Роман (ЛП)

Я об этом не просила, — беспомощно подумала Шарлотта, обнимая руками колени, прижав их к груди.
В довершение всего она успела совершить ещё одну глупость. Влюбилась в монстра.
Чувства разрывали её на части. Она начала доверять Роману, чувствовать себя с ним в безопасности и по-настоящему о нём заботиться. И только затем узнала, что он скрывал огромную тайну не только от неё, но и от тех, кто был ему дороже всего. Он был не просто падшим ангелом — он был ещё и демоном. Это приводило её в ужас. Демоны слишком долго мучили её, а теперь оказалось, что тот, кому больше всего на свете ей хотелось доверять, сам был одним из них.
  
Шарлотта так долго была одна. Кроме Авы и Кейт, у неё никого не было. Она всегда фантазировала, что однажды явится рыцарь в сияющих доспехах и спасёт её от унылой жизни, в которой не пришлось бы так тяжело работать только ради того, чтобы выжить. После всего, что произошло с Романом, и тех чувств, которые у неё к нему начали просыпаться, она позволила себе подумать, что, возможно, он и мог бы стать этим рыцарем. Пока всё не рухнуло.
— Если, конечно, тебя сначала не принесут в жертву, дурочка, — зло огрызнулась она сама на себя.
Шарлотте нужно было принять решение. Если всё это правда и именно из-за неё мир мог сгореть дотла, как в её снах, то, возможно, ей стоило задуматься о других вариантах.
Может, меня и правда нужно убить.
Эта обессиливающая мысль прокралась в её сознание. Что, если исключить себя из уравнения и убить себя? Мысль тяжёлым грузом легла ей на грудь, и до неё с болезненной ясностью дошло, что, вероятно, это и есть лучший вариант для всех. Единственный вариант.
Если Люцифер вырвется на свободу, погибнут миллионы, и смерть их будет ужасной и мучительной. Как она могла позволить этому случиться? Никак.
Стук в дверь вырвал её из мрачных мыслей. Шарлотта поднялась и вернулась в комнату.
— Уходи, Роман! — крикнула она, слишком напуганная, чтобы открыть дверь и посмотреть ему в глаза.
— Это не Роман. Это Маалик, — донёсся через дверь низкий голос. — Можно войти? Я просто хочу поговорить.
Шарлотта стояла, глядя на дверь. Она никогда толком не разговаривала с Мааликом. Ничего не знала о брате Романа, кроме того, что он был так же потрясён, как и она, узнав о его тайне. В одном только разговоре с ним она не видела вреда. Она подошла, отперла замок и распахнула дверь.
На пороге стоял Маалик, пристально глядя на неё своими изумрудными глазами. Волосы у него были того же золотисто-светлого оттенка, что и у Романа. Пряди взъерошены, словно он постоянно запускал в них руки. Он возвышался над ней, как красивый бог. Чёрные классические брюки и белая рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами и закатанными до локтей рукавами нисколько не скрывали его крупного, стройного, мускулистого тела.
Неужели все эти ангелы выглядят как боги? — подумала она, когда Маалик вошёл в комнату и закрыл за собой дверь.
В руках он держал поднос, доверху заставленный едой: свежие фрукты, изысканные пирожные и сладости, маленькие сэндвичи и большая чашка кофе. При одном только виде всего этого у неё потекли слюнки. Это было похоже на маленькое чаепитие на подносе.
— Григори подумал, что ты можешь быть голодна, — сказал Маалик, протягивая ей поднос.
Я его люблю, — подумала она, жадно улыбаясь и принимая поднос из Маалика.
— И именно поэтому он мой любимый бессмертный в этом доме, — сказала она вслух, направляясь обратно на балкон и ставя поднос на маленький столик рядом со своим креслом.
Шарлотта села и взяла один из маленьких сэндвичей. Похоже, там были ветчина, салями, сыр и бог знает что ещё. Маалик широким шагом вышел на балкон и сел в кресло рядом с ней, пока она откусывала, зажмурившись от удовольствия.
— Божечки, это как маленький кусочек рая, — выдохнула она, открывая глаза и видя, что Маалик смотрит на неё с лёгкой усмешкой.
— Несомненно, — ответил он, наклоняясь вперёд и опираясь локтями на колени.
— О, прости. Как невежливо. Хочешь? — спросила она.
Маалик покачал головой.
— Спасибо, но нет. Я на особой… диете, — он усмехнулся. — Шарлотта, мне нужно поговорить с тобой о моём брате.
