Сборник "Самая страшная книга 2014-2024" (СИ)
И тут кабина лифта дрогнула и медленно поехала наверх.
Не успев сообразить зачем, Кирилл подскочил и вцепился в руку. Ее кожа была холодной и склизкой. Кирилла передернуло от отвращения, но он сильнее сжал руку – так, что его ногти прорвали бледную кожу. Сероводород еще сильнее ударил в нос – хотя казалось, что сильнее уже не бывает.
Рука дергалась, извивалась и пыталась вырваться – но Кирилл держал ее.
Она налилась тяжестью – лифт теперь тащил за собой наверх и то существо, которому рука принадлежала, – но Кирилл держал.
Ему вскоре пришлось сесть на пол и упереться ногами, потому что существо было слишком тяжелым, но Кирилл не сдавался.
Лифт скрежетал, визжал – ему тоже было тяжело, и Кирилл бормотал просьбы не сдаваться: вверх, вверх, сука, вверх!
Вдруг что-то хрустнуло, лопнуло снаружи – и Кирилла в очередной раз отбросило назад.
– Сука! – торжествующе выдохнул он и упал на пол рядом с подергивающейся рукой.
* * *Вонючая жижа уже перестала сочиться из оторванной культи и собралась подсыхающей желейной лужей. Кирилл сидел в углу, аккуратно пересворачивая бережно очищенный от мерзости кулек.
Лифт все еще ехал.
Наверх.
Наверх.
Уже восемь часов – наверх.
«Вверх и наружу, – фраза из книжки, что когда-то читал он племяннику, пришла ему в голову– Вверх и наружу».
По всем подсчетам, уже должен был закончиться не только дом, но и нижние слои атмосферы.
Вверх и наружу.
* * *Одним из ключей он отделил от кости плоть – или как это называлось у подобного существа? Кость лишь отдаленно напоминала человеческую: пористая, с какими-то выступами. Кирилл содрал ею кусок резиновых окантовок дверей и, орудуя как рычагом, попытался разжать их. Те подались лишь отчасти, поэтому Кирилл оставил кость как распорку. Сантиметров пять – а если налегать на кость, то и все десять. Достаточно для того, чтобы видеть то, что происходит снаружи.
Видеть, закрывать глаза от ужаса – и смотреть снова. Смотреть снова в надежде увидеть такие родные серо-зеленые стены.
Хотя нет, справедливости ради нужно сказать, что серо-зеленые стены изредка попадались и здесь. Только они были уже иными. Где-то оплетенные плющом, завешанные лианами или покрытые инеем. Где-то на них висели освежеванные туши, где-то сочилась гноистая жидкость – лифт по старой привычке ехал достаточно медленно, чтобы Кирилл мог рассмотреть эти миры. Нередко их обитатели замечали его – и кидались на двери, рыча, визжа или храня гробовое молчание. Существ, подобных этим, Кирилл не видел никогда; только если на картинах Босха можно было увидеть слабое подобие этих… просто ЭТИХ.
А лифт все ехал и ехал.
Вверх и наружу.
Гребано вверх и гребано наружу.
* * *Щетина постепенно отрастала.
Останки существа стали вонять – поэтому он, кривясь от омерзения, протолкнул их в щель.
Туда же он и помочился. Правда, потом, когда стал испытывать жажду, пожалел об этом: на второй день он не побрезговал бы и мочой. Он попытался прогрызть свою кожу, чтобы выпить хоть чуть-чуть крови, но зубы его были слабы, а бумагу он опрометчиво начал жевать, когда стал испытывать первые признаки голода. Даже спасительный кулек был уже измохрачен и не мог ему помочь.
Но к вечеру третьего дня лифт проезжал миры-этажи, где шел дождь, и он успел вытащить наружу сложенные лодочкой ладони. А еще через пару секунд сообразил и сунул под воду оба ботинка. Те оказались не только непромокаемые, но и водоневыпускающие.
Из крепления папки он сделал крючок и привязал его к шнуркам. Через час на крючок попалась странное существо – полупиявка, полумуха. Ему даже показалось, что оно пыталось заговорить с ним, но он был слишком голоден. На вкус существо отдавало тиной, и его слегка пронесло – но голод чуть отступил.
Жизнь, кажется, налаживалась.
И она существовала вверх и наружу.
И он уже точно знал, чего не хочет ни в коем случае.
Пусть голод, пусть жажда, пусть что угодно.
Только пусть лифт не останавливается и не открывает двери.
Пока не доберется до этажа Кирилла – пусть он не останавливается и не открывает двери.
