Билет в один конец (СИ)

Когда Марк неожиданно уехал, разом перечеркнув всё, что нас связывало, мне и в голову не могло прийти, что я увижу его спустя несколько лет в больнице рядом со своей койкой. Более того, его вид разительно отличался от того образа, который остался в моей памяти. С растрёпанными волосами, в простой серой футболке и чёрных спортивных штанах, Марк выглядел менее надменным и совсем не был похож на того парня, которого я знал прежде. Когда-то в прошлом он из кожи вон лез, чтобы и внешне, и внутренне соответствовать своим надуманным идеалам, и не носил подобную простую одежду.
  
Тем не менее, в его взгляде по-прежнему читались самоуверенность и чувство собственного превосходства. Даже когда он ещё не успел полностью измениться и не оставил меня, два этих проявления его личности часто отражались во взгляде, которым он смотрел на меня с многочисленных фотографий. Но на тот период времени я не придавал этому большого значения и тем более не мог помыслить о том, что его тщеславие и самолюбие в конечном счёте послужат причиной нашего разрыва.
Проигнорировав мои вопросы, Марк хмыкнул:
— Лучше расскажи, каким образом тебе взбрело в голову добровольно броситься под машину. Хотя на твоём месте я бы не особо много болтал. Врачи сказали, что ты на удивление просто отделался и у тебя всего лишь лёгкое сотрясение. Но тебе нужен покой.
Вот, как всё забавно складывалось. Значит, меня сбила машина, и меня уведомлял об этом не лечащий врач, а человек, который раньше очень часто упрекал меня в неосторожности. Но ещё более занимательным было то, что он сам, судя по всему, стал жертвой несчастного случая. В прошлом в какие-либо передряги он попадал только по моей вине.
Не получив никакого ответа, Марк со смешком бросил:
— Вечно приходится тебя, дурака, выручать. Ты всё такой же.
Я насторожился. Не мог ли я отделаться только парой ссадин и ударом головы благодаря тому, что он тоже был на месте происшествия и помог мне и в этот раз?
В прошлом Марк обладал способностью понимать мои мысли по одному лишь выражению лица, и этот талант, как выяснилось, с годами никуда не ушёл. Будто уловив нить моих размышлений по нахмуренным в болезненной гримасе бровям и плотно сжатым губам, он пояснил:
— Я действительно давно не возвращался в город, и, надо признать, тут многое изменилось. Но я знаю только одного здешнего дурака, который может догадаться фотографировать, стоя посередине проезжей части. Пришлось немного порвать твой пиджак, чтобы хотя бы попытаться отдёрнуть тебя в сторону от несущегося автомобиля.
— Твоя рука…
— Ерунда. Вообще думал, что ты первым делом спросишь про свою камеру. Она, кстати, цела. Прочный у тебя рюкзак, однако. Не зря я тебе говорил, что «Okiff» производят отличные сумки.
«Да, и именно в магазине «Okiff» ты когда-то купил чемодан, с которым потом уехал», — про себя вздохнул я.
В ушах гудело. От более эмоциональной реакции на неожиданную встречу и тем более от проявления чувства благодарности меня удерживала сковывающая череп невыносимая боль.
Лицо Марка сделалось более обеспокоенным.
— Врач просил позвать его, когда ты придёшь в себя. Скоро вернусь.
Я не видел, как он поднялся со стула и вышел в коридор. Я закрыл глаза и мог только слышать, как открылась и закрылась дверь палаты.
***
Двери захлопнулись за моей спиной. Я сильно опаздывал и заскочил в первый попавшийся автобус, чтобы проехать пару кварталов. Я в очередной раз проспал и не имел никаких шансов успеть к первому уроку, если бы шёл до школы на своих двоих.
Автобус тронулся, и большинство пассажиров уже прошли вглубь салона, пока я рылся в карманах куртки и рюкзака и никак не мог наскрести нужную для оплаты проезда сумму. Водитель то и дело поглядывал на то, как я пересчитываю на ладони выуженные из потаённых закромов монеты, и уже начинал терять терпение.
— Молодой человек, вы будете покупать билет или нет?
— Минуту.
