещё мужчин, способных подманить взглядом, без слов. В голове гудит, будто кто-то использует мифический зов. Но умом-то я понимаю, что это всего лишь эффект неожиданности.
Мой взгляд перескакивает на мужа, сидящего в сторонке.
«Кто это, твою мать?» – безмолвно посылаю ему вопрос.
Я как всегда очень дерзка в своих мыслях. Ещё бы на словах смелости набраться.
– Александр, с женой-то познакомишь? – слышу со стороны.
У него и голос такой – богатый на интонации, завораживающий. И умом понимаю: это не простой визит вежливости. Гости у нас бывают крайне редко. Страх стихает. Потому что какой смысл бояться? Потому что, вероятно, самое страшное уже случилось.
 
Глава 2
 
– Что происходит? – стараюсь говорить дерзко и не показывать, что испугалась.
– Что происходит… – передразнивает мужик за моей спиной. – Слышь, Богдан Сергеевич, тут спрашивают, что происходит. Санёк, сам своей жене объяснишь, где облажался, или нам право предоставишь?
Перевожу взгляд на мужа. Он бледный, как больничная простынь. Боится. Но не сказать мне правду, а этих двоих. Он ужасно испуган и засунул свой обычно не в меру болтливый язык в известное место.
– Саш? – это уже я подаю голос, потом что напряжение такое, что едва его выдерживаю.
– Алинка, поедешь с ними, – выдаёт он и стирает пот со лба ладонью.
– Что? – оглядываюсь. – С чего это вдруг?
– Надо.
– А конкретнее.
– Конкретнее некуда.
– Конкретнее, – снова раздаётся голос за моей спиной, и на этот раз я оборачиваюсь. – Конкретнее, придётся тебе долги мужа отработать.
Мужчина темноволосый и крепкий, больше походит на участника боёв без правил. Если кулаки Саши могли оставить на мне вереницу синяков, то от кулаков этого типа от меня и мокрого места не останется.
Надеюсь, он не бьёт женщин. Хотя я бы на это не рассчитывала. Это в детских мечтах вокруг бегают принцы в белых пальто, а в реальной жизни – мужчины грубые, эгоистичные и часто распускают руки, когда им что-то не нравится.
– Что значит отрабатывать?
– То и значит, ноги раздвинешь, отработаешь, потом обратно доставим. Через недельку, когда наиграемся. Если денег у него нет, надо отдавать натурой. Тельце твоего Александра никому из нас неинтересно, мы по девочкам, так что… красавица, придётся тебе мужа поддержать. Если не деньгами, так известным местом.
  
Голова кружится уже не от голода. Мне не хочется верить в то, что я слышу.
– Мак, ты чего девушку пугаешь? – раздаётся новый голос в комнате.
Улетев от ужаса, я и забыла, что тут ещё один участник встречи. Тот сероглазый. Богдан Сергеевич, как назвал его брюнет. Главный.