Порочный учитель

 Я шлепаю ее по ягодицам, заставляя ее стонать.
— Оак, я думаю, я собираюсь...
 Я держу ее неподвижно, еще не готовый к тому, чтобы она кончила.
— Слишком рано, малышка. Если я позволю тебе уже кончить, ты не сможешь справиться с тем, сколько раз я собираюсь трахнуть тебя сегодня вечером.
 Я протягиваю руку и обхватываю ладонями ее груди, нежно играя с ее сосками.
— Я собираюсь трахать тебя всю ночь напролет, - шепчу я ей на ухо, прижимая спиной к себе. — Ты понимаешь?
 Ева кивает в ответ.
— Да, сэр.
 Она извивается у меня на коленях, ища трения о свой клитор.
 Я удерживаю ее неподвижно, перемещая пальцы к клитору и массируя пучок нервов.
— Если ты пока не хочешь, чтобы я кончала, ты не помогаешь, - предупреждает она.
— К сожалению, я разрываюсь, - говорю я, поглаживая пальцами ее клитор. — Мне нравится чувствовать, как эта пизда кончает по всему моему члену, и все же я знаю, что если я позволю тебе кончить прямо сейчас, ты будешь так измотана к тому времени, когда я закончу с тобой.
 Ева хнычет, выгибая спину и пытаясь двигаться вверх и вниз по моему члену.
 Я стойко держусь, сохраняя контроль над ситуацией.
— Позволь мне кончить. Мне все равно, насколько я устану, когда ты закончишь со мной, пожалуйста, - умоляет Ева.
— Я ни в чем не могу тебе отказать, малышка. - Я ускоряю ласку своих пальцев по ее клитору. — Скачи на мне, пока не взорвешься, - приказываю.
 Она стонет и двигает бедрами, насаживаясь на мой член неистовыми движениями. Другой свободной рукой я поочередно играю с ее набухшими сосками, заставляя ее стонать, когда она доводит себя до предела, используя меня для своего удовольствия.
— Блядь! О, да, Оак! - кричит она так чертовски громко, что я благодарен, что рядом нет соседей.
 Горячая киска Евы обхватывает мой ствол, пропитывая меня своим соком. Ее мышцы трепещут вокруг толстой, пульсирующей эрекции, похороненной внутри нее, подводя меня к всё ближе к краю.
 Я снимаю ее со своего члена и хватаю за ягодицы, помещая свой блестящий член между ними и используя упругую попку, чтобы натирать член, вверх и вниз.
— Что ты делаешь?
 Я шлепаю ее по заднице, наслаждаясь тем, как кожа краснеет под моим ударом.
— Если я не могу трахнуть эту маленькую тугую попку прямо сейчас, я буду тереться об нее.
 Ева стонет, придвигая свою задницу ближе.
— Я хочу, чтобы ты снова был внутри меня, - скулит она.
 Я протягиваю руку и хватаю ее за горло, мягко сжимая.
— Такая жадная девочка, - мурлыкаю я, вылизывая дорожку сбоку от ее шеи. — Я буду внутри тебя всю гребаную ночь.
 Ева вздрагивает, когда я поднимаю ее со своих колен и несу на руках, укладывая на спину на диван.
— Раздвинь для меня бедра и держи руки над головой, - инструктирую я.
 Она делает, как я говорю, и я опускаюсь между ее бедер, раздвигая их шире своим коленом.
— Сегодняшний вечер только начался, - говорю я, прежде чем погрузиться в нее одним быстрым толчком.
 К тому времени, когда я закончу с ней, будет чудом, если она сможет ходить прямо.
Глава 24
Ева
 Проснувшись на следующее утро, я резко выпрямляюсь, когда вижу свет, проникающий сквозь шторы.
— Дерьмо.
 Оак садится, протирая глаза.
— Что такое?
— Я осталась на ночь у тебя, и… - Я бросаю взгляд на часы на тумбочке, выпрыгивая из кровати. — Уже половина девятого. - Хватаю свою одежду, разбросанную по полу спальни, быстро натягивая её на себя. — Наталья, Камилла и Адрианна будут задаваться вопросом, где, черт возьми, меня носит.
 Оак наблюдает за мной, выглядя невероятно спокойным, пока я одеваюсь.
— Ты очаровательна, когда паникуешь. - Он пренебрежительно машет рукой. — Скажи им, что ты больна. Напиши им сейчас.
 Оак садится на край кровати, проводя рукой по своим растрепанным волосам.
