Бойтесь своих желаний (СИ)

И снова боль, синяк на лице и слезы…
Вот значит, что ощущает человек, когда спотыкается о чью-то руку…
Хорошо, что дети всё схватывают на лету. Я решил попробовать повторить и мне понравилось.
Первым под удар попали мои домашние. Брат хоть и старший, но в драке побеждает тот — кто духом сильный. Ему я разукрасил физиономию в фиолетовый и утрамбовал нос поглубже в голову.
  
Сестрички так же получили по фонарю и долго не ходили в школу, даже косметика не маскировала домашнее насилие.
Родители зашипели как испуганные кошки — возили по психологам, шептались за дверьми. Под угрозой санкций, я чуть поубавил пыл и оставил домочадцев в покое. Ну и ладно… Придет еще их черед, а пока достаточно посмотреть в окно и увидеть — в мире так много людей…
Лупил всех во дворе.
Оказывается, можно и ногой пинать, и палкой бить, и толкать на твердую землю, и чужое отбирать, и обзываться… Множество удовольствий и закон передо мной беспомощен — маленький еще.
Брат и сестры ходили по струночке, выполняли команды как ручные псы. Приносили завтрак в постель, убирали в комнате до блеска, отдавали карманные деньги, дрожали при моём смехе. Иногда я подзывал их ночью, заставляя приседать, пока не онемеют ноги — просто чтобы увидеть, как пульсирует страх в их глазах.
* * *
Но самое веселье началось в школе…
В первые учебные дни завел парочку туповатых, но сильных помощников. Сплоченным коллективом отбирали деньги на обеды.
Били в туалете несогласных, ставили на колени, принуждали извиняться, макали головой в унитаз, заставляли пить мочу, а чтобы никто не пожаловался — снимали унижения на телефон и шантажировали.
Вы даже не представляете, как сладок шантаж — чувство контроля над человеком опьяняет. Его голос срывается, он умоляет не показывать видео родителям и превращается в послушную марионетку.
В раннем возрасте каждый особенно сильно дорожит репутацией.
Один раз мы принудили особо наглого старшеклассника поцеловать жопу и облизать унитаз на видео. Мы кстати — были в своем праве, ведь Господь Бог дал человеку возможность испытывать стыд — только чтобы сильный потешался над слабым.
Власть — это когда ты можешь растворить человека в луже его же страха.
Дарвиновский капитализм, мать его…
Один учитель практикант пытался читать мне лекции о морали. Мы с ребятами привязали его к стулу в подсобке спортзала, сорвали штаны и заставили девятиклассницу, которую он когда-то похвалил за сочинение, отсосать на камеру.
Девчонка ползала на коленях. Слюни блестели на члене как дорожки улитки. Чтобы казаться убедительнее, я прижал ствол игрушечного пистолета к виску — знал, что поверит.
Её губы дрожали, но работали чётко, будто она годами тренировалась на бананах и огурцах. Учитель хрипел и делал вид — что ему не приятно, а я снимал на телефон и даже фильтр с сердечками добавил.
Её шепот — Я всё сделаю, был слаще симфоний.
Один из моих подопечных смущенно попросил с торчком в штанах — А можно мне тоже?.. Ну конечно можно! Каждый руководитель должен премировать своих сотрудников.
Градус насилия повышался как градусы в бокале у секретарши на корпоративе.
Я начал практиковать убийство животных.
Первым под удар попал хомячок младших сестер. Глупый шерстяной комок захлебывался в аквариуме, лапки бились о стекло — как крылья мотылька на керосиновой лампе. Я прижал лоб к холодному стеклу, следя как пузырьки воздуха превращаются в алые шарики.
Потом я вытащил тушку и распорол брюхо заточенным карандашом. Кишки пахли дешёвым желатином. Сестры рыдали, мама гладила их по голове, а меня даже не поблагодарили за бесплатный урок биологии…
Потом я разводил крыс в подвале, кормя отбросами, чтобы после устраивать гладиаторские бои.
Обливал их бензином и поджигал. Их визг напоминал детский смех.