Я вспомнил о кармане куртки, который был вшит во внутреннюю подкладку. Достав ещё одну монету, я вновь пересчитал свои скромные богатства и понял, что денег мне всё равно не хватает. Приготовившись к тому, что меня высадят на следующей же остановке, я хотел было сказать водителю, что не могу купить билет, однако передо мной нарисовался рыжеволосый парень.
Прежде он сидел на одном из передних сидений у окна и с любопытством наблюдал за моими копошениями. Теперь он подошёл к водителю и протянул ему нужную сумму вместо меня.
Я почувствовал, как моё лицо залило краской. Парень, судя по его возрасту, был моим ровесником, и мне было крайне неловко из-за того, что он решил потратить на меня свои карманные. В конце концов у подростков редко водились лишние деньги.
Ещё больший стыд я испытал от своего внешнего вида. Парень был одет в безупречно отглаженную школьную форму, в то время как я, напрочь не признававший какого-либо дресс-кода, таскал потрёпанный бомбер и джинсы, которые уже успел испачкать, пока на всех парах нёсся по лужам к отправляющемуся автобусу. Также в то время Марк ещё носил очки, строгость тёмной оправы которых добавляла его внешности почти что взрослой серьёзности, и на его фоне я выглядел совсем ещё незрелым птенцом.
Стоя рядом с парнем, я не мог отделаться от мысли, что именно подобных аккуратно одетых и не безразличных к чужой беде юнош родители обычно ставили в пример своим детям, в то время как я всем своим существом отождествлял образ того, каким ребёнком быть не стоит, если не хочешь лишиться подарка от Санты на Рождество.
В планах было протянуть юноше имеющиеся монеты и как можно скорее удалиться в конец автобуса, чтобы он больше не видел моего жалкого вида, однако парень с улыбкой предложил сесть вместе. Задорные искорки карих глаз, скрытых за толстыми линзами очков, свидетельствовали о том, что он был настроен вполне доброжелательно и не осуждал меня ни за потёртую одежду, ни за отсутствие денег. Я нехотя согласился, и оставшийся путь мы проехали вместе, выяснив, что учимся в одном месте.
Мы познакомились осенью, когда Марк перевёлся в мою школу и мы стали учиться в параллельных классах. В тот учебный год, когда я перешёл в 9 класс, директор объявил о том, что теперь на каждом потоке будут формироваться классы с художественным уклоном. Родители Марка, не желавшие отдельно отдавать своего ребёнка в художественную школу, решили, что зачисление в такой класс станет отличной возможностью удовлетворить стремление сына рисовать и вместе с тем не позволит ему слишком много отвлекаться от школьных уроков на пустяковое хобби. [Автор заранее извиняется за грубые фактические ошибки. В школьной системе Америки, где происходят действия, средняя школа длится с 6 по 8 класс, а старшая — с 9 по 12. Поскольку столь длинные временные периоды никак гладко не укладывались в рамки повествования, я их сократил, и в работе будет действовать привычная система со средней школой до 9 класса и 10-11 классами старшей школы. Прошу, не кидайтесь в меня тапками и имейте это в виду при дальнейшем прочтении.]
Через пару дней после нашей первой встречи мы столкнулись вновь. Точнее сказать, я увидел Марка во время перерыва между занятиями, когда пришёл в сквер на заднем дворе школы. Людей там обычно не было, и он в одиночестве сидел на лавочке с блокнотом на коленях и со сосредоточенным лицом что-то черкал. Его рыжие волосы в ещё по-летнему тёплых лучах солнца напоминали крону яркого осеннего дерева, и я невольно замедлил свой шаг, засмотревшись на парня. Как и в автобусе, он выглядел слишком серьёзным для своего возраста, но по-детски юное лицо и школьная форма выдавали в нём ученика средней школы.
Всё было бы ничего, если бы его присутствие на заднем дворе не мешало моим планам. Он сидел аккурат возле заднего забора школы, через который я обычно сбегал, когда прогуливал очередной скучный урок или тест, к которому не был готов. Это было идеальное место для того, чтобы незаметно ускользать со школьной территории и при этом не попадаться на глаза ни учителям, ни одноклассникам, которые предпочитали проводить перемены на лужайке перед учебными корпусами.