Сборник "Самая страшная книга 2014-2024" (СИ)
– И что здесь теперь творится?..
– А сейчас, Дениска, кажный человек в селе должен пожрать первую встречную животину. Не знаю как тебя, заставит-то Мужик или нет, ты ж не хозяин. Хотя целый день с домом и управлялся… Тем более что Ульянка далеко… – Марковна оценивающе сощурилась. – Может и заставит. Ты уж ему не противься, сердешный. Хуже будет. Тогда уж и человечиной не побрезгуешь.
Хрена, подумал Денис. Хуже, чем тут у вас сейчас, уже не бывает.
Краем глаза он увидел, как Михолай медленно подходит все ближе.
– А потом?..
– Потом мы тебя изловим и Мужику на ужин отдадим. Да и заживем дальше. – Старуха ни быстро ни медленно достала из кармана окровавленный длинный нож. Денис отчетливо расслышал короткий треск отлипающей ткани.
В темноте кровь казалась черной.
* * *Ульяну накрыло, резко, когда «сетра» притормаживала у сонного вокзала в каком-то поселке. Шины шуршали по лужам, и звук вдруг замедлился и расширился, выплыл из темноты, а приветственный гудок встречной маршрутки сделался глубоким, задумчивым ревом. Сиденье провалилось в ледяные бездны, голод захлестнул, влился в изумленно открывшийся рот, тяжелой льдистой водой проскользнул в желудок. Вселенский, космический голод.
Что-то Дениска налажал, подумала она. Что-то сделал не так. Нужно бежать обратно.
Автобус остановился, зашипели двери, загомонили сонные люди. Шатаясь, как космонавт после перегрузок, Ульяна выдернула себя из кресла, никого не пропуская, вывалилась в проход, проигнорировала недовольное «Девушка!», сгребла черную сумку с полки, чуть не заехала кому-то по голове, нимало этим не озаботилась и поспешила к выходу.
Выскочила в лужу и метнулась на стоянку в поисках такси. Дико, дико хотелось жрать. Все-таки она прожила там достаточно долго, и, пусть дом был не совсем ее, она попадала под действие силы, обитавшей в проклятом селе. Ей еще повезло, за это время она ничего такого даже и не видела. Ну почти.
Что ж там можно было напутать? Корми себе Мужика и корми. Все равно не углядишь, когда он приходит. Почувствовал голод – поешь и в миску насыпь, и никогда не закрывай погреб, чтоб он мог обойти подворья.
Она делала это два года, у нее выбора не было. Куда деваться, если дед – прямой потомок тех несчастных, которым Мужик сел на шею? Они сами были виноваты, из-за них, тех неведомых предков, триста лет назад каким-то другим людям, которые не стали ничьими предками, пришлось есть трупы собственных умерших детей, чтобы выжить. Дед никогда толком не рассказывал эту историю, и она рассыпалась на лоскуты, но в деревне каждый знал, на запах какого греха из дремучей темноты явился Мужик. И каждый знал, что надо делать, хотя Мужика уже полсотни лет никто не видел воочию.
Ну почти.
Но что-то пошло не так. Денис проигнорировал какой-то сигнал, лишил кого-то пищи или, может даже, оскорбил Мужика. Господи, Денис, я же уже не успею, подумала Ульяна, озираясь в поисках круглосуточного магазина – дико хотелось жрать. Жрать, и больше ничего.
Ее чуть отрезвил оклик:
– Девушка, вас подвезти?
Ульяна сглотнула слюну:
– Да. Но далеко.
– Ну вы платите, я еду, разница-то какая? Так куда?
Водила темной, поблескивающей зеленоватой искрой «десятки» указал на вымытую дождем машину.
Дрожали фонари в лужах, дул апрельский ветер, шумели на свободе редкие машины. В голове чуть прояснилось.
– Поедем в Мммм… – Ульяна замялась, передала сумку, посмотрела, как ее ставят в багажник. Подумала: – В столицу. И быстро. Плачу пятьсот рублей за каждые десять кэмэче сверх сотни.
Водила присвистнул.
Ведь чуть не сказала «В Мужики», подумала Ульяна. Прости, Дениска, прости крысу, бегущую с корабля. С корабля, где крыса и капитан – одно и то же лицо.
Ульяна надеялась только на расстояние, но и оно бы не спасло, если б Денис не стал в какой-то мере хозяином дома, хоть и на день.
