Хрупкое убежище (ЛП)
— Ты похитила врача?
У Кая дернулись губы, но в глазах я заметила тревогу и, возможно, даже страх:
— Она слегка пугающая, когда заводится.
— С этим соглашусь, — подтвердил доктор Эйвери, мужчина за шестьдесят, который лечил меня с самого детства. Он целеустремленно прошел сквозь толпу:
— Роудс, не люблю вот так с тобой встречаться.
Я усмехнулась:
— Я тоже.
Бисквит зарычал, когда доктор подошел ближе.
— Сначала, пожалуй, стоит его отвести, — заметил врач.
— Удачи, — пробормотал Трейс. — Теперь он вроде как ее телохранитель.
— Думаешь, пойдет со мной? — спросила Фэллон.
— Попробуем, — я почесала Бисквита за ушами. — Давай, малыш, отойди с Фэллон на минуточку. Я здесь. Все хорошо. — Господи, как же я рада, что с ним все в порядке. Могло быть намного хуже, но, похоже, мы оба отделались легко.
Фэллон взяла поводок и спустила его на землю с натужным вздохом:
— Идем. Я тебя обниму, пока мама чинится.
Как только Бисквит отошел, доктор Эйвери принялся за работу. Посветил в глаза, осмотрел рану:
— Гораздо проще было бы сделать это у меня в кабинете, — пробормотал он.
— Лучше сразу разобраться, — тихо ответила я. Даже его кабинет давил на меня. Одно дело — обычный осмотр, совсем другое — вот это. Только вид некоторых инструментов из его портативной сумки уже учащал мое дыхание.
Доктор нахмурился:
— Я могу склеить рану медицинским клеем, но тебе придется держать ее сухой минимум четыре дня.
— Я справлюсь.
Он взглянул на Сюзи:
— Поможешь?
Та радостно кивнула.
Они работали вместе, а я старалась мысленно уноситься куда-то далеко, не замечая, как Сюзи держит края раны и наносит клей. Я тихо напевала себе под нос, держала глаза закрытыми.
Визг тормозов заставил меня распахнуть глаза. Я сразу заметила пикап Шепа, но взгляд тут же нашел не его. Энсон.
Он пересекал парковку быстрым шагом, его глаза метались, лицо было напряжено. Темно-серая футболка обтягивала грудь, которая тяжело вздымалась от рваного дыхания. Все его существо окутывали тени — будто они зацепились за него и не отпускали.
Толпа спасателей расступилась перед ним, будто сама ощутила эту тьму. Он приближался ко мне с хищной грацией. Его взгляд скользнул по мне, отмечая малейшие отклонения за считанные секунды.
Он замедлил шаг перед каталкой. Я открыла рот, чтобы сказать, что все в порядке, но не успела — он обнял меня, одновременно нежно и крепко.
Я чувствовала, как вздрагивает его грудь, каждый вдох и выдох словно цеплялся за обрывки его сердца.
— Безрассудная, — выдохнул он.
Я обняла его в ответ, крепко прижав к себе:
— Я в порядке.
— Ни черта ты не в порядке, — прорычал он. — У тебя рана на лбу, и кто-то столкнул тебя с дороги. — Руки Энсона дрожали, наполненные яростью и… страхом.
Я крепче прижалась к нему, пытаясь своим прикосновением убедить его, что все хорошо:
— Доктор уже все зашил. Со мной все в порядке. С Бисквитом тоже. Мне просто надо домой и полежать в ванне.
Энсон не отпускал:
— Кто-то хотел причинить тебе боль.
Эти слова прозвучали едва слышно, скорее звуком, чем словами. Надломленно. Будто окутаны колючей проволокой.
И правда в них заставила мое тело затрястись. Это не было случайностью. Кто-то действительно хотел мне зла. Хотел причинить боль. Я бы с радостью списала все на какого-нибудь случайного психа с приступом дорожной ярости, но знала — нет.
Кто-то пару ночей назад пытался поджечь мой дом, оставив за собой, по сути, смертельную угрозу. Я не хотела сталкиваться с этой реальностью. Но теперь выбора не было.
Кто-то ненавидел меня так сильно, что был готов сделать самое ужасное.
Энсон уткнулся лицом в мою шею:
— С тобой ничего не должно случиться.
Я хотела бы его заверить в этом. Но не была уверена, что могу.
— Что, блядь, происходит между вами? — прорезался голос Трейса, разрушивший наш кокон.
