Возвышение. Земли Ордена (СИ)

— Ничтожество! — выдохнул мне в лицо Изард. — Испытания должны делать идущего сильней, а не слабей. Умри, не научившийся летать.
Снова звенит струна, и теперь уже меня сносит прочь, вырывает из хватки Изарда, швыряет в облака, в настоящие облака, где под ногами нет опоры, и лишь далеко внизу зеленеют склоны гор.
  
Глава 16
 
Я рухнул в эту пропасть, спиной, хребтом ощущая её бездонность, видя над собой уносящийся вверх пик города Тысячи Этажей, удаляющееся окно в зал Здоровья, Изарда, с каждым мгновением становящегося всё меньше. Он отдалялся, а его ненавидящий взгляд по-прежнему давил, словно ускорял моё падение.
— Дарсов ублюдок…
Беспомощно выдохнул я ругательство, не в силах даже понять, кого я только что обругал, Изарда или же себя. Вдохнул пустой, ледяной воздух, не сумев и на четверть наполнить грудь, толкнул силу к кольцу и замер, уже подняв руку к стойке с оружием, остановил пальцы всего в волосе от летающего меча, ощущая кожей прохладу его стали.
В этом нет смысла.
Во всём происходящем нет никакого смысла. Полная бессмыслица.
Что значит — умри, не умеющий летать?
Разве можно убить Предводителя, скинув его с горы?
У меня есть летающий меч, и Изард не мог не знать об этом, ему, могучему духу, Древнему, идущему немыслимой силы достаточно лишь пристального взгляда на меня, чтобы проникнуть взглядом во все мои артефакты Путника и пересчитать их содержимое.
Но… даже оставив в стороне летающий меч и моё Возвышение, даже забыв о них — какой смысл в том, чтобы бросить меня в пропасть?
Даже Воин, ловкий, опытный Воин не боится падений с высоты. Я сам падал неопытным Воином в пропасть и выжил, погасив удар Рывком. С тех пор я пережил сотни схваток и падений, при нужде заменяя Рывками даже невысокий полёт. Падение с верхотуры города Тысячи Этажей? Тяжело, опасно, сложно рассчитать нужный момент, но вполне возможно выжить и как бы ни был взбешён Изард, он не мог этого не понимать.
Убить меня, скинув в пропасть? Что за бессмыслица? Чтобы убить, Изарду нужно было посильней сжать пальцы на моём горле, выплеснуть в меня малую толику своей силы, один раз взмахнуть мечом, выжечь мои внутренности стихией Повелителя… Сделать что угодно, кроме того, что он сделал на самом деле.
А значит, Изард не хотел меня убивать.
Хотел, чтобы я жил? Чтобы продолжил бороться со Стражами и Великими Барьерами?
Или же намекнул, что испытание ещё не завершилось?
Я отдёрнул пальцы от летающего меча, словно он обжёг меня холодом стали, а через миг и вовсе вывалился духовным зрением из кольца.
Проём зала Здоровья за эти мгновения раздумий отдалился настолько сильно, что сейчас выглядел не более чем светлым пятнышком на полированной черноте города.
Я прищурился, используя свои силы и Возвышение: мир дрогнул, скакнул мне навстречу, приблизив исток водопада. Изард стоял на прежнем месте и глядел точно мне в глаза. Мгновение мы глядели друг на друга, а затем я закрыл глаза, оборвав эту связь.
Я прав, и этого достаточно.
Воздух свистел в ушах, заглушая даже гул и шелест падающей воды.
Как далеко остался исток водопада, с которого Изард меня сбросил, я увидел, а сколько осталось до земли?
Неважно.
В чём Изард прав, так это в том, что лжеВластелину не пройти задуманный путь. Не для того я страдал под ударами музыки Изарда, чтобы замереть на половине пути. Я был недоВластелином, который использовал эссенцию, но не видел её, я остался недоВластелином, который использует и видит эссенцию, но не может летать?
Как бы не так. Как бы не так!
Я стиснул зубы, сосредотачиваясь на главном.
Полёт.
Я люблю полёт.
С первого дня, когда учился летать над болотом, грязный, вонючий, но счастливый.
Нет, даже раньше.
Я любил полёт ещё стоя на чужом мече, ещё летая вместе со старшим Тизиором.
Я любил полёт ещё до летающих мечей и даже до того, как узнал об этапе Предводителя.
Полёт — это свобода. Та самая свобода, которой мне не хватало начиная с самых первых шагов на пути Возвышения. Та самая свобода, которую я брал всё больше и больше, поднимаясь на очередную ступень Возвышения и веря, что у меня нет пределов.
  
