Законник Российской Империи. Том 6 (СИ)

— Иногда стоит смотреть не на то, что перед глазами, а на то, что за спиной, — Анастасия улыбнулась. — В поисках нового часто полезно оглядываться на старое.
После чая фон Штейн, как и обещал, пригласил нас осмотреть его лабораторию, расположенную в отдельном павильоне со стеклянным куполом. Внутри оказалось просторное помещение, уставленное новейшим научным оборудованием — разнообразные перегонные аппараты, магические микроскопы, устройства для измерения магических потоков. Вдоль стен тянулись стеллажи с колбами и образцами растений. В центре располагался большой стол с мраморной столешницей, на котором в идеальном порядке были разложены инструменты из серебра и платины.
  
— Впечатляет, не правда ли? — фон Штейн провел рукой, обводя помещение. — Здесь созданы все условия для научного прогресса. Никаких ограничений, никаких запретов — только чистое стремление к знаниям.
— А вон те двери? — я указал на массивные створки в дальнем конце лаборатории.
— О, это всего лишь хранилище редких образцов, — небрежно ответил хозяин. — Требуется особый микроклимат. Но оно не представляет интереса для посторонних. А вот здесь, — он подвел нас к большому шкафу с застекленными дверцами, — моя гордость — коллекция редких минералов, усиливающих магические свойства растений.
Он продолжил экскурсию, но я заметил, как небрежно он перевел тему — слишком небрежно для человека, не имеющего что скрывать. Эти двери определенно заслуживали более пристального внимания.
Когда мы вернулись в главный дом, там уже собрались остальные гости симпозиума — еще около десятка ученых из разных стран. Вечер прошел в неспешных беседах и демонстрации небольших научных опытов. Анастасия держалась достойно, не выделяясь излишней активностью, но и не прячась в тень. Она аккуратно дозировала информацию о своих исследованиях, как мы и договаривались.
Я же, изображая заинтересованного дилетанта, курсировал между группами гостей, подмечая детали и прислушиваясь к разговорам. За ужином мне удалось занять место между профессором Клеймбергом и пожилым джентльменом, представившимся как доктор Джеймс Харрингтон из Оксфорда.
— Весьма интересная специализация у вашей сестры, мистер Темников, — заметил Харрингтон, разрезая стейк. — Не припомню, чтобы юные леди в России увлекались магической ботаникой.
— Анастасия всегда была необычной, — я пожал плечами. — Еще в детстве она больше времени проводила в оранжерее, чем на уроках танцев.
— И какие результаты она показывает? — как бы между прочим поинтересовался англичанин.
— О, она скромничает. Но кое-что у нее уже получается. А вы сами, доктор, над чем работаете? — я сменил тему.
— Я уже отошел от активных исследований, — он отмахнулся. — Сейчас больше консультирую молодое поколение. Направляю, так сказать, научную мысль в правильное русло, а то порой молодые рвутся туда, куда не следует соваться без должной подготовки. Вот и подсказываю по мелочи.
В его голосе прозвучала странная нотка, заставившая меня насторожиться. Я внимательнее посмотрел на собеседника, подмечая детали — безупречный крой костюма, дорогая булавка для галстука с замысловатым узором, тяжелый перстень на мизинце левой руки. Не похоже на скромного научного консультанта.
После ужина гости переместились в большой зал, где начались научные доклады. Я воспользовался моментом, чтобы незаметно отойти в сторону. Мне требовалось осмотреться без сопровождения. Прикрыв свое отсутствие необходимостью освежиться, я выскользнул из зала и направился в более тихую часть особняка.
Коридоры были на удивление пусты — большинство слуг, вероятно, были заняты обслуживанием гостей. Я двигался бесшумно, прислушиваясь к звукам дома. На втором этаже, в дальнем крыле, уловил приглушенные голоса, доносившиеся из-за плотно закрытых дверей.
— Внимание, — тихо активировал я заклинание, усиливающее восприятие на всех уровнях.
Дверь была массивной, но магия преодолела это препятствие, делая разговор разборчивым.
— … все готово к завтрашней демонстрации? — голос принадлежал фон Штейну, хотя звучал иначе — более резко, без обычной учтивости.
— Да, герр директор. Образцы подготовлены, — отвечал другой голос, с сильным акцентом. — Но есть загвоздка с дозировкой для экстракта. Без точной формулы…
— Формула будет. Девчонка знает ключ. Я видел результаты ее опытов — она близка к решению, гораздо ближе, чем сама понимает. Это надо использовать.
— А ее брат? Он может создать проблемы.
— Он всего лишь заносчивый аристократ, возомнивший себя ученым, — фон Штейн презрительно хмыкнул. — Ничего особенного. Но стоит держать его подальше от лаборатории. На всякий случай.
— Не уверен, — возразил собеседник. — Я навел справки. Есть сведения, что он служит в Судебном Бюро и далеко не обычным рядовым сотрудником. Также он был причастен к аресту Корниловых.
Последовала пауза. Я почти физически ощущал, как меняется настроение фон Штейна.
— Серьезно? — его голос стал ледяным. — Почему я узнаю об этом только сейчас?
— Информация пришла буквально час назад, через нашего человека в Петербурге.
— Черт! — фон Штейн явно был разозлен. — Это меняет дело. Темников мог приехать не просто как сопровождающий. Он может быть здесь с официальной миссией.
— Что будем делать?
— Наблюдать. Пока он не сделал ничего подозрительного. Возможно, он, действительно, просто сопровождает сестру. Но на всякий случай предупредите охрану. И усильте наблюдение.
Я отступил от двери, обдумывая услышанное. Моя легенда продержалась недолго. Теперь нужно быть вдвойне осторожным. И главное — не оставлять Анастасию одну.
  