Я попыталась отстраниться и вспомнила, что вокруг есть зрители. Все глаза были прикованы к нам.
Дерьмо.
32
Энсон
Я чувствовал взгляды. Будто раскаленные иглы впивались в спину. Но я не мог смотреть ни на кого, кроме Ро. Хотя рану на ее лбу уже обработали, я все равно видел этот злой разрез — жестокий, рваный, оставивший след.
От одной мысли об этом меня мутило. А за тошнотой тут же вспыхивала ярость. Кто-то попытался навредить Ро. Кто-то пытался задушить единственный крошечный лучик света в моей жизни.
Шеп в машине вкратце рассказал, что известно. Кто-то сбросил Ро с дороги прямо в овраг. Господи, все могло быть намного хуже. Это могло оставить необратимые последствия.
Ро прикусила губу, но я мягко высвободил ее пальцами. Не мог вынести даже малейшей ее боли, даже вызванной привычкой.
— Что, блядь, происходит между вами? — рявкнул Трейс.
Я резко обернулся к нему:
— Не смей так с ней разговаривать.
Мой голос прозвучал с такой угрозой, что глаза Трейса расширились. Если я не ошибаюсь, в его взгляде даже мелькнул оттенок уважения. Но он быстро вернул своему лицу нейтральную маску.
— Все давайте немного остынем, — вмешалась Ро. Ее голос был как бальзам на мою перегретую кожу. Она положила ладонь мне на спину, ее прикосновение прожгло меня даже сквозь ткань футболки. — Мы с Энсоном… друзья.
— Друзья, — усмехнулся Трейс.
— Это сейчас неважно, — рыкнул я. — Важно выяснить, кто это сделал с Ро.
Трейс выпрямился, уловив обвинение в моем тоне:
— Мы уже дали ориентировку. Район прочесывают. SUV, похожий на описанный Ро, числится угнанным у одного из маршрутов.
— Где? — резко спросил я.
— Минут в десяти к югу отсюда. Пешком можно дойти до центра.
Мысли вихрем неслись в голове. Пожар и тот давний, и этот. Фото у ее дверей. Вырезки из газет. И теперь вот это. Все носило реактивный характер — баланс подарков и наказаний.
Шеп встал передо мной:
— О чем ты думаешь?
Он знал, что я не смогу не анализировать ситуацию, даже если очень захочу:
— Кто бы это ни был, он импульсивен. Не думает о последствиях. Но фото на крыльце — это уже уровень манипуляции.
Глаза Трейса сузились, но он молчал. Я почувствовал, как Ро напряглась у меня за спиной, даже не видя ее, я ощущал это по изменившемуся воздуху. Но Шеп не сдавался:
— Что это значит?
Я резко поднялся, паника толкала меня к движению. Я не хотел складывать картину. Не хотел, чтобы мои догадки оказались правдой:
— Это признаки психопатии.
Челюсть Трейса задвигалась:
— И откуда ты так хорошо знаешь эти признаки?
Я взглянул на Ро. Ее лицо, обычно открытое, как экран, на котором отражались все эмоции, теперь было закрыто. Я не мог прочитать в нем ничего, кроме легкой боли в ореховых глазах.
Я заставил себя снова посмотреть на Трейса:
— Я раньше работал в ФБР. В отделе поведенческого анализа.
В глазах Трейса вспыхнуло удивление:
— Профайлер?
Я кивнул.
— А теперь работаешь на стройке… — он пытался сложить картину.
Я сглотнул:
— Это больше не мое.
Мой взгляд снова упал на Ро. И все внутри напряглось. Она посмотрела на мужчину средних лет рядом с каталкой:
— Я могу ехать домой? Я хочу домой.
Ее тихий, почти шепотом, голос убил во мне что-то. Вина, как удав, сжала меня изнутри.
Мужчина кивнул:
— Кто-то должен будет оставаться с тобой, будить каждые два часа и задавать простые вопросы. Если что-то будет не так — сразу в приемный покой.
— Я останусь, — тут же предложил Шеп.
— Нет, — резко сказала Ро. — Фэллон останется.
Фэллон метнула взгляд между ними, оценивая противостояние:
— Конечно.
— Ро, — тихо сказал я, когда она соскользнула с каталки.
— Нет, — отрезала она.
Боль вспыхнула резко и горячо, будто меня прострелили в живот. Я не мог не шагнуть к ней. Она все еще оставалась моим маяком, даже несмотря на то, что я сам приглушил ее свет.