Порочный учитель

— Расслабься, Ева. Если будешь напрягаться, тебе будет больно.
 Я киваю и фокусируюсь на расслаблении, а не на образе столь огромного объекта, втиснутого в такое узкое пространство.
— Ты уже достаточно растянута. Мои четыре пальца были по самые костяшки внутри тебя.
 Я стону от мысленной картины, выгибая спину, когда он усиливает давление. Головка его члена проскальзывает сквозь тугое кольцо мышц, и он останавливается, позволяя мне привыкнуть к ощущениям. Через несколько мгновений он снова опускается, толкаясь вперед. Я впускаю его внутрь, расслабляясь, насколько это возможно.
 Поначалу мне чертовски больно, потому что его член такой твердый, что кажется, будто он засунул в меня железный прут.
— Черт, - выдыхает он, его голос такой хриплый, что у меня дрожат бедра. — Это так чертовски приятно. - Он подается вперед еще на дюйм и стонет. — И выглядит так, блядь, хорошо.
 Я бросаю на него взгляд через плечо, и он ухмыляется.
— Ты приняла каждый гребаный дюйм.
 В это трудно поверить, так как я наслаждаюсь невероятно полным ощущением глубоко внутри меня.
— Это чувствуется… хорошо, - говорю я.
 Он рычит и хватает меня за бедра.
— Скажи мне, если будет слишком больно, - выдавливает он сквозь сжатые зубы, прежде чем очень медленно вытащить свой член. — Блядь, мне нравится смотреть, как твоя маленькая тугая дырочка вот так прижимается к моему члену, малышка.
 Я стону, когда он снова входит в мою попку, открывая мне глаза на совершенно новый смысл удовольствия.
— Трахни меня, - умоляю я, глядя на него через плечо.
 Челюсть Оака крепко сжата, а на его левом виске выступает вена, когда он цепляется за контроль, который так отчаянно пытается удержать. Я не хочу, чтобы он сохранял контроль. Темная, грязная сторона его души хочет брать всё, владеть всем и причинять боль. Я хочу, чтобы зверь вышел поиграть.
— Перестань сдерживаться и отдай мне всё, - подначиваю я.
 Аквамариновые глаза Оака встречаются с моими и сужаются.
— Не искушай меня, - выдавливает он.
 Я улыбаюсь ему.
— Трахни меня так чертовски жестко, что я не смогу сидеть неделю, - прошу я.
 Он рычит и сильно впивается ногтями в мои и без того покрытые синяками бедра, сильно притягивая их к себе, чтобы вонзиться еще глубже. При каждом толчке его член скользит до упора, а его яйца шлепаются о мой пульсирующий клитор. А потом он отпускает зверя, отводя бедра назад, только для того, чтобы врезаться в меня с такой силой, что я едва могу дышать.
— Блядь, сэр, - кричу я, когда он усиливает хватку, жестоко издеваясь над моей задницей своим членом. Мне это нравится больше, чем я могу объяснить. Это так грубо и так чертовски грязно.
— Да, именно так, - говорю я, чувствуя, что приближаюсь к точке невозврата.
 Ощущения от анального секса настолько разные, настолько захватывающие, что я просто знаю, что мой оргазм будет ошеломляющим.
— Вот и все, - ворчит он, трахая меня еще сильнее. — Я хочу, чтобы ты кончила, пока мой член глубоко в твоей заднице.
 Он наклоняется и хватает меня за шею, приподнимая так, что моя спина оказывается на одной линии с его грудью. Затем обхватывает рукой мое горло, частично перекрывая дыхательные пути.
— Я хочу, чтобы ты забрызгала всю кровать, как хорошая девочка.
 Струя горячей жидкости вырывается из моей киски, пропитывая кровать под нами, пока он продолжает трахать меня. Я кричу, но тихо, потому что не могу издать ни звука, когда его рука крепко сжимает мое горло. Все, что я вижу, - это звезды перед глазами, когда кульминация настигает меня, как товарный поезд, сбивая с рельсов, и я падаю в беспамятство.
 Я дрожу так сильно, что думаю, может, со мной что-то не так. Оак стонет, и могу сказать, что он тоже вот-вот кончит.
— Блядь, ты практически доишь мой член, - рычит он, выплескивая каждую каплю спермы глубоко в мою задницу.
 Он отпускает мое горло, и я хватаю ртом воздух, падая ничком на кровать. Оак осторожно вытаскивает из меня свой член, но затем я чувствую, как его заменяет что-то другое.
