Сборник "Самая страшная книга 2014-2024" (СИ)

– Вам знаком этот человек? – Из-за масок я не мог определить, кто из двух задал вопрос. Возможно, они произносили слова одновременно.
– Естественно, – ответил отец. – Его зовут Джошуа Элиот.
– Звали, – невозмутимо заметили маски. – Когда вы познакомились?
– Думаю, в вашем ведомстве знают это лучше меня. – Если отца и задела поправка незваных гостей, то он никак на нее не отреагировал. – Мы вместе работали в Аркхэме.
  
– В Мискатоникском университете, верно?
– Да.
– Над чем работали, если не секрет?
– Не секрет. Мы занимались расшифровкой древних рукописей, имеющих отношение к Владыке. Конкретно – третьего и четвертого наборов Пнакотических манускриптов, апокрифических изданий «Культов Гулей», а также материалов, известных в качестве приложений к «Аль-Азифу».
Я ничего не понимал. Батя никогда не упоминал ни о чем подобном. Он много путешествовал в молодости, повидал мир и даже поучаствовал в паре военных конфликтов, а потом, встретив женщину, ставшую впоследствии моей матерью, оставил ядовитую суету больших городов и осел здесь, в диком Поволжье, чтобы вести мирную и спокойную жизнь фермера. Так мне говорили. Видимо, в нашей семье не всем полагалось знать правду.
Тем временем маски продолжали допрос:
– Вы поддерживали связь с Джошуа Элиотом после окончания командировки и возвращения на родину?
– Нет. Нас связывали исключительно деловые отношения.
– Тогда как объяснить тот факт, что труп мистера Элиота был сегодня обнаружен в реке неподалеку от вашего дома?
Мои ладони вспотели, под ребрами растекся колючий, противный страх. Книга! Все-таки она навлекла несчастье на наш дом. Надо было что-то делать, что-то срочно предпринимать. Я двинулся, и дерево предательски скрипнуло под рукой. Черные маски-респираторы тотчас поднялись, упершись в меня взглядами круглых непрозрачных стекол. Отец начал оборачиваться – а в следующую секунду я уже мчался вверх по лестнице, не заботясь о сохранении тишины. Позади раздался грохот, кто-то вскрикнул, что-то тяжелое разбилось с оглушительным звоном.
Я выскочил в центральный коридор и со всех ног бросился к входу в зернохранилище. Снаружи доносились отрывистые, плохо различимые команды. Потом громыхнул выстрел. Затем еще один. Тьма вокруг ломалась в отчаянии, рассыпаясь тысячами зазубренных осколков – это рванулся сквозь щели в ставнях белый свет прожектора.
Я юркнул под шестерни, скатился по наклонному желобу точно к тому самому окну. Дрожащими пальцами снял решетку, вытащил из углубления проклятый фолиант, прижал к груди. В глубине дома продолжали греметь выстрелы. В отдалении слышались ритмичные, слегка завывающие песнопения. Боевая молитва или что-то вроде того. Древние боги, чем мы провинились перед вами?!
В коридоре раздались торопливые шаги. Я вжался в стену, задержал дыхание. Сердце тяжело бухало в груди, и оставалось лишь надеяться, что оно не выдаст меня. Шаги приблизились.
– Эй? Сынок, ты?
Отец. Шумно выдохнув, я ответил:
– Да, пап.
Он вышел из-за шестерней, забрался ко мне в укрытие. Вдвоем мы едва помещались здесь. Его лоб покрывал пот, правый рукав был разодран и пропитался кровью. В левой руке отец держал пистолет. ТТ‑117, «Палач». Оружие страшной убойной силы. Нам рассказывали о них на занятиях по военной подготовке: такие пистолеты имелись только у высших офицеров и агентов спецслужб.
– Где мама? – спросил я.
– Отстреливается, – сказал отец. – Ничего, она всегда была к этому готова.
Он бросил быстрый взгляд на книгу.
– Где вы ее нашли?
– На берегу реки. Там был шоггот и…
– Ясно, – отец почесал щетину на подбородке. – Облажался старина Джош, значит. Но вы молодцы. Только зря меня не позвали.
– Кто это такие?
– Алхимики. Особый корпус. Нам с тобой надо выбираться отсюда, да побыстрее, иначе скоро к ним явится подкрепление.
– А мама?
Он ткнул пальцем мне в грудь, заговорил быстрым, злым шепотом:
– Послушай… я хочу, чтобы ты уяснил одну вещь. Мама сейчас не имеет значения. Я не имею значения. Ты – тоже не имеешь значения. Только книга, только эта чертова книга важна. Знаешь, что это?
– Нет.
– Это «Аль-Азиф»… «Некрономикон», будь он неладен! Но не та исправленная, тщательно порезанная версия, которую вам вслух читают в школе. Нет, это – оригинал, «Книга Скорби». Тот самый текст, который безумный старикашка Альхазред написал сотни лет назад. Текст, объясняющий, как призывать Древних в наш мир и как контролировать их! Вот в чем дело! Здесь описаны ритуалы, позволяющие защищаться от воли гребаного Козлища, повелевать им, даже отправлять обратно в бездну! Понимаешь?! Эти ритуалы очень опасны и сложны, но вполне осуществимы. Мы можем избавиться от них! Поэтому-то они так тщательно исправили «Некрономикон». Переписали заново, считай. Поэтому они и явились сюда: они боятся. У Элиота почти десять лет ушло на то, чтобы восстановить первоначальный текст и создать копию, которую ты держишь. Могу поспорить, эти ребята снаружи и их хозяева исполнили бы любое твое желание, чтобы заполучить ее…
– Пап?
– А?
– Ты ведь не фермер, да?
– Нет, сын. Я ученый. Лингвист. Когда-то был им, по крайней мере. А теперь… теперь я, видимо, предатель и заговорщик.
Он взглянул на часы:
– Сейчас. Вот…
Снаружи, с другой стороны дома, что-то оглушительно затрещало. Механический, бездушный, но очень громкий звук, от которого, казалось, вибрировали даже стены. Спустя несколько секунд до меня дошло: пулеметная очередь.
– Тройка задаст им жару! – процедил отец и, прежде чем я успел удивиться, схватил меня за локоть. – Это отвлечет их ненадолго. Нам пора уходить!
Ударом ноги он выбил ставень и выскользнул из окна наружу. Я прыгнул следом. Не знаю, чего во мне в тот момент было больше: страха за свою жизнь, скорби по матери или гордости за отца, оказавшегося вдруг чем-то вроде сказочного героя. Не помню. Это произошло так давно.
Мы побежали через поле, но не успели сделать и десяти шагов, как из-за угла вывернул человек в коричневом плаще и коричневой шляпе, из-под которой на нас равнодушно пялился противогаз. Мы увидели друг друга одновременно, однако отец выстрелил первым. Пуля угодила в шею, и враг опрокинулся навзничь, не издав ни звука.
Отец в три прыжка оказался рядом, сдернул с него маску и забрал оружие – пехотный пистолет-пулемет. Запачканный еще горячей кровью противогаз он сунул мне, приказал:
– Надевай, быстро! – и, как только я справился с задачей, вновь потащил за собой.
Мы направлялись через поле к лесу. Темноту позади разрезали лучи белого света, бьющие с зависшего над домом винтолета. Пулеметные очереди кромсали тишину в клочья, и крики умирающих смешивались со все набирающими силу колдовскими песнопениями, насквозь пропитавшими отступающую ночь.
Враг словно бы возник из них, соткался из мрака и беспросветных слов, звучавших, казалось, сразу со всех сторон. Он появился впереди и, прежде чем отец успел поднять пистолет, с размаху метнул в нас что-то. Тявкнул выстрел, голова алхимика дернулась, шляпа полетела в траву, сам он повалился следом. Но это уже не имело значения – стеклянная колба с кулак размером, брошенная им, разбилась у наших ног, выпустив облако густого темного пара.
Отец вытолкнул меня вперед, подхватил под ребра и, совершив несколько широких прыжков, упал вместе со мной в заросли полыни. Он хрипел, на губах выступила белая пена, вены на шее чудовищно вздулись и пульсировали.
  
– Иди, – проскрипел он, вцепившись скрюченными пальцами в щеки. – Беги. Книга…
Я не стал испытывать судьбу. Припустил к лесу, благо что до него оставалось не больше пятидесяти метров. Достигнув опушки и забившись в кусты, я стащил с головы противогаз. Некоторое время сидел там, укрывшись в густых тенях, собирался с мыслями и наблюдал, как Особый алхимический корпус с помощью огнеметов стирает нашу ферму с лица земли. Полчаса спустя, когда безликие фигуры в коричневых плащах принялись прочесывать поле, я покинул убежище.