Пари на красавицу (СИ)
Г: “Мальвина, я тебя задушу”
Г: “Долго мне ещё тут с пылью тискаться?”
Г: “Cука. Я откопал чулок. Старый, вонючий, сука, чулок”
Г: “У меня уже уши вянут слушать эту блевотную бабскую трескотню”
Г: “Бл***. Я в туалет хочу!”
Г: “Мальвина, твою мать! Ещё две минуты и мне похрен, я вылезаю”
Это что ещё за угрозы пошли? Он что думает, что меня это реально сильно расстроит? Да я бы на видео засняла реакцию "Сникерсов" и их визги. Картина маслом: сидят кукушки, языками чешут о своём, о блондинистом и тупом, а тут тело… вылезает.
Ржу в голос лишь представляя это и попутно набираю ответ.
М: “Вылезай. Правда потом я хз, как ты будешь перед ней оправдываться”
Г: “Покровская, твою мать! Я и так мысленно душу тебя этим самым чулком. Не зли меня ещё больше”
М: “Ути-пути. Какой грозный подкроватный монстр"
Г: “ПОКРОВСКАЯ!!!!!”
М: “Много восклицательных знаков — верный признак истерички”
Несколько минут молчания, а потом:
Г: “Поздравляю. Допрыгалась”
Хм… А вот теперь реально чуток стрёмно становится. Отсутствие смайликов в сообщениях — зло. Без них непонятно, какие интонации надо ловить.
М: “Ладно, ладно. Уговорил. Жди. Принцесса идёт вызволять принца. Такие нежные пошли кавалеры, я не могу. Полчасика потерпеть не можем”
Г: “Сорок семь минут, Покровская, сорок семь. И если я пробуду тут ещё хотя бы две, обещаю, я свяжу тебя, засуну в рот кляп и столько же времени буду жёстко…”, а дальше два смайлика, в тандеме образующих весьма сомнительную аббревиатуру пошлого значения. Очаровательно.
Делать нечего, неохотно тащусь выручать заложника. Операция "спасти Ромео" началась. Блин, и вот как мне "сестрёнку" вместе с этими своими клушами выцыганить? На меня и так уже спустили всех собак, когда Лерка застукала меня у себя. Но отмазку я быстро придумала: наехала на неё, наорав, что опять та всю посуду заклептоманила и чаю выпить не из чего. В финале меня эпично вышвырнули за порог и хлопнули дверью. Но часть керамических трофеев я таки отжала. Даже замочила в хлорке. На всякий пожарный. Потом попробую отмыть.
А теперь что придумать? Может пожар устроить? Не. Андрей с мамой не обрадуются. Ремонт свежий, жалко. Может тогда другое стихийное бедствие? Ага, знаю! Где у нас там лежит ведро со шваброй?
— Ёлки зелёные, девки! — ору я во всю глотку через пару минут, с моральным удовлетворением наблюдая, как несколько пар обуви грустно утопают в мыльной воде. Круто, когда частный дом и первый этаж. Нет опаски затопить соседей. — Чего тапки разбрасываете? Идите, ловите. Замшевым, кажись, особенно поплохело. Требуется срочная реанимация!
Сработало. Слышу топот и вопли ещё раньше, чем ко мне хлынула толпа разъярённых дурёх.
— Идиотка! Ты что натворила?!
— Ты хоть знаешь, сколько они стоят?!
— Дура криворукая!!!
— Да чё орать-то?! Лучше б спасибо сказали. Я вам их, вон, с мистером Пропером помыла, — равнодушно выковыриваю из уха остатки жужжащей трескотни и незаметно ускользаю обратно в Лерину комнату. Это несложно. Бабский Ку-клукс-клан слишком занят пусканием корабликов по речке. Но времени всё равно мало. Призывно стучу по дспэшному корпусу кровати. — Эй, чудище лесное. Выходи на бой честный!
Тишина. Уснул что ли? А может его там настоящий монстр сожрал? Оу. Точно сожрал. Наклоняюсь, чтоб проверить и понимаю, что пусто. Смылся. Офигеть. И где теперь его искать???
Искать не пришлось. Головная боль, которую я сама на себя повесила зачем-то, нашла меня сама. Возвращаюсь к себе и едва успеваю переступить порог, когда меня хватают за горло, с пинка захлопывая дверь.
Нашёлся. И, кажется, меня сейчас начнут чуть-чуть убивать.
Глеб
Как же хочется свернуть ей шею. Еле сдерживаюсь, чтобы не стиснуть пальцы сильнее, а то она и так уже подхрипывает.