— Я приготовлю нам блинчики, а потом ты сможешь оседлать мой член, как хорошая девочка. - Он пожимает плечами. — В конце концов, сегодня утром у меня свободное окно.
 Мой желудок трепещет при одном упоминании о том, чтобы снова заняться с ним сексом. Так больше продолжаться не может. В конце концов, кто-нибудь нас разоблачит.
 
— Ну, а у меня урок.
 Он ухмыляется.
— Я подтвержу, что записал тебя на индивидуальное занятие этим утром. - Оак вздыхает. — Думаю, будет безопаснее, если мы подождем с новыми встречами до зимних каникул. - Выражение его лица страдальческое. — Не то чтобы я этого хотел, но мы слишком рискуем. - Он наклоняет голову. — Особенно трахаясь в классе. Но ты нужна мне еще раз.
 Он встает и подходит ко мне, вырывая юбку у меня из рук и бросая ее на пол.
— А потом, в течение двух недель, мы сможем трахаться днем и ночью.
 Я стону, когда его руки перемещаются к моим покрытым синяками бедрам, и он нежно прижимает меня к своему мощному телу.
— Блинчики и потом секс, или секс, а потом блинчики? - Спрашивает он.
 Я чувствую твердое, требовательное давление его члена на мое бедро, и не могу думать о еде.
— Как насчет секса, а потом секса?
 Оак ухмыляется и кивает.
— Мне нравится ход твоих мыслей, малышка.
 Его губы накрывают мои, а язык жадно захватывает мой рот, разжигая этот пылающий ад внутри меня, когда он опускает меня на кровать и накрывает своим телом.
 Я стону, когда он раздвигает мои бедра, и проталкивается внутрь, растягивая мою и без того измученную плоть вокруг своей толстой длины.
— О Боже, ты слишком большой, - хнычу я.
 Он целует меня глубоко, и его язык стремительно входит и выходит из моего рта, разжигая жадную боль между бедер. Это умопомрачительно, как в одну минуту он может казаться слишком большим, а в следующую мне до боли хочется почувствовать, как он растягивает меня сильнее и трахает жестче.
 На этот раз Оак не сдерживается, грубо вонзается в меня и без жалости берет всё, чего он хочет.
 Я выгибаю спину, притягивая его глубже.
— Черт, - я задыхаюсь, пытаясь мыслить здраво. Не имеет значения, сколько раз он овладел мной. Я не могу насытиться этим мужчиной. Наши тела сплетаются в неистовом столкновении кожи, когда Оак доводит меня до самого края, без поддразниваний.
— Черт, - кричу, когда оргазм захватывает меня, и я взрываюсь всем телом на его члене, а моя киска брызгает вокруг него, смачивая простыни.
— Я никогда не устану доводить тебя до оргазма, - рычит он, вгоняя свой член в меня еще три раза. Он рычит напротив моей кожи при третьем толчке, заливая мои внутренности своим семенем. Я дрожу под ним. Интенсивность моих эмоций в этот момент поражает меня.
 Оак стал всем моим миром, и это пугает меня. Мы не подходим друг другу, но в тоже время как будто были созданы друг для друга.
— Ты в порядке? - Спрашивает Оак, убирая волосы с моего лица.
 Я киваю в ответ. — Да.
 Он сводит брови вместе, но не задает вопросов. Оак слезает с меня, опускается на кровать, хватает меня за руку и притягивает к своей груди.
 Я остаюсь в его объятиях, наслаждаясь этим дольше, чем следовало. Когда смотрю на часы, то чуть не выпрыгиваю из собственной кожи.
— Дерьмо. Уже половина десятого. Мне нужно попасть на следующее занятие через полчаса.
 Оак притягивает меня к себе, лениво целуя.
— Тогда иди. Полагаю, мне тоже нужно подготовиться.
 Я встаю и одеваюсь в рекордно короткие сроки, выходя из спальни еще до того, как он надевает свои боксерские трусы.
 Оак гонится за мной в чем мать родила.
— Куда ты так быстро?
 Я таращусь на него.
— В свое общежитие, чтобы подготовиться к занятиям.
— Не поцеловав меня на прощание? - Он надувает губы.
 Я сужаю глаза.
— Наверное, будет неплохо, если мы останемся на подходящем расстоянии друг от друга, особенно когда ты такой голый.
 Он смеется и сокращает расстояние между нами.
— Поцелуй меня, Ева.
 Я тяжело сглатываю и двигаюсь к нему, приподнимаясь на цыпочки и прижимаясь губами к его губам в целомудренном, быстром поцелуе.