Господи, скорее залезть в машину. Пристегнусь ремнем, закрою двери, зажмурю глаза, и… Может, и успеем. Может, и Денису не со всей мочи перепадет, раз они оба хозяева, оба под ударом.
Ульяна залезла на сиденье.
– Быстро ночью умеете ездить?
– Умею, – просто ответил мужик и завел движок. Не мялся, не включал музычку, не шарил по бардачку. Двигатель заурчал сразу, и они, сдав назад, выехали со стоянки, лихо подрезали «Газель» и выкатили на трассу.
– А теперь жми, – захлебываясь голодной слюной, сказала Ульяна.
Он нажал.
* * *Денис отступал ко двору, зажимаемый в кольцо. Нож старухи он отбил ударом кочерги, ею же ударил деревенского сумасшедшего, попал в плечо. Тот пошатнулся, и Денис, заскочив сбоку, толкнул его на старуху.
Но остальные люди уже шли к ним со всех сторон, а когда он повалил Марфу и Михолая – они побежали.
Их было много.
Все население деревни.
Что ж такое, думал Денис. Что ж у них тут такое? Как они умудряются с этим жить?
Он вбежал во двор, задвинул засов. Бегом метнулся по прямой. К тому моменту, как он распахнул двери во времянку, в край забора уже вцепилась пара чьих-то рук. И тут же – еще одна пара. Он моментально закрыл дверь на крючок, подкатил к ней газовые баллоны.
Открутил вентиль одного, сжимая скользкий металл через рукав.
Второй баллон, судя по весу, полупустой, наклонил, опер об стену над ящиком с ветошью. Плеснул туда керосину, под град ударов в хлипкие двери пошарил лихорадочно по карманам, нашел спички.
Разлетелось окошко, заплясала на петлях срываемая дверь. У него оставались мгновения. Он бросил спичку на мокрые тряпки. Полыхнуло знатно, те, снаружи, аж отшатнулись на секунду.
Швырнув открытую канистру в стену, Денис схватил лопату и высадил ею окошко в сад. Лопату бросил в темноту, нырнул головой вперед из накалившегося ада, чтобы попасть в другой, в тот, где люди собирались принести его в жертву Мужику.
Сад был полон движущихся теней. Денис схватил лопату, с размаху уложил ближайшую фигуру и рванул через сад к лесу. Инструмент пришлось бросить. Он бежал как никогда раньше, огромными прыжками перелетая корни, сухие сорняки, кусты.
Позади взорвалась времянка. Денис открыл рот, чтоб не оглушило, вырвался из сада на поле и, не оглядываясь, помчался во тьму.
* * *Жраааааать!!!
Мысль взорвалась в голове, в желудке, в теле, как копье в спину, как долетевший далекий проклинающий крик, как разряд на излете, если у такой силы есть излет.
Закусив губу, Ульяна бросила на водилу дикий взгляд. Мускулы шеи, аппетитная гладкая кожа. Свежее мясо. Кровь, стекающая в горло из сильно прокушенной губы, только раздразнила звериный, нечеловеческий голод.
Это ей за попытку сбежать.
Если вывернуть руль, подумала Ульяна, то можно получить даже фарш. В консервной банке.
Она глупо хихикнула и закашлялась. Прикрылась рукой, полезла в сумку за платком. Взяла короткий выкидной нож, который в поездках заменял ей столовый. Глянула на водителя через кудри, зажмурилась, сжала рукоять до боли в побелевших пальцах, до дрожи во всех мускулах. Не вынимая руки из сумки, еще раз укусила изувеченную губу. Она чувствовала, как пот катится градом по лбу и спине.
Сто десять на спидометре.
– Быстрее.
Водила мотнул головой, улыбнулся скупо, прибавил. Красная стрелка дрогнула и поползла. Апрельская ночь летела навстречу, и крик, приказ, взрыв голода за спиной начал слабеть. Ульяна отпустила нож, упала в кресле, чувствуя, как хлынули слезы. Денис. Дом. Село.
Живая.
Она разрыдалась, не в силах больше сдерживаться. Водитель – счастья ему – ни о чем не спрашивал.
* * *Денис бежал через ночь, в сторону Дедищево. За спиной ревело пламя, потом долбанул второй взрыв.
Дико хотелось жрать, словно огонь горел и у него внутри. Спящие, мягкие люди в домах. Теплые куры. Сочные коровы.
Позади топали тяжелые шаги погони, но он не собирался останавливаться. Он моложе их всех – отстанут.