Возвышение. Земли Ордена (СИ)

— За нашу удачную встречу, дядюшки!
— За то, что ты так вырос и так удачно подженился! — рявкнули они дружно в ответ, словно сговорились мыслеречью, хотя, конечно, всего лишь слабые Мастера подобного не могли сделать.
Что сказать… Чаша вина — малая плата за всё то, что узнал, да и цвета я углядел верно, кому, как не соседям Дизир знать свежие новости про Орден Небесного Меча?
Орден всё ещё был цел. Значит, турнир, моё выступление на нём, мои просьбы к Стражу и магистру, всё остальное — было не зря.
Больше того, по словам «дядюшек», со времён Дикого Времени и турнира Орден больше не терял по-крупному земли, хотя поединков за земли на границах и даже битв Армий Пределов стало за последний год едва ли не втрое больше, чем раньше.
Это из хорошего. Из плохого — даже ищи я неделю, то не нашёл бы в городе ни одного торговца из Ордена. То, что творилось здесь в прошлый раз, сейчас бы показалось мне детской шалостью: теперь торговцев Ордена можно встретить буквально в пяти городах Пояса, и это будут большие караваны, в которых стражи больше, чем самого товара.
Ещё из плохого, что всё это явно творилось с молчаливого если не одобрения, то согласия клана Гарой. Они прикрывали глаза на многое и явно выступали на стороне кого угодно, кроме Ордена. Если уж об этом так уверенно говорили мелкие торговцы-дядюшки, то… Наверняка всё было ещё хуже.
Вот уж Лир Гарой, дарсов ублюдок. А ведь мне казалось в тот день на турнире, что он на стороне Ордена. Или же он не сумел вырваться из-под гнёта своих старейшин? Значит, им не повезло.
Я внимательно оглядел обоих «дядюшек» и их спутников, проверяя, достаточно ли в них плескается вина. Всем хорош мой Указ для болтливости, только один у него недостаток — если снять его на трезвую голову, то слишком уж много вопросов появляется в этой самой голове.
Подумав, я стёр часть символов в Указе, внёс время, добавил рядом ещё один ограниченный по времени Указ, в котором расположил совсем немного символов, главным из которых были вино и пьянка. Теперь можно не беспокоиться, что послезавтра утром «дядюшки» хоть что-то заподозрят. Им бы хоть что-то вспомнить из этого дня.
Напоследок всё же поклонился:
— Дядюшки, очень рад был этой встрече.
В дверях Седой поймал за плечо слугу, сунул ему в руку горсть мелких духовных камней:
— Пригляди, чтобы вон те торговцы тихо и мирно пили, а не ринулись искать приключений на задницу. Если что, выставь им выпивки за счёт заведения. Хорошей, — с нажимом добавил Седой. — Утром проверю. Понял меня?
Слуга сглотнул, бросил быстрый взгляд по сторонам, ловко ссыпал духовные камни куда-то в рукав — миг и они исчезли из ладони — поклонился:
— Конечно, господин, конечно. Устрою всё в лучшем виде.
Я поблагодарил Седого кивком. Вот уж неожиданно пригодились остатки камней от моих тренировок в Каменном Лабиринте.
За городом, стоило мне только оглядеться, выискивая восприятием чужие глаза, как тот же Седой буркнул:
— Келлер не добавил совместимости твоего меча и невидимости?
— Нет, — коротко ответил я, только сейчас вспомнив, что хотел ещё заглянуть в торговый дом за мечами для этой парочки.
— Тогда и не доставай его.
С этими словами он протянул мне руку, а я, подумав всего миг, принял её. Летать и наслаждаться полётом — это здорово и приятно, но сейчас главней незаметность. Не стоит чужим глазам видеть неизвестного Предводителя, который улетел на земли Ордена. Можно, конечно, часть пути до границ Ордена проделать самому и ни от кого не скрываясь, но смысл?
Миг — и я уже высоко в небе, внутри аж всё качнуло, словно малая часть меня не поспела за большей и я сейчас не про одежду, которую рвануло ветром. Седой рванул с земли в полную силу, ничуть не сдерживаясь, хорошо хоть, уже невидимый.
— Куда?
Я, переступая по духовной силе, которой Седой поддерживал меня, словно подхватив незримой платформой, чуть довернулся и вытянул правую руку, давая направление.
