ПТУшник 2 (СИ)

Такой вес у меня оказался только через полтора года, когда в середине десятого класса меня и пару парней из группы кинули на усиление команды новичков в соседнее ПТУ на спартакиаду Профтехобразования. Их там было человек тридцать в группе, и что интересно, все они до единого проиграли свой первый бой, даже будущие серьезные мастера спорта.
Эти будущие мастера спорта стали потом киллерами в новой и страшной жизни страны. Один даже открыто застрелил какого-то грузинского авторитета, вроде, отсидел свой десяток лет.
Мы втроем впряглись за всех и дошли до финала, я выиграл три боя подряд тогда.
Тогда ко мне и еще двоим парням из нашей совместной команды и подошел начальник боксерской секции из военно-морского училища имени Ленина города Пушкина. Мичман Гринцевич, так его звали, он на этих соревнованиях рефери в ринге подрабатывал и немного помог мне победить в полуфинале. Правда, в финале, в равном бою оказалась уже не моя очередь побеждать, как популярно объяснил мне тот же мичман.
Я даже прокатился с отцом в это училище в город Пушкин, посмотрел на представителей дружественных африканских племен, которые тоже проходят там обучения на старые дизеля и всякие сторожевики, передаваемые их странам по ленд-лизу могучим СССР, даже побывал в зале на тренировке. Парни из нашей путяги так и ушли в это мало перспективное для военной карьеры училище, я потом иногда встречал их на соревнованиях.
Как оказалось, я сделал на редкость правильный выбор по совету отца, что не остановился в своих поисках на училище Ленина, которое готовит механиков-маслопупов на всякие мелкие суда нашего ВМФ.
Где выше старшего лейтенанта по служебной лестнице в жизнь не подняться, если только не обрюхатишь коварным способом дочку какого-нибудь адмирала.
Парням там пришлось тренироваться с утра до вечера, так что, команду-победителя на первенстве ВВМУЗ СССР мичман сколотил крепкую, только, в город их никто не выпускал, максимум, помогали по учебе.
А мы же, бравые Ленкомовцы, почти не тренировались, зато, из города не вылезали, вели активную светскую жизнь.
Потом была еще поездка во ВВМУРЭ им. Попова, куда меня тоже брали с распростертыми руками, однако, отец после нее точно разузнал, что для нормальной карьеры требуется поступать только в два училища в Ленинграде, или Фрунзе, или Ленком.
Так что, тактически я поступил абсолютно правильно, выбрал лучшее училище для будущего карьерного роста.
Училище Фрунзе, может, и не менее перспективное было, однако, добираться до него от Балтийского вокзала гораздо дальше, так что, все правильно сложилось в итоге.
Только, вот стратегически — просто просидел за голубым забором пять лет, прячась от настоящей жизни...
После тренировки я уже не стал тратить время, катаясь к стадиону имени Ленина, вернулся в общагу, снова избегнув по пути от остановки до нашего здания засады неутомимых местных гопников. Просто показал им преимущество здорового образа жизни, обежав вокруг всю задыхающуюся от курения и ругательств толпу с разгромным счетом. Еще и с крыльца общаги показал несколько интернациональных жестов, где я их вижу и что сделаю при следующей встрече с их нежными задницами.
Вообще то, я собирался встретить их на крыльце и отвесить несколько серьезных уроков самым быстрым и бесстрашным гопникам, однако, выскочившая командант потребовала от меня зайти внутрь и я не стал спорить.
Кто я такой, чтобы оспаривать распоряжения своего непосредственного начальства?
Они, гопники, конечно, это так не оставили, разбили сгоряча пару дверей в общежитии, вообще, вели себя дерзко, пока не приехала милиция, не задержала пару не успевших убежать хулиганов.
От меня же разъяренная случившимся комендант потребовала объяснительную и сказала, что эта ночь — последная, когда я могу переночевать в общаге.
— Завтра я доложу директору училища и тебя снимут с проживания! — кричат на меня всей толпой, она, вахтерша и кто-то из хозотдела.
— Я-то здесь причем, это у вас банды хулиганов оккупировали дорогу и нападают на первокурсников! Я тоже молчать не стану, почему вы потакаете творящемуся здесь беспределу! — что-то меня тоже достало жить здесь таким бесправным первокурсником-учащимся в опостылевшем уже мне общежитии.
 
Решил показать наглядно, как я понимаю взрослым уже умом сложившуюся обстановку.
Суки, ладно, ремонт я девчонкам сделал сам и не жалею про это, а то, что пройти до общаги без мордобоя нельзя, это что, я тоже виноват?
Пусть выставляют отсюда, мне уже и так надоело в край мотаться сюда, хоть к родителям съезжу, забыли уже, наверно, как сын выглядит за эти десять дней.
Однако, посмотрев на мою серьезно укрепленную фактами общественную позицию, вся эта управляющая кодла придержала коней, понимая, что я своими словами, если доберусь до директора путяги, резко снижу им показатели и прочие премии.
Понимают, что мои тщательно подобранные аргуметы так просто не удастся нейтрализовать.
Нападения есть — есть, двери разбиты — разбиты!
Эти вопросы они могут, не ставя начальство в известность, сами решить, а со мной, если обидеть наглого подростка, такой кипеж так просто не закончится.
В общем, договорились, что они снимают с меня первое нарушