Повелитель дронов

Хотя в Многомерной эта любовь могла выйти боком. Никогда не знаешь, чьё создание ты сейчас гладишь. Одно дело – просто безобидный питомец. Совсем другое – если эта милая зверушка принадлежит кому-то вроде Пандоры или, что ещё хуже, Викториану.
Последний был учёным до мозга костей. Если кто-то навредит одному из его бесчисленных творений, которых он создаёт из научного интереса, то в ответ может прилететь целый флот, из которого хлынет армия генетически модифицированных чудовищ.
  
И всё это не из злости, а просто потому, что Викториан искренне считает, что его эксперименты должны быть защищены любой ценой. Его логика проста: каждое создание – это уникальный результат научного исследования, и уничтожение даже одного из них равносильно преступлению против прогресса. А прогресс для Викториана – это святое.
Возможно, поэтому его творения были так преданы ему.
Мои дроны, кстати, чем-то похожи на его творения. Ни один из них никогда меня не предаст. Не потому, что не может. Я специально оставил им такую возможность, лазейку в мышлении. Свобода воли – величайший дар, и я не собирался его отнимать. Но они не предавали. Никогда.
– Ладно, – я хлопнул в ладоши. – Сириус, я обещал тебе друга. И я его сделаю.
– Повелитель, я уже говорил, из этого хлама…
– Ты недооцениваешь магию Техносов, мой друг, – парировал я. – И меня. А ну, подай мне тот двигатель от пылесоса.
Работа закипела. Я снова погрузился в магию Техносов. В воздухе заплясали голографические схемы. Сириус, следуя моим указаниям, подносил детали, а я магией перестраивал их, меняя саму их суть. Старые платы становились новыми вычислительными блоками, разбитые навигационные модули превращались в систему наведения.
Корпус найденной Сириусом модели был полностью переработан. Я встроил в него улучшенные двигатели, более мощный источник питания и, конечно, основное вооружение – модифицированные гвоздемёты. Они были не просто вставлены в корпус. Я изменил их конструкцию, добавил системы наведения и увеличил мощность выстрела.
Через час на столе стоял новый дрон. Он был крупнее своего донора, с усиленными лопастями и двумя небольшими, но ловкими манипуляторами. Выглядел он, конечно, как кустарная поделка, но я знал, что внутри у него – мощь, которой позавидовали бы многие местные инженеры.
– Сириус, принимай командование.
Дрон-помощник быстро синхронизировался с новичком.
– Контакт установлен. Дрон-2 готов к работе, – отрапортовал он.
Я покачал головой.
– Не Дрон-2. Назовём его Гвоздик. Продемонстрируй боевые навыки.
Гвоздик сделал несколько точных выстрелов в стену.
– Неплохо, – кивнул я. – Маскировки и щитов у него нет. Так что его тактика – внезапный удар из тени.
Я подошёл к новому дрону. Снова магия, снова руны. Наложил на него заклинание, приглушающее звук его двигателей. Теперь и он летал почти бесшумно, издавая лишь лёгкое жужжание, похожее на полёт крупной мухи.
– Идеально. А теперь… – я склонился над планшетом, на котором Сириус уже вывел трёхмерную карту резиденции Воропаевых. – Гвоздик отправляется сюда. Его задача – постоянное наблюдение за моими сёстрами. Маскировка, скрытность, никаких контактов. Он будет их телохранителем.
– Но, Повелитель, – возразил Сириус. – Полную безопасность этот дрон обеспечить не сможет.
– Я знаю. Его задача – защита от человеческого фактора. От пьяных охранников, от излишне наглых слуг и прочей мрази. Если кто-то решит проявить к ним неуважение, Гвоздик должен будет деликатно объяснить, что так делать не стоит. Одного-двух гвоздей в коленную чашечку будет достаточно.
Я мог бы спасти сестёр прямо сейчас. Отправить Сириуса, который без проблем вынес бы всю охрану и вытащил девчонок.
Но что дальше? Мы стали бы беглецами. Их бы искали по всей Империи.
Скрываться с двумя девушками, не привыкшими к такой жизни, было бы практически невозможно. Сейчас, пока они в плену, они – ценный актив. Их жизнь в относительной безопасности. И у меня есть время на подготовку.