Пусть так и будет – вверх и наружу.
Бесконечно вверх и постоянно наружу.
Илья Пивоваров
Вирусный контент
Лариса Соколова сбросила скорость, завидев нужный поворот. До Волчьего Лога оставались считаные километры. Не отрывая взгляда от дороги, она потянулась: мышцы затекли после трех часов в пробке. Олег правильно говорил, надо было выезжать вчера, да вот сборы на дачу никогда быстрыми не бывают.
Как там дети? Лариса глянула в зеркало заднего вида. Димка сидел, уставившись в планшет, и в глубине его глаз мелькали цветные всполохи. Наверняка играет в приложение, на которое подсел, похоже, весь Питер. Непонятно, что там такого особенного? Бег по рельсам, прыжки с вагона на вагон… «Супер-Марио» и то интереснее был. Дочка сидела на другом краю заднего сиденья, уставившись в смартфон. Даже когда джип заскакал по бетонке, Таня не оторвалась от экрана.
Такое поведение детей беспокоило и ее, и Олега. Техника не должна отнимать столько времени. Хотя телевизор дома включен часто… Или нет? В основном зомбоящик в их квартире работал по вечерам: передачи с Малаховым, пока готовится ужин, «Голос» за едой, ну а потом можно посмотреть какой-нибудь фильм, если попадется что-то стоящее. Димка с Танькой сидели со своими смартфонами-планшетами постоянно: сын играл, дочь переписывалась с друзьями.
Спокойно, сказала себе Лариса, сейчас как начнем картошку сажать – не до Интернета и чатов будет.
Ряд редких дачных домишек остался позади. Дальше только их дом и участок Вдовиных… Лариса недолюбливала соседа – тот вечно кичился перед Соколовыми, хвалился очередными покупками, будь то бензиновый культиватор, новый автомобиль или ружье, которое Вдовин приобрел с год тому назад. Теперь с его участка то и дело слышались выстрелы. А однажды Виктор Владимирович притащил стеклянную банку с мутной жижей, в которой плавали куски мяса. «Кабан это, – ухмыльнулся из-под усов Вдовин. – Сам завалил». Не слишком приятное соседство.
Бетонные плиты кончились, дорога пошла ухабами. Джип подскочил, потом провалился в глубокую лужу. Сзади послышалось недовольное Димкино ворчание – видимо, тряска мешала играть.
– Мы когда приедем, мам? – протянула Таня.
– Уже скоро, – ответила Лариса, борясь с рулем. – В туалет хочется?
– Да.
– Мне тоже, – поморщился Дима.
– Потерпите чуть-чуть, немножко осталось.
Вот и знакомые железные ворота. Забор нуждается в покраске, надо будет нанять маляра. Цветы на кустах, рассаженных по периметру, еще не распустились, и сквозь ветви можно было видеть, что творится на участке. Мысли некстати свернули в другое русло, в голове возникла сценка из фильма ужасов: некий извращенец подглядывает за ними сквозь прутья ограды… Да что такое, рассердилась Лариса, глупости всякие выдумываешь! Но все же у ворот, сбавив скорость почти до нуля, она достала из бардачка шокер. Так, на всякий случай. Вдруг кто решил пожить в доме, пока хозяев не было.
Дети сразу выскочили из джипа. Глядя на них, Лариса порадовалась: нет, ее чада еще не стали придатками гаджетов, во всяком случае, не настолько, чтобы не радоваться солнцу, зелени и свежему ветерку. Впрочем, возможно, она слишком торопится с выводами. Скорее всего, дети просто спешат в туалет. Но, глядя, как Димка пытается подтянуться и перемахнуть через забор, Лариса не сдержала смеха. Таня чуть замешкалась, потом полезла за братом. Через пару секунд они уже бежали наперегонки к кабинке из светлого дерева, торчащей в нескольких метрах от дома.
Лариса вышла из машины. На мгновение ее одолело абсурдное желание махнуть через забор следом за детьми. Она повозилась с замком, открыла ворота и завела джип во двор. Памятуя о гипотетическом незваном госте, огляделась. Никого – только Дима от нетерпения подпрыгивал на месте рядом с туалетом. Лариса перевела взгляд на дом. Массивная двухэтажная постройка грозно нависала над ней. Возможно, дом казался таким зловещим из-за темного цвета стен. Поднявшись на крыльцо, Лариса покосилась на мигающую синюю лампу над дверью. Значит, сигнализация работает, и в доме посторонних нет. Недавние тревоги показались смешными.