Хорошие девочки попадают в Ад (СИ)

Вот уж кто был моим прошлым во всех смыслах этого слова. Мы с ней рассорились из-за Роба, хотя раньше дружили как никто. Но она пыталась убедить меня в том, что я совершаю ошибку, а я была слишком глупой, чтобы ее слушать и слышать. Точнее, я слушала совершенно другую точку зрения, а еще была тупой влюбленной дурой, у которой было только два мнения. Мнение Роба и неправильное.
  
Прежде чем я успела прокрутить все это у себя в голове, Ди подлетела ко мне и обняла так порывисто, что чуть было не снесла прямо на стюарда, опешившего от такого проявления чувств.
— Мать твою, Савицкая! — прошипела она. — Мать твою! Мы думали, что мы тебя потеряли. 
Я хотела сказать, что моя мать потеряла меня гораздо раньше, или что я потеряла мать гораздо раньше, но циничные слова застряли в горле, и я чуть было не подавилась ими, когда попыталась вдохнуть. Я не знала, Лукас это устроил, или Ди сама узнала о моем возвращении по своим каналам (зная и его, и ее, я могла только предполагать без точных версий). Но у меня не хватило сил отказаться от этих объятий, и, как только я себе их позволила, меня прорвало. Говорят, мы ведем себя рядом со старыми знакомыми так, как вели когда-то, но все это херь на палке. Потому что, следуя этому правилу, я наоборот должна была собраться: вместе с Ди мы составляли парочку циничных девиц, которым пофиг на все и вся, даже на собственные чувства.
Но сейчас я почувствовала, как по моим щекам текут слезы, и холодные жала снега кусали меня льдом прямо поверх них. 
— Э… — сказала Ди, отстранившись и заглядывая мне в лицо. — Да ну нах. Так не пойдет. Поехали. 
Она буквально затолкала меня в машину, помахала стюарду.
Через полтора часа, спустя все прилетные формальности, мы уже подъезжали к их дому. ЖК бизнес-класса впускал только своих, хоровод новостроек весело подмигивал огнями, в том числе новогодними — их еще не сняли, а в центре двора стояла огромная пушистая елка. 
Такая же пушистая елка стояла у них в квартире. У них — это у Ди с Андреем, они познакомились еще в нашей провинции, вместе уехали в Москву. Там была какая-то история, достойная криминального сериала на СТС, или где там их у нас показывают. Но, в отличие от нас с Робом, у них все получилось. Возможно потому что Ди всегда лучше разбиралась в людях. А может быть, просто так получилось. 
В машине Ди сунула мне в руки стаканчик с кофе и молчала. Вот что еще отличало Астахову — так это понимание, когда лучше промолчать. Иногда она могла использовать это против вас. А иногда — даже против себя. Такие дела.
— Садись, — она кивнула на диван, — я сейчас еще чай нам сделаю. И найду что-нибудь покрепче. 
— Я выгляжу так, как будто мне нужно что-то покрепче?
— Савицкая. Весь твой вид просто вопит о том, что тебе нужно что-то сорокоградусное. А лучше семидесяти. Но последнего у нас в доме не водится.
— Давай лучше сразу спирт, чего мелочиться.
— Не могу, — с непроницаемой мордой ответила Ди. — Выжрала весь, когда узнала, что ты исчезла. 
Вот это было уже больше похоже на нас, и с губ сорвался смешок. 
— Так, ладно, я ненадолго, — сказала Ди и исчезла, а я осталась.
Их дом был совершенно иным, чем у нас с Робом. И он ничем не напоминал холодный дом Лукаса во Франкфурте. Здесь все дышало не просто уютом, ухоженностью и достатком, но любовью. Никогда бы не подумала, что из нас двоих именно Ди первая позволит себе такие чувства. Если честно, я вообще думала, что она никогда никого к себе не подпустит, но…
Я старалась не сильно глазеть по сторонам, чувствуя себя донельзя неловко. Во-первых, потому что это был островок чужого уюта, в котором я тоже чувствовала себя чужой. Во-вторых… для меня это было слишком, потому что я тут же начинала думать о том, что могло бы быть у нас с Лукасом, если бы я не сбежала.
Вот только оно не могло.