Я убил и выпотрошил кучу соседских собак и кошек. Загонял пальцы внутрь еще теплого тела и разминал маленькие органы. Вот что значит — почувствовать тепло ближнего своего…
С тупыми, но верными шавками — патрулировал улицы как голодный волк.
Выискивал влюбленные парочки, они почему-то подсознательно вызывали у меня раздражение…
Подходил вплотную, впиваясь взглядом в девушку.
— Ты с этим лузером? Серьёзно? Он же даже постоять за тебя не может.
Парень краснел, сжимал кулаки.
Девка бормотала — Давай уйдем… Но герой любовник бросался в драку дрожащим кулаком.
Хрясь!
Один удар в солнечное сплетение, и он складывается пополам.
Хруст!
Коленом в нос, осколки зубов на асфальте и кровь стекает по подбородку.
Девчонка визжит, а я хватаю её за волосы и тычу лицом в его блевоту.
— Смотри! Твой сказочный принц — на деле сказочный долбаеб!
Передние зубы — мои трофеи. Храню их в банке из-под кофе. Иногда трясу — слушаю как стучат, звук похож на кубики льда в стакане.
Отделения полиции стали моей второй гостиной. Знаю всех сотрудников по именам.
— Опять ты… Вздыхает дежурный, закуривая.
— Опять я. Улыбаюсь, развалившись на стуле.
Я знаю — они ничего не сделают… Во-первых — возраст еще безопасный, а во-вторых — их дети учатся со мной в одной школе… Если они не хотят парочку психологическим травм дочерям, то будут со мной ласковы и обходительны.
Вот она власть…
Она не в кулаках. Главная хитрость в том — чтобы сломать человека, даже не прикоснувшись к нему.
С младенчества впитал главную истину в жизни — закон тайга, медведь хозяин.
Наше общество — оптическая иллюзия.
С виду спокойное и жизнь в нём протекает размеренно. Дома-коробки с захламленными балконами, толпы зомби со смартфонами вместо лиц и бесконечная видимость бурной деятельности.
За декорациями скрывается та же тайга, где выживает наиболее приспособленный.
Голова каждого забита пустяками — ипотека, варикоз, простатит. Никто никого почти не убивает, а если и убивает, то каждый случай — вопиющая сенсация. Люди забыли, как кишки вываливаются наружу, совсем не помнят хрип последнего вздоха…
Они как стадо, пасущееся у пропасти и верящее, что забор из нелепых законов защитит от падения.
Я даже не сразу поверил, что существуют люди — боящиеся крови.
Как можно страшиться того, что течёт в твоих венах? Это всё равно — что стыдится дыхания. Ваши предки резали мамонтов, а вы при виде царапины бежите к психологу на прием…
Силен и главенствует тот — кто вопреки социальному развитию, не растерял кровожадность и не обменял клыки на молочные зубы. Сила не в деньгах и образовании, а в способности насаждать волю, принуждать, избить и свернуть в бараний рог.
С каменного века человек ни на день не стал цивилизованнее — просто средства насилия и контроля преобразились.
Своим поведением я значительно укоротил жизнь родителям — ну и чёрт с ними, у них еще дети есть и вообще я не давал письменное нотариально заверенное разрешение — рожать меня. За их ошибку будут расплачиваться невинные люди.
Денег с поборов, шантажа и одноклассниц, которых я принудил заниматься проституцией, но история об этом умалчивает — накопилось столько, что я могу не работать до глубокой старости, но поскольку порох в пороховнице еще есть — я на радость родным и близким, покидаю родной город, чтобы испытать себя.
Почему оставляю насиженное местечко?
Причина одна — тоска съедает разум как арбузные дольки. Дни обескрашиваются и тускнеют один за другим. Если ничего не предпринять — клыки заржавеют, их можно заточить только о страх слабаков.
На уме давно был один проект — интересно узнать, как далеко я смогу зайти…
* * *
Купил билет в один из самых депрессивных городков в регионе. Население двести тысяч и на весь город — пара полудохлых дымящих заводов. Жизнь тут законсервировалась, даже преступные группировки со времен динозавров остались.