Роман (ЛП)

А как же Здоровяк? Армарос? Если это не по-настоящему, почему он и в моих снах, и в реальности?
У Шарлотты не было ни одного объяснения тому, как Армарос оказался настоящим. Она даже имени его не знала, пока Роман не произнёс его в той камере. Для неё он всегда был просто Здоровяком или её ангелом-хранителем. Всё происходящее давило на неё, наваливаясь неподъёмным грузом: всё, что она увидела, узнала и пережила, — выматывало до изнеможения.
  
Роман молчал несколько мгновений, будто решая, что именно сказать.
— Шарлотта, не думаю, что это был просто кошмар. Думаю, тебе лучше пойти со мной. Я хочу узнать каждую деталь этого так называемого сна, — произнёс он, выходя из камеры и останавливаясь под ярким светом люминесцентной лампы в коридоре.
Она не могла оторвать взгляда от огромной татуировки крыльев у него на спине. Та начиналась у самых плеч и спускалась вниз, скрываясь под поясом джинсов. Шарлотта заворожённо смотрела на неё. Проработка каждого пёрышка завораживала. Казалось, проведи она пальцами по этому рисунку, под подушечками будет чувствоваться реальный мягкий пух.
Он остановился и обернулся к ней, лишив её возможности дальше любоваться этим видом.
Шарлотта, замершая у двери камеры, наконец смогла как следует его разглядеть. Растрёпанные светлые волосы, будто он только что ворочался в постели, загорелое мускулистое тело. Пресс переходил в V-образную линию, уходящую к расстёгнутым чёрным джинсам, и ей до тошноты захотелось продолжить этот визуальный маршрут рукой.
— Когда ты в последний раз ела? — спросил он, чуть склонив голову набок и медленно окинув её взглядом с ног до головы.
— Не знаю, — нахмурилась она, в тот же миг почувствовав голод и жажду, обрушившиеся на неё, как товарный поезд.
Она была измотана, голодна и умирала от жажды. Опустив взгляд на испачканную кровью и грязью одежду, увидела, что её любимая толстовка и штаны со «Stranger Things» были окончательно испорчены. Она отдала бы всё за душ, представляя, как божественно было бы просто постоять под горячей водой после всего, через что ей пришлось пройти.
— Я бы очень не отказалась от воды. Мне жутко хочется пить, — ответила она, осторожно выходя из камеры.
Он кивнул, проводя рукой по волосам.
— Что ж, давай с этим разберёмся. И, Шарлотта, даже не думай бежать от меня, — он впился в неё взглядом, лицо непроницаемо. — Это только разозлит меня. А этого тебе точно не захочется узреть.
Он развернулся и пошёл по коридору.
Шарлотта онемела от холода, хотела есть и пить, сидя за одним из самых красивых столов, какие ей доводилось видеть. Он был огромным, круглым и, казалось, сделанным из восхитительного чёрного мрамора. Вглядываясь в завораживающие золотые прожилки, пролегавшие по бесконечной черноте, как крошечные струйки воды, она почти могла увидеть в полировке своё отражение.
Она провела пальцем по ближайшей мерцающей жилке, ощущая, как холод мрамора пробирается в и без того озябшую кожу и вызывает непроизвольную дрожь вдоль позвоночника. Вяло вычерчивая узор золотых линий, она старалась не думать обо всём, что с ней произошло.
Шарлотта решила, что сходит с ума. Пока Роман вёл её по длинному коридору, мимо тянулись камеры, точь-в-точь такие же, как та, в которой она очнулась. Все были пусты, за исключением двух первых у лестницы.
В одной из камер она узнала одного из своих похитителей, того самого темноволосого типа из закусочной. Никакого сочувствия к нему она не испытала, увидев, как он, избитый до полусмерти, стонет на своей койке. Другой пленник вызвал у неё отвращение. Всё дело было во взгляде, которым он её одарил, и в ухмылке, с которой прошептал низким жутким голосом:
— Он идёт за тобой.
От этих слов её передёрнуло.