У меня нет пределов.
Я поднялся на ступень Властелина. Полёт должен принадлежать мне, я — Властелин.
Полёт.
Отрешившись от гудящего в ушах воздуха, от его жёстких, ставших плотными и осязаемыми объятий, рвущих одежду, я сосредоточился только на воспоминаниях, вызывая в памяти все моменты своих полётов.
Полёт — это равновесие, мир сам должен держать идущего. Сначала плохо, настолько плохо, что, оступившись на мосту Древних в Нулевом, я-Закалка рухнул в реку, не сумев задержаться в воздухе ни на миг. Затем мир держит идущего всё лучше и лучше, идущему лишь приходится немного использовать опору. Сначала технику, затем немного своей силы, влитой в артефактный летающий меч, но упорно шагающий идущий добирается до этапа Властелина, создаёт третье средоточие и, утвердившись на этой ступени, обретает равновесие.
Равновесие.
Я медленно выдохнул.
Равновесие.
Сделал вдох, снова выдохнул.
Разочарованно.
Дарса тебе жирного, а не равновесие: воздух как свистел, так и продолжал свистеть вокруг меня, камнем падающего в пропасть бездны. На миг пробрало ледяной дрожью, и я с трудом удержал себя от того, чтобы не обернуться, чтобы не толкнуть вниз восприятие, оценивая расстояние до земли.
Ни за что. Я либо пройду это испытание, став сильнее, либо…
Воздух. Летающий меч. Восторг от полёта и треплющий одежду ветер. Ветер, который…
Несколько мгновений воспоминаний, а затем я оборвал сам себя. Воздух не моя стихия. Глупо искать в ней ответы. Равновесие с миром — это не потоки воздуха, а… А что? Моя стихия вода и что? Где у воды равновесие с миром и полёт? Какая глупость, неужели всё? Неужели пора сдаваться?
Я раскрыл глаза.
Проёма и Изарда не было видно — их скрыли от меня облака, которые я пробил падая. Значит, оглядывайся не оглядывайся, а земля уже близко и всё вокруг в тумане. Вернее, не в тумане, а в мелкой водяной взвеси, которую ветер вырвал из падающего рядом со мной водопада. Как смешно: мы упали в пропасть вместе с ним, но он вознесётся обратно в город Тысячи Этажей, продолжив свой бесконечный круговорот, а я…
Я моргнул, цепляясь за мысль.
Воздух — это ведь ещё и вода. Облака. Облака, которые неспешно плывут, находясь в полном равновесии с миром. Они то появляются, то исчезают, то сгущаются, то выпадают на землю дождём, который потом возносится обратно туманом, испарениями, неосязаемыми клочками отрываясь от земли и поднимаясь всё выше и выше к небу, чтобы затем снова вернуться к земле в вечном круговороте.
Я вода, я часть этого круговорота, я часть мира и часть неба, которая должна замереть в равновесии с ним.
Но дарсов воздух, словно рыча в безумном смехе, продолжал реветь в ушах: «Ты падаешь! Ты падаешь! Ты падаешь!»
Я снова расставил руки, словно ища равновесие. Воздух был такой тугой, что это простое движение крутнуло меня, будто я на краткий миг отыскал опору руками и оттолкнулся от неё. Но я лишь с досадой скривился: не то, всё это не то. Скривился и опять закрыл глаза.
Властелин, чем он отличается от Воина, Мастера и Предводителя?
Чем ближе к Небу, тем больше средоточий. У Властелина появляется третье средоточие, и ему больше не нужен летающий меч, чтобы наслаждаться полётом.
Эссенция — вот ключ к равновесию. Смешение духа, стихии и силы Неба в единое целое, круговорот превращений, когда из трёх делаешь одно, а из одного три. Когда ты из своей стихии и духовной силы воссоздаёшь цельную силу Неба, своё понимание этой самой силы, понимание мира.
Понимание мира. То самое понимание мира, на недостаток которого пенял мне Изард. Плохо понимаю мир и его проявления, мало знаю эмоций и проявлений жизни, как раз за разом упрекал меня Седой.