После неё (ЛП)

— За страховкой для моей физиотерапией стоит он?
— В первый раз, когда Бо пришёл к тебе, он предложил оплатить всё, чтобы ты могла как можно быстрее встать на ноги, но я сказал нет.
— Правда?
— Правда. Я могу позаботиться о своей дочери, и он больше никогда не предлагал этого.
— Может быть, Гаррик поговорил с ним.
— Что-нибудь изменится для тебя, если узнаешь?
— Изменится.
  
— Заставит тебя разозлиться и будешь сердиться на него и на нас? — упрекнул он.
— Почему ты сейчас срываешься на мне?
— Ну, если хочешь знать, то когда ты болела, мы тоже болели за тебя. Твоё выздоровление — это наше выздоровление. Мы семья, и мы не оставляем никого из своих позади. Но теперь ты должна принять окончательное решение, потому что я не хочу видеть свою дочь три раза в год, зная, что вернувшись домой, она будет прятаться в своей комнате. Пенни Льюис так не поступает.
— Ого, это настоящая выволочка, смешанная с разговорами в раздевалке. Как давно ты хотел мне это сказать?
— Уже давно.
Я улыбнулась, потому что мой отец был прав во всём.
— Спасибо, папочка.
— Не благодари меня, просто найди свой путь и следуй ему постоянно, не оглядываясь.
Дальше до аэропорта мы ехали в тишине. Когда пришло время прощаться, я крепко его обняла. Я скучала по отцу так же сильно, как и по всей своей семье, но мой путь уводил меня и от них.
— Помни, твой дом всегда тут и ждёт тебя.
— Я знаю, папа. Я позвоню тебе, когда приеду.
Шесть часов полёта я провела в состоянии полной растерянности. Я покинула Сан-Франциско с желанием объявить войну, а вернулась с победой в кармане, такой же тяжёлой, как поражение. Я должна была быть решительной, уверено шагать в будущее, и всё же я чувствовала себя потерянной, незавершённой.
Как будто я что-то забыла.
Если бы Бо Бакер оставался от меня далеко, уверена, я не чувствовала бы себя так, но он не упустил возможности и сказал то, что я хотела услышать целый год.
Было всего четыре часа, когда я добралась до Сан-Франциско. Пока такси везло меня в квартиру, я смотрела на закат в Калифорнии. Он был красивым, тёплым и романтичным.
Я потёрла глаза, словно могла стереть из головы все мысли о Бо.
— С вас сорок девять восемьдесят, — сказал таксист в конце поездки.
Я достала кошелёк и зависла с купюрами в руке.
Мужчина посмотрел на меня с недоумением.
— Что-то не так?
— Да. Нет... Извините, я просто... Не знаю, стоит ли мне вернуться.
— Вернуться? Вы имеете в виду в аэропорт?
— Да, ну, э... О Боже, я не знаю, что делать. — Водитель продолжал смотреть на меня с недоумением. Да, я хотела сказать, что выгляжу сумасшедшей, потому что я сумасшедшая, но вместо этого я просто протянула ему купюры. — Извините ещё раз, это не имеет значения. Оставьте сдачу.
  