 
— Что это?
 Он усмехается.
— Анальная пробка. Я хочу, чтобы ты держала мою сперму внутри себя всю ночь, - выдыхает он, падая рядом со мной.
 Я качаю головой.
— Это было чертовски потрясающе.
 Его ноздри раздуваются, и он притягивает меня к своей груди.
— Не знаю, что я сделал, чтобы заслужить тебя, Ева Кармайкл.
 Он целует меня в лоб, а я прижимаю голову к его груди, позволяя биению его сердца убаюкать меня и погружаюсь в сон.
Глава 31
Оак
 Евы нет в постели, когда я просыпаюсь, поэтому я иду на её поиски. Сердце бьется сильнее, когда не нахожу ее на кухне или в маленькой библиотеке. Горит свет в оранжерее, где я держу свой ноутбук и дневник.
— Ева, - произношу я ее имя, когда вхожу.
— Что это? - Спрашивает Ева, указывая на ноутбук, открытый на отфотошопленном снимке её поцелуя с уборщиком.
 Должно быть, я оставил свой ноутбук включенным, не заблокировав его. Либо это, либо она угадала мой пароль. Ёе глаза полны чистой муки, и это заставляет мою грудь болеть.
— Ты был тем, кто отправил фотографию моим родителям. - Она качает головой. — Т-ты. - Ее голос срывается, и случайная слеза скатывается по щеке. Она также кивает на открытый дневник на столе. — Я всё знаю.
— Ева, послушай. - Я иду к ней, но она делает шаг назад.
— Нет, - кричит она громче, чем я когда-либо слышал от неё. — Не подходи ко мне. Наталья предупреждала меня, что кто-то хочет, чтобы я была здесь. - Она сжимает кулаки. — Она сказала, что кто-то подделал фотографии, чтобы родители отправили меня сюда. Я должна была послушать ее.
 Я перестаю двигаться, поднимая руки вверх в знак капитуляции.
— Пожалуйста, Ева, просто выслушай меня.
 Она качает головой.
— Все это время ты лгал мне. - Ее глаза сужаются, когда она смотрит на меня с ненавистью. — Ты наказывал меня за то, что я не сказала тебе правду об уборщике, и все это время … - Ее голос срывается, когда по щекам стекает еще больше слез. — Ты болен, - выплевывает она, хватая дневник со стола и швыряя в меня.
 Я ловлю его и кладу на тумбочку рядом.
— Видимо, ты не читала с самого начала. С причины, по которой я это делаю.
— Мне насрать, почему ты это делаешь, Оак. - Она сжимает кулаки по бокам. — Ты использовал меня. Ты…
 Она отворачивается, выбегая из оранжереи.
 Я следую за ней, понимая, что это последнее, чего я хочу. Мой план прощупать почву и после всё объяснить провалился.
 Ева в спальне, собирает свою сумку.
 Я прислоняюсь к двери.
— Что ты делаешь?
— Убираюсь от тебя как можно дальше.
 Выражение ее глаз - это ненависть, страх и крайняя тоска, которые пронзают меня до глубины души.
 Я подхожу к ней и мягко кладу руки ей на бедра, заставляя ее остановиться.
— Пожалуйста, Ева. Позволь мне объяснить.
— Не прикасайся ко мне, - рычит она, пытаясь вырваться.
 Я не могу отпустить ее, не так легко. Ей нужно успокоиться и выслушать меня.
— Ты можешь уйти, как только дашь мне все объяснить.
 Ее тело напрягается под моими пальцами.
— Ты не заслуживаешь шанса что-либо объяснять.
 Я отхожу от неё, закрываю дверь в спальню и запираю ее.
— Я не отпущу тебя, пока ты не выслушаешь меня.
 Ева таращится на меня, переводя взгляд со своей наполовину упакованной сумки на закрытую дверь.
— Ты держишь меня в плену?
— Нет, я заставляю тебя выслушать меня.
 Я делаю шаг к ней, но она отступает.
— Тебе не нужно находиться рядом со мной, чтобы я тебя слышала. - Ева скрещивает руки на груди и сердито смотрит на меня. — Ты сядешь вон там. - Она указывает на кресло в углу. — Я сяду прямо здесь. - Она указывает на край кровати.
 Я вздыхаю и делаю, как она говорит, пересаживаясь в кресло подальше от нее. Все, чего я хочу, - это обнять ее, растопить ее решимость и сказать, что я никогда не хотел причинить ей боль, с тех пор как узнал ее.