В этот раз Седой наращивал скорость плавно, без рывков, ещё и буркнул вполголоса, объясняя, почему не очень тратится на защиту духовной силой:
  
— Тебе вроде нравится ветер, молодой глава.
Я только кивнул, наслаждаясь бьющими потоками тугого, сжатого скоростью ветра, который бил в лицо и трепал одежду.
— Эй, — донеслась до нас мыслеречь. — Самый верный из слуг моего господина, помедленней. Я и так прекрасно помню, что ты сильней меня, и не выжму из себя большего, чем могу, зато мой господин может решить, будто я нарушил своё слово. Если это случится, то клянусь, когда нагоню тебя, то ударю в спину, чтобы рассчитаться за эту подставу, а это я умею получше, чем ты.
— Ой, испугал, — буркнул Седой, но скорость явно сбросил и спросил меня. — Молодой глава, не хочешь немного поделиться с нами планами?
— Он же их уже рассказал, — съязвил из пустоты голос Пересмешника. — Забыл? Восстановить справедливость в отношении талантов Ордена. Господин забывчивых, упёртых и обрётших надежду считает справедливость лучшей из добродетелей идущих, и не остановится ни перед чем, добиваясь её.
— Кому-то стоит следить, насколько сильно жалит его язык. Иначе этот язык могут и укоротить, — тяжело уронил Седой, ощутимо давя силой в сторону Пересмешника.
Я хмыкнул:
— Кажется, он страдает от того, что скрывает от нас, вот и брызжет ядом. Мои же планы просты. Сначала я и правда хотел перейти в город Пяти Ветров, немного подлечить сына Вартола, да нанять две-три сотни людей. Если не в самих Пяти Ветрах, так в каком-нибудь другом городе. Но потом…
— Это потом мне знакомо, до боли знакомо, — не упустил случая вставить Пересмешник.
— Но потом злость снова ударила мне в голову, и я подумал: «Какого дарса? Зачем я вновь буду заниматься этой ерундой? Почему я не использую все возможности, что имею? Почему я не пользуюсь тем, что добыл в прошлом? Почему я не использую эту уникальную возможность? Почему не оборачиваю её себе на пользу?».
— Потому что это благоразумно, молодой глава, — печально заметил Седой. — Можно пытаться сделать вид, что Орден исчез, что орденцы разочаровались в нём и своих мечтах, распались и пытаются жить, как обычные идущие, можно даже этой попыткой обмануть врагов Ордена. Но то, что происходит сейчас… — Седой покачал головой. — Стоит только кому-то пронюхать откуда прибыли новые люди, стоит кому-то понять, что у вас есть подобный перстень…
— Перстень? — донеслось из пустоты. — Что-то я слышал о подобных перстнях. Перстень… Одно из редких сокровищ Древних? Перстень с головой дракона на печатке. Тот самый, что давал право слугам прежнего Императора в любой миг воспользоваться Путями. И воспользоваться так, как им нужно. Рассказывали, что у этих перстней не было ограничений. Этот перстень? Ой, ой, Аранви, ну вот не надо этой жажды убийства. Одной тайной больше, одной тайной меньше — в нашем общем деле это уже не имеет никакого значения.
Седой медленно, с усилием выдохнул, видно, заставляя себя смирить желание прибить Пересмешника.
— Так лучше, спасибо, — хмыкнул тот из пустоты мыслеречью. — Что я могу сделать? Рассказать об этой тайне Эрзум? Я ненавижу Эрзум. Ненавижу сильней, чем ты сам, Аранви. Я мечтаю, чтобы они исчезли с лица Империи, и только вы, ваш скрытый Орден Восстающего Клинка и только твой глава, только мой господин, дающий надежду, может это устроить. Кто ещё в Империи рискнёт замахнуться на сильнейшую фракцию?
— Сильнейшие не они, — сухо заметил Седой.
— Лишь потому, что Мады напоказ кичатся своей силой и не упускают случая сцепиться с кем-нибудь, доказывая эту самую силу.
Я усмехнулся про себя. Так-то неплохие, похоже, ребята. Я бы нашёл с ними общий разговор, звеня сталью и жаля техниками. Жаль только, рановато. Они спускают с лестницы Властелинов, я Властелинов вполне могу убивать, а это несколько не то. Мне нужно не убить стражей резиденции, где живёт моя сестра и семья, а избить, доказав свою силу, а это совсем другое.