Штык ярости. Том 3. Суворов против Наполеона

Убивец тут же заголосил, не поднимая головы и уткнувшись в пол:
– Ничего не ведаю, ваше превосходительство, разве ж Егор нам бы сказал чего? Он нас за людей не ставил, все сам решал, с кем-то встречался и беседовал, а кто мы такие, откуда ж нам знать-то, горемычным?
Кутузов посмотрел на меня, понял, что я сомневаюсь в словах прибедняющегося головореза и опять пихнул его ногой.
– Эх, Ванька-горемыка, хотел я с тобой по-хорошему, по-человечески, да не получается. Не хочешь ты мне честно ответить. Ладно, прощевай тогда.
Он позвал одного из полицейских, тащивших беспамятного головореза, и сказал:
– Ну-ка, солдатик, дай твое ружье. Штык есть, не хочу тратить пулю на эту гниду. Заколю прямо здесь, хватит уже с ним валандаться.
Я поглядел на Кутузова и решил, что он не шутит, такой заколет и даже не моргнет. Очень уж зол был на упрямых злоумышленников. Солдат отдал ружье и Кутузов, перевернув его штыком вниз, нацелил на бородача. Тот мгновенно поднял голову, попытался отодвинуться и заголосил:
– Ваше превосходительство, пощади, не губи! Знаю только, что он встречался с неким Жеребцом, состоящим в членстве в организации «Сплоченные Братья». Сей Жеребец и давал Егору указания, сам он, как я слышал, состоит при царском дворе камергером.
Ого, какие щедрые сведения полились рекой! Давно надо было, не церемонясь, прищучить этих голубчиков по-полной, тогда бы и офицер не погиб, жаль парня, я даже не знал его имени.
– Хорошо, это уже кое-что, – удовлетворенно сказал Кутузов и отставил ружье в сторону. – Эй, кто там есть! Этого взять, позвать лекаря, пусть лечит. Держать в кандалах, отдельно ото всех. Он нам еще понадобится. Его допросят молодцы из Тайной экспедиции, хотя, подожди, тьфу ты, ее же упразднили. Охраняйте пуще зеницы ока.
Беспрекословно повинуясь его распоряжениям, полицейские расторопно очистили камеру и мы остались вдвоем. Генерал посмотрел на меня и спросил:
– Ну что, юноша, узнал все, чего хотел?
Поскольку добиться чего-либо от вытащенных преступников пока что вряд ли бы удалось, я кивнул и сказал:
– Конечно, ваше превосходительство, с вашей помощью мы получили от них важные сведения. Как вы думаете, кому их теперь надо доложить в первую очередь?
Многомудрый царедворец уже наверняка прикинул, как выгоднее воспользоваться полученной информацией. Я глядел на него и видел, как старик напряженно думает над тем, как теперь быть дальше. Наконец, он пришел к какому-то выводу, довольно улыбнулся и ответил:
– В первую очередь, мы должны сообщить об этом его светлости князю Италийскому. Поехали к нему поскорее.
Действительно, а ведь мне еще предстоял сегодня ужин с Ольгой и ее родителем. Поэтому нам следовало поторапливаться. Полностью согласившись с генералом, я предложил ему выйти на улицу из присутственного места. Хватит уже, сколько можно находиться в этих тесных помещениях, где стены, казалось, сами давили на голову, а воздух пропитался миазмами подземелий, где держали узников.
Выйдя из учреждения, мы быстро нашли извозчика и поехали к дому Хвостова, где снова поселился Суворов. От яркого солнца, слепящего глаза и свежего ветра, ворошившего волосы, у меня сразу перестала болеть голова и улучшилось настроение. Вскоре мы подъехали к особняку и я пропустил Кутузова вперед, чтобы он вошел первым.
Первым, кто нас встретил на первом этаже дома, оказался как раз Александр Васильевич. Он о чем-то спорил с Хвостовым, держа в руках исписанные листы бумаги, скорее всего, о новых стихах, сочиненных нашим баснописцем.
– Ты смотри, кого Витенька привел! Ну, здравия желаю, господин военный губернатор! – закричал он, увидев Кутузова. – Какие люди, помилуй Бог, какие люди! Где же вы пропадали, батюшка?
Он подбежал и приобнял гостя. Кутузов широко улыбался и я не знал, насколько искренен он сейчас. Единственный глаз его, во всяком случае, радостно блестел.