— Это он тебя прислал? — спросила она, поднимая чашку кофе и закрывая глаза, вдыхая опьяняющий аромат кофеина. Сделав первый божественный глоток, она посмотрела на Маалика и увидела, что он снова пристально на неё смотрит, словно завороженный тем, как она ест и пьёт. — Ты уверен, что не хочешь? — снова нервно спросила она.
Он рассмеялся, откинувшись на спинку кресла.
— Нет, я уверен. За тем, как ты ешь, по-настоящему завораживающе наблюдать. То, как ты наслаждаешься и смакуешь каждый вкус. Ты даже заставляешь меня скучать по еде.
— Что? Ты шутишь? Конечно, ты ешь. А, подожди, ты что, на одной из этих безумных диет с протеиновыми коктейлями? — спросила она, решив, что это вполне логично для поддержания такого чертовски привлекательного тела.
Маалик расхохотался. Любой бы решил, что она только что выдала невероятно смешную шутку.
— И чего ты так смеёшься? — нахмурилась она, не понимая, в чём дело.
— Нет, Роман не посылал меня к тебе, — сказал он, когда немного успокоился. — Тебе ведь, по сути, почти ничего не рассказывали о нас и о сверхъестественном мире, верно? — спросил он, с любопытством глядя на неё.
Шарлотта покачала головой.
— Нет, не особо. В последнее время, как тебе, по вполне очевидным причинам, известно, — язвительно протянула она, одарив его выразительным взглядом, — я узнала, что демоны существуют на самом деле и что вы все пали с Небес. Ад тоже реален, и Люцифер правит там. Я ещё знаю, что Люциан — ликан, или вервольф, и был первым из своего вида. Остальное подхватила по мелочам сама: ведьмы там всякие и прочее, — она пожала плечами. — По правде говоря, никто толком ничего мне не объяснил, — добавила она с лёгким раздражением.
Маалик кивнул, и его лицо смягчилось.
— Тогда я вполне понимаю, почему последние несколько дней были для тебя таким хаосом. Как насчёт того, чтобы я устроил тебе короткий ликбез по нашей истории и местной иерархии?
— Было бы просто здорово.
— Хорошо, начнём с нас. Мы все были ангелами на Небесах. Есть Всевышний, который правит нами всеми. Затем есть Архангелы. Они самые сильные и самые достойные из ангелов. А потом были все остальные, вроде нас. Роман был командующим в Армии Всевышнего, а мы были его солдатами. А потом однажды мы пали, — на последних словах его голос стих.
— В Аду всё устроено так же? У Люцифера тоже есть армии и командиры? — спросила Шарлотта, передёрнувшись, когда перед глазами мелькнули образы демонов.
— Честно говоря, мы не до конца в этом уверены. Одно мы знаем точно: заблуждение думать, что Люцифер правит Адом. Люди за века смешали Сатану и Люцифера в одну сущность. Но это неверно. Это два разных существа. Сатана был владыкой Ада задолго до падения Люцифера. Можно сказать, Люцифер у него что-то вроде правой руки. Насколько нам известно, у него довольно много свободы, и он делает, что хочет. Мы знаем, что существуют Архидемоны, но есть ли в Аду настоящий порядок, нам неизвестно. Есть разные виды демонов. Есть демоны низшего уровня, с которыми ты уже сталкивалась. Они могут вселиться в человека, но сами по себе не обладают особыми силами. А есть более сильные, более опасные. Вроде тех, которых показывают в фильмах про экзорцизм. Вот эти демоны действительно опасны. Их задача — красть человеческие души и отправлять их в Ад.
У Шарлотты по коже побежали мурашки от его слов. Одна мысль о том, что некая злая тварь может взять её тело под контроль, приводила её в ужас.
  
— Вы пытаетесь помогать тем, кто одержим? — спросила она, и сердце сжалось от боли за тех людей, в которых вселились демоны и которых мучили.
— Мы делаем всё, что в наших силах, Шарлотта. Некоторые падшие ангелы целенаправленно путешествуют по миру, выискивая людей, одержимых самыми опасными демонами. Они проводят обряды изгнания и пытаются спасти этих смертных. Как ты уже успела заметить за то время, что провела с нами, наша семья, как я люблю нас называть, действует более прямо. Вместо того чтобы охотиться только на определённые виды демонов, мы охотимся на всех и вся, что представляет угрозу для смертных. Мы помогаем как можно большему числу людей и отправляем в Ад столько демонов, сколько способны. Эта война никогда не заканчивается, и мы ведём её уже тысячи лет.