Шарлотта поёжилась от воспоминания, снова видя перед собой светловолосого мужчину из своих снов, выходящего из огня. И вот теперь она сидит здесь, грязная с головы до ног, в изуродованной одежде, с растрёпанными волосами, в одном из самых роскошных домов, какие ей когда-либо доводилось видеть. Она нервно, наполовину истерично, усмехнулась.
И как же я сейчас, должно быть, ужасно выгляжу, — подумала она, мечтая о горячем душе и чистой одежде.
— Вода.
Шарлотта дёрнулась, когда Роман поставил перед ней стакан воды.
— Я серьёзно, когда говорю, что не причиню тебе вреда.
Шарлотта проигнорировала его слова, схватив стакан и жадно припав к воде. Она была настолько мучительно измождена жаждой, что ей было плевать, как вода стекает по подбородку, шее и груди, пока она пьёт, глухо постанывая от удовлетворения, когда прохлада скользнула по её горлу.
Наконец Шарлотта поставила пустой стакан, всё ещё желая продолжения, ощущая, что жажда до конца так и не утолена.
— Можно ещё… — начала она, поворачивая голову, но слова сошли на шёпот, когда она увидела, как Роман стоит рядом и смотрит на неё сверху вниз.
Он тяжело дышал, его взгляд медленно следовал за каплей воды. Она чувствовала, как холодная капля скользит по её шее. Но больше всего её поразили его глаза: больше не кристально-голубые, они медленно становились насыщенно-алого оттенка.
— У… у тебя всё в порядке? — прошептала она, и сама тяжело задышала. Она должна была бы сейчас умереть от ужаса, но вид этого мускулистого, взъерошенного мужчины с мерцающими красным глазами заставлял её тело оживать, разгоняя по венам раскалённое желание.
В этот самый момент Шарлотте казалось, что в жизни она ещё никогда ни к кому не испытывала такого притяжения. Она хотела его. И хотела его прямо сейчас.
Роман терял контроль. Он чувствовал это. Ещё больше его поражало то, что ему было решительно плевать. Он знал, что его глаза светятся, но ничего не мог с этим поделать. Смертная, сидевшая перед ним, была самым прекрасным существом, какое он когда-либо видел, и он без стыда мог признать: в эту секунду она вполне была способна поставить его на колени.
Её золотые волосы были в полном беспорядке, грязные и перепачканные кровью. И всё равно она выглядела адски сексуально. Сквозь ткань толстовки отчётливо проступали затвердевшие соски, и от этого его член ещё сильнее упирался в джинсы.
То, как она застонала, делая глоток воды, не обращая внимания на струйки, стекающие по шее, как капли скользили по её красивой загорелой коже, почти сломило его. Ему до безумия хотелось пройтись по ним языком и исследовать её тело целиком, промелькнула жадная мысль, полностью вытеснившая из головы то, о чём она только что его просила. Его взгляд застыл на её груди, наблюдая, как та вздымается и опадает в тяжёлом дыхании. Затем он поднял глаза выше и поймал её взгляд — чувственный, грозовой серо-синий.
Она тоже хочет меня.
Сознание сорвалось с цепи, всякая рациональность вылетела в окно.
Он шагнул ближе, медленно обхватил её шею сзади и мягко запрокинул её голову. Наклонился над ней, вдыхая её запах, который полностью его поглотил.
МОЯ, — взревел в голове голос. Должен её попробовать, — мелькнуло рассеянно, когда он провёл языком по линии её челюсти, слизывая заблудившуюся каплю воды.
Шарлотта застонала, и ему до одури захотелось подхватить её, согнуть через стол. Роман зарычал, пытаясь удержать звериные инстинкты. Он скользнул языком вверх, к уголку её пухлых розовых губ, уже приоткрытых… ожидающих его. Он улыбнулся, предвкушая вкус этих сочных губ.
  
— Так ты собираешься обращаться со всеми нашими пленниками?
Роман резко развернулся, приоткрыв рот, готовый обнажить клыки. Он был настолько захвачен своим желанием к Шарлотте, что даже не услышал, как кто-то вошёл в комнату. За все эти годы он ни разу не показывал клыки никому. Ни один из ангелов не знал, что они у него есть, этот ненужный подарок из Ада.
— Эй… Роман, это я, — в дверях кухни стоял Григори, подняв руки, словно пытаясь его успокоить.