Диана вернулась с подносом, на котором стоял чайник, чашки, а еще блюдо с японскими пирожными. Пока я разливала нам чай, она дошла до бара, принесла бутылку дорогущего коньяка и два бокала. 
— Ну-с, приступим, — сказала она. — Сама все расскажешь, или придется тебя сначала напоить?
— Я столько не выпью.
— Да ну? Ты разучилась пить? Всего-то пять лет прошло, Савицкая! Что с тобой будет к старости?
В глазах ее плясали смешинки, и мне тоже стало смешно. Вот что она еще умела делать отлично — это меня веселить.
— У меня будет здоровая печень.
— Твоей печени уже не грозит быть здоровой, так же, как и моей, — она налила коньяк и подняла бокал вверх. — Погнали?
Я пригубила коньяк, и согревающее тепло потекло по телу. Я уже забыла, каково это: сначала была хорошей девочкой Роба, потом как-то не до того было. Но сейчас мне надо было расслабиться чисто физически, расслабиться и переключиться. И хотя я, как никто другой, знала, что алкоголь — отвратительное обезболивающее с перспективой сделать еще больнее на следующее утро, сейчас не стала отказываться. Тем более что чтобы рассказать все Диане, мне реально, как бы это пошло и банально ни звучало, надо было выпить. 
— Все началось, когда я собиралась уйти от Роба, — сказала я, заедая крепкое обжигающее послевкусие апельсиновым моти. — Просто в один-прекрасный день в квартиру вломились амбалы, увезли меня в Питер…
— Я этому уебку вторую ногу сломаю, — процедила Диана. — А еще вырву хуй и затолкаю в его собственную жопу.
Если бы я не знала, что она может, я бы подумала, что это чтобы меня успокоить. Но у Дианы всегда были проблемы с тормозами, особенно когда речь заходила о ее близких. А я… получается, она все еще считает меня «своим кругом»?
Чтобы не пустить слезу в очередной раз, я снова пригубила коньяк и зацепилась за ее слова:
— В смысле, вторую ногу?
— Ну, первую ему уже сломали, — со мстительной злостью произнесла она. — Видимо, те же, кто продал тебя в сексуальное рабство. 
​​Наверное, мне стоило испытать удовлетворение, то самое удовлетворение, которое именуют мстительным, но я не почувствовала ровным счетом ничего. Роб нарвался на то, чего добивался, он кидал всех подряд и однажды кинул тех, кого кидать не стоило. Для меня тема бывшего мужа была закрыта, и возвращаться к ней я не хотела.
Я рассказала Диане все о том, как попала сначала к Ростовскому, а потом к Лукасу. О том, с чего начались наши отношения, и как они закончились. Подвела итог я несостоявшимся прощанием с Амирой и запила все это обжигающе-крепким алкоголем.
— Еще? — спросила Диана, когда мой бокал опустел.
— Пожалуй… да.
— Мнение хочешь?
Я фыркнула.
— Что?
— По поводу Роба ты мнением делилась, не спрашивая.
— Этого козла я знала лично, а твоего Лукаса не знаю. Точнее, знаю заочно, но этого все равно недостаточно?
— То есть?! — Моя рука дернулась в тот самый момент, когда Ди наливала коньяк, и он плеснул мне на колени и на диван. — Твою мать! Прости…
— Ничего, норм, на этот случай есть салфетки и химчистка. — Она протянула мне салфетку, и я промокнула брюки. — Так вот, откуда я знаю про твоего Лукаса. Он позвонил Андрею и попросил тебя встретить. Иначе откуда бы я взялась в аэропорту?
Это, как говорится, имело смысл. В том самом ключе, когда на месте я просто об этом не задумалась, а сейчас… 
— Мое мнение — и да, хрен с ним, даже если оно тебе не нужно — ему на тебя как минимум не насрать. Хотя я бы предположила, что ты ему дорога, иначе зачем ему звонить незнакомому мужику и просить забрать тебя из аэропорта? 
Я вздохнула.
— Потому что так правильно?
— Слушай, Савицкая, если я правильно поняла из твоего рассказа, этому парню плевать на все «правильно» и «неправильно». У него просто есть своя стая, и ты теперь ее член. Хотя точнее будет — пизда, но это звучит грубо, поэтому…
  
Я поперхнулась коньяком, закашлялась и отставила бокал от греха подальше.
— Ну что, полегчало? — поинтересовалась Диана, когда я вытерла слезы второй салфеткой, до которой на этот раз дотянулась сама.