– Смотрите, сегодня самый сок общества решился собраться в твоем доме, Митя!
Забыв о стихах, Суворов повел гостя в гостиную, приказав подать горячего чаю. Когда мы расположились в комнате, полководец посуровел и спросил у меня:
  
– Что там стряслось на набережной? Весь город трещит, как сороки, все обсуждают покушение на Суворова. Снова все судачат, будто меня то ли расстреляли, то ли зарезали, а то и лошадьми задавили. Кто эти тати были?
Перед тем, как ответить, я мельком глянул на Кутузова и генералиссимус тут же добавил:
– Можешь говорить все, как есть, от Мизайлы Илларионовича у меня нет секретов.
Вздохнув, потому что у меня от Кутузова как раз-таки секреты имелись, я рассказал, что снова встретил Егора и с помощью старого карабинера избавил наш мир от его зловонного присутствия.
– Ты смотри-ка, даже здесь, в России-матушке проходу не дают! – удивился Александр Васильевич. – Чего же им надо, псам подколодным?
– Мы побывали в присутственном месте, где их держат в качестве арестантов, – ответил я, снова глянув на Кутузова. – И допросили их. Правда, произошло небольшое происшествие, после которого они пострадали еще больше, но мы выяснили, что за покушением стоит некое «Братство Сплоченных» и их руководитель Жеребец. Вам что-нибудь говорят эти клички и названия, ваша светлость?
Суворов хмыкнул и тоже поглядел на Кутузова.
– Готов поспорить, что эти ребята сами полезли на рожон. Скольких ты подстрелил, Миша?
– Одного, – скромно ответил Кутузов, вперив единственный глаз в стол. – Второго хотел заколоть штыком, но он не выдержал и все рассказал. Тогда я его пощадил.
– Штыком? – весело переспросил Суворов. – Это по нашему! Больши эти мерзавцы ничего не рассказали? Что касается всяческих «Братств» и Жеребцов, впервые о таких слышу. Это загадка для великоумных чинов полиции его императорского величества, вернее, для Кочубея, возглавляющего сие ведомство. Завтра же нанесу ему визит и расскажу о сем происшествии. Ты, Витенька, конечно же, отправишься со мной и снова объяснишь все подробности. А где мои адъютанты, кстати? Целы ли?
– В схватке пострадал Стрельцов, и Кушников отправился вместе с ним в лечебницу, – доложил я. – Странно, я думал, они уже вернулись. Наверное, появятся с минуты на минуту.
– Все это хорошо, но как же теперь англичане будут открещиваться от этих шпионов? – спросил Кутузов. – Надо учинить всесторонний розыск и вытащить всех этих заговорщиков на свет божий. Пусть англичане покрутятся, как ужи на печи.
Суворов махнул рукой, скривив и без того морщинистое лицо.
– Какие англичане, Миша? И это накануне большой войны с французами? Самое большее, что произойдет, это казнят этих участников, объявив их налетчиками и грабителями. Никакие высокие чины и громкие имена не всплывут, тем более упоминание об англичанах. Негоже нам ссориться с союзниками, когда такой большое дело затевается.
Суворов и Кутузов замолчали, а я перевел взгляд с одного на другого.
– Так что же, война с Наполеоном – это решенный вопрос? – спросил я, все еще не веря в происходящее. – Мы же вроде союзники.
– Я же тебе уже все объяснил, юноша, – тоже нахмурился Кутузов, а Суворов добавил:
– Витенька, не далее как сегодня я проведал, что две недели назад французы отобрали Мальту у англичан. Ты знаешь, что это значит для нашей империи?
– Знать-то я знаю, – ответил я. – Но Мальта была важна для отца нынешнего императора, для Павла. Александр же, насколько я знаю, не пылает к сему острову такой страстной любовью, как его отец.
– Это ничего не значит, – тоже нахмурился Суворов. – Мы связаны с мальтийским орденом союзными обязательствами и обязаны защищать их от посягательств. Ну, а раз французы наплевали на нашу защиту, то императору ничего не остается, как защитить орден.
– И не забывайте про расстрел герцога д'Аркура, – снова настойчиво добавил Кутузов. – Не сегодня-завтра наш министр иностранных дел, как он теперь называется, подаст ноту протеста правительству первого консула. Англия предъявит ультиматум и война будет на пороге. Как вы думаете, ваша светлость, кого поставят главнокомандующим союзной армии?