Глава 68
 
Он
Call it what you want
Балтимор, ноябрь 2023
Мяч отскочил от асфальта, я поймал его, затем прицелился в кольцо и бросил. Повторил то же самое ещё как минимум пять раз.
Поверхность баскетбольного мяча похожа на футбольный, за исключением того, что его траектория логична, в то время как тот, которым играл я, не позволял знать, где он окажется в итоге. Может быть, поэтому я предпочитал овальный мяч, чтобы привыкнуть к тому, что всё никогда не идёт так, как я, твою мать, хотел.
И этот бросок приземлился слишком агрессивно на щит.
— Да пошло всё, — сказал я.
— Милашка Би! — услышал я чей-то крик. Группа детей стояла перед моей подъездной дорожкой. — Ты будешь играть в следующем матче?
Я кивнул, они подбодрили меня и сразу уехали на своих велосипедах.
У меня больше не было уверенности, кроме той, что Лунный бульвар заставлял меня чувствовать себя немного лучше.
Я бросал снова и снова, пока даже это занятие не перестало доставлять удовольствие.
Я застегнул толстовку и сунул руки в карманы; пора было возвращаться в дом. Закрыв гараж, я обошёл дом, но добравшись до крыльца, остановился в шаге от лестницы.
— Пенелопа. — Она была там, куталась в пальто и смотрела на меня. — Как долго ты...
— Ты заставляешь меня страдать.
— Ты тоже заставляешь меня страдать.
— Потому что Бо Бакер знает, что это значит? Знает ли он, каково это — иметь дыру в груди, внезапную и несправедливую?
— У нас было всё, мы были вместе, и ты решила уехать, не дав мне возможности подумать. Я верил, что…
— У меня не было всего. Всё было у тебя! Я оказалась без работы и с квартирой, из которой мне скоро предстояло уехать, а моя мечта была в пределах досягаемости.
— Мне потребовалось много времени, чтобы отпустить, довериться и поверить, что я больше не одинок, и тут ты внезапно говоришь мне, что уезжаешь.
— Я и завтра уеду, я не уволюсь с работы в Сан-Франциско. Не собираюсь отказываться от того, кто я есть, чтобы быть с тобой, потому что если сделаю это, то начну чувствовать себя плохо из-за того, что отказалась от работы своей мечты.
— Я не прошу тебя об этом, я не такой идиот, чтобы повторять те же ошибки.
— Так о чём ты меня просишь?
— Мы, только мы.
— Только мы были катастрофой! Как только я отвлеклась от тебя, ты меня стёр.
— Тогда останемся только мы и твоя работа. Только мы и Балтимор. Только мы и фильм ужасов. Только мы и рождественская ёлка, которая будет стоять до марта. Пенелопа, только мы и всё остальное, что делает тебя счастливой!
Она вздохнула и покачала головой.
— А если это не сделает счастливым тебя, как отреагируешь на этот раз?
— Мы поговорим и найдём решение.
— Ты поговоришь со мной, отойдя в сторону? — с сомнением спросила она.
— Будем только мы и решение.
— Я всегда буду сомневаться, что ты не ищешь решения, а планы ударить меня.
— Это ударяет по тебе? — спросил, указывая на дом.
— Не знаю. Что это? Зачем оставаться? — И она тоже указала на дом.
— Я искал мотивацию. Ты, этот дом и Балтимор — это она. Я останусь, буду ждать, когда ты вернёшься. Я останусь, потому что тогда ты всегда будешь знать, где меня найти, даже если у тебя нет моего номера телефона, даже если сейчас всё кажется закрытым.
— Кажется? Бо Бакер, ты так уверен в себе, так убеждён, что…
— Я заставляю тебя страдать, это значит, что у меня до сих пор есть сила, чтобы заставить тебя чувствовать себя хорошо. — Я поднялся всего на две ступеньки и приблизился к ней. — Дай мне шанс сделать тебя счастливой, Пенелопа, я не буду просить тебя отказаться от чего-либо ещё.
— У меня остались синяки, Бо. Удар, который я получила, продолжает причинять боль.
— У меня тоже есть синяки. — Я протянул руку и положил ей на талию. В ответ меня не ударили. — Прости меня, — прошептал я.
Пенелопа расцепила руки и провела пальцами по моим волосам. Я прижал её к себе, положил щеку ей на грудь и внимательно прислушался к её сердцебиению.
— Я боюсь, Бо, и до сих пор злюсь.
— А я не боюсь, но я злюсь и всегда буду злиться.
Пенелопа прижала меня к себе.
— Если ты снова меня обидишь, клянусь, я убью тебя, Бо Бакер.
Я поднял на неё глаза и поднялся по ступенькам, разделявшим нас.
Она встала на цыпочки, потянула за манжеты моей толстовки, и наши губы соединились. Я прижал Пенелопу к себе, принимая всё, что она мне давала, и клялся, что дам ей ещё больше. Пенелопа обняла меня за шею, и мы оказались так близко, что её дыхание стало моим. Этот поцелуй наполняли слова, которые нам больше не нужно было произносить.
Когда мы разорвали этот контакт, я посмотрел на неё. Пенелопа действительно была со мной, после всего, что с нами случилось, после всех этих лет.
  
Она, которая всегда была единственной, правильной.
— Если я снова заставлю тебя страдать, знай, что я буду страдать вдвое больше.
  
Глава 69
 
Она