— Что, повеселиться решила? — нависаю над ней мрачной тучей. — Я, бл***, битые четверть часа слушал про эпиляцию в зоне бикини! Оно мне надо???
— Гкх…
— Что?
— Гхх…
Чуть расслабляю хватку, а то кажется кто-то начинает задыхаться.
— Что ты там блеешь?
— Ща узнаешь!!! — хрипло сипят в ответ, набрасываясь на меня с пинками. Ожила, блин. Толкается, пихается, ещё и укусить пытает… Ай, да чтоб тебя подбросило и разорвало! Укусила, зараза! Повисла на запястье, как бульдог, стиснув челюсти… Да больно же, больно, больно!
На коже остаются прокушенные до крови следы. Ловлю буйную глисту, обхватив её голову рукой и нагибаю раком. Ну ты глянь! Всё равно не унимается: рычит и пытается лягнуть пяткой. Неугомонная! Сама напросилась.
— А-а-а! — жалобно вскрикивает Мальвина, когда я роняю её на пол, вжимая носом в пушистый ковер и усаживаясь сверху. Что-то хрустнуло. Надеюсь, мои колени, а не её спина. — Слезь с меня, урод! Я тебе кто, пони??
— Пони, пони. Не ори. А то нас услышат.
— Да мне пофиг. Слезь, говорю!
— Перестанешь орать, слезу.
Надо же. Подействовало. Правда выполнять уговор не тороплюсь, за что подо мной начинают нетерпеливо брыкаться. Так и хочется шлёпнуть по заднице. Ну а что, она у неё очень даже ничего. Во всяком случае в этих обтягивающих джинсиках. Прям… Хм, ладно. Отвлёкся.
— Ну и? — пыхтит сердитый ёжик с разметавшимися бирюзовыми волосами. Ну правда же Мальвина, и чего бесится? Это почти комплимент.
— Что ну и?
— Долго будешь на мне сидеть?
— А что, хочешь поменяться местами? Я не против, люблю, когда девушки сверху, — извернувшись, на меня так уставились исподлобья, что впору испугаться. Кто её знает, щас как цапнет опять. — Не смотри так.
— Как?
— Словно я измельчил твоего хомячка в блендере.
— Так вот куда девался мистер Хомс! А мама сказала, что он убежал. Ты только что разбил сердце пятилетней девочке.
— Давай склею его обратно? Знаю отличный способ: любовь и много ласки. Но придётся раздеться.
Мальвина с обречённым вздохом уткнулась носом обратно в пушистый ворс.
— Ты озабоченный маньяк, — не без труда высвобождая руки и для удобства подкладывая их под подбородок, пробубнили не очень неразборчиво.
— Вовсе нет. Удивишься, но я очень ранимый и нежный. А теперь полежи немного, мне надо закончить.
Прямо вижу, как она напряглась.
— Что ты там собрался заканчивать?
— То, ради чего мы всё это затеяли, — достаю из-за пазухи честно стыренный дневник и удобно укладываю его аккурат между женских лопаток.
Покровская на удивление ведёт себя смирно. Тихонько лежит и выковыривает из ворса мелкую грязь. Не скажу, что её тут много. Эта комната — полная противоположность помойки Леры. Тут всё чисто, на своих местах, и как-то совсем не по девичьи. Минималистично, не нагромождено. Цвета приглушённые, больше к пепельному. Ярких оттенков день с огнём не сыщешь.
Свалка разве что на столе, и то, не свалка, а так, оборудование какое-то просто сложенно в кучку. Провода, массивные наушники, ноутбук, какие-то флешки, пультики. Однотонные стены залеплены плакатами. Из того, что навскидку узнал: Натуралы (прим. авт.: сериал "Сверхъестественное"), AC/DC, Рамы (прим. авт.: группа Рамштайн). Миленько.
Продолжаю захламлять облако айфона какой-то хренью. Только бы потом не запутаться в последовательности снимков. Пи***ц, привет домашняя работа. Класса с восьмого не делал. Вот не дай бог тут ничего стоящего не окажется.
Хотя, по чесноку, сегодняшняя вылазка и так, и так имела смысл. Среди раздражающего пищащего чириканья проскользнуло то, что действительно может пригодиться. Как полезно порой, оказывается, попрятаться под чьей-то койкой. При условии, что там убирались. Хотя бы в этом месяце, а не в прошлом веке. Бр-р-р…
— Ну скоро там? — вздыхает Праша. Ей явно скучно. Ничё. Сейчас развеселим.