– У него отличная оптика и чувствительные микрофоны, – продолжил я. – Он будет моим глазами и ушами. Лети, Гвоздик. Протокол «Защита семьи» активирован.
Дрон беззвучно вылетел в окно.
И тут я услышал тихое «мяу». Обернувшись, я увидел кота. Он сидел на диване и невозмутимо умывался.
Я покачал головой и подошёл к коту. Тот задрал голову, посмотрел на меня своими огромными зелёными глазами и снова мяукнул, требуя внимания.
Я опустился на корточки и почесал его за ухом. Кот тут же замурчал, как маленький трактор, и начал тереться о меня.
Странное чувство. Я, Феликс Бездушный, Повелитель Роя – тот, чьё имя заставляло трепетать целые миры, сейчас сидел на полу в захудалой квартирке и гладил бездомного кота. И мне это… нравилось.
Пока Гвоздик нёс бесшумное дежурство возле резиденции Воропаевых, я решил, что пора всерьёз заняться собой.
Направил потоки энергии по всему телу, заставляя их вибрировать, растягивая и укрепляя мышечные волокна. Процедура была адски болезненной. Но у меня было одно явное преимущество перед любым Одарённым в этом или любом другом мире.
У меня не было души.
Когда обычный маг проводит над собой подобные манипуляции, он страдает вдвойне. Физическая боль – это только половина беды. Куда страшнее боль ментальная, отдача, которая бьёт по самой сути живого существа – по его душе. Многие не выдерживали, сходили с ума или попросту сгорали.
Я же мог проделывать удивительные вещи. Например, перенаправлять болевые ощущения. Просто «отключал» их от своего физического тела, отправляя в ту пустоту, где должна быть моя душа.
Это было похоже на то, как сбрасывают излишнее давление в паровом котле. Конечно, этот трюк не убирал боль полностью, но он делал её терпимой. Превращал из истязания в простой фоновый шум, на который можно не обращать внимания.
Такая тренировка была в десятки раз эффективнее и быстрее, чем у любого Одарённого. Тело быстро адаптировалось, становилось сильнее, выносливее. Но даже так я понимал – до моей прежней формы было ещё очень далеко.
Закончив, я принял холодный душ и прошёлся по квартире. Сириус уже разложил и аккуратно рассортировал очередные трофеи. Арсенал впечатлял. Пистолеты самых разных систем и калибров, несколько коротких автоматов, пара помповых ружей, с десяток ножей, мачете и даже один брутальный тесак, которым можно было рубить небольшие деревья.
Разнообразие радовало. Похоже, Сириус прошлой ночью славно потрудился, разоружая местный криминалитет.
Я взял в руки короткий пистолет-пулемёт, повертел его, оценивая. Придётся продать. Огнестрельное оружие – это хорошо, но сейчас для меня важнее были деньги и ресурсы на создание новых дронов.
Быстро собрал в спортивную сумку пистолеты и автоматы, оставив себе только один надёжный пистолет и несколько ножей. Холодное оружие решил пока придержать. Его было слишком мало, чтобы выручить приличную сумму, а место в сумке оно занимало. Лучше подкопить и продать всё разом.
Как только я вышел из подъезда, то сразу наткнулся на свою «дружину».
Михич, Дылда и Щербатый сидели на корточках у стены и о чём-то оживлённо шептались. Увидев меня, они тут же вскочили.
– Паря! А мы как раз к тебе! – радостно сообщил Михич. – Мы это… Сходили к Ваське. Сбагрили ему всё орочье барахло.
Он протянул мне пачку мятых купюр. Я пересчитал. Четыреста рублей. Негусто, но для начала сойдёт.
– Молодцы, – кивнул я. – А это что?
Мой взгляд упал на пакеты, стоящие у их ног. Из одного торчала коробка с пиццей, из другого – горлышки бутылок с пивом.
  
– Так это… – замялся Дылда. – Мы решили, типа, отметить наше боевое крещение. И тебе вот взяли… Ну, чтобы по-свойски.
Я удивлённо посмотрел на них. Пицца и пиво. В прошлой жизни мои генералы, возвращаясь с победой, приносили мне головы вражеских командиров, уникальные артефакты и планы захваченных городов.
А эти принесли пиццу. Но почему-то это простое подношение тоже тронуло меня. Чёртова человечность, оставшаяся от прошлого владельца тела, снова давала о себе знать.