Глава 2
 
Вернувшись в зал для докладов, я обнаружил сестру, увлеченно беседующей с доктором Майер. Она не выглядела обеспокоенной, и я решил не прерывать их разговор. Вместо этого я присоединился к группе мужчин, обсуждавших последние тенденции в магической науке.
Беседа была оживленной, но пустой — все избегали конкретных деталей своих исследований, ограничиваясь общими фразами и теоретическими рассуждениями. Я поддерживал разговор, вставляя ремарки достаточно грамотные, чтобы не выглядеть невеждой, но недостаточно глубокие, чтобы вызвать лишние вопросы.
Через некоторое время к нашей группе присоединился доктор Харрингтон и еще один мужчина — представительный господин с военной выправкой, которого представили как полковника фон Кляйста, «интересующегося практическим применением научных достижений».
— Наука должна служить государству, — безапелляционно и даже несколько резко заявил полковник. — Особенно в такое неспокойное время, когда старые порядки рушатся, а новые еще не укрепились.
— Безусловно, — поддакнул Харрингтон. — Но важно понимать, какому именно государству она должна служить.
— Тому, которое достойно лидерства, — фон Кляйст отпил из бокала. — Тому, где правят лучшие.
— И кто определяет, кто лучший? — поинтересовался я с легкой усмешкой.
Полковник смерил меня пронзительным взглядом.
— История, господин Темников. История и естественный отбор. Некоторые расы и народы просто более приспособлены к лидерству, чем другие. Это вопрос не политики, а науки. Выживает сильнейший — разве не так говорят ваши же биологи?
— Биология часто трактуется превратно, — я пожал плечами. — Сильнейший — не всегда означает сильнейший физически или даже интеллектуально. Часто выживает тот, кто лучше приспособлен к сотрудничеству, к формированию сообществ. Муравьи хороши не потому, что каждый из них силен, а потому, что их сообщество функционирует как единый организм.
  
— Прекрасное сравнение, — вмешался Харрингтон. — Но заметьте, даже у муравьев есть королева и рабочие. Иерархия заложена в самой природе. Нам остается лишь признать ее и следовать естественному порядку вещей.
— Или создать новый порядок, — тихо произнес ранее молчавший член нашей группы — пожилой человек с аскетичным лицом. — Порядок, основанный не на случайности рождения, а на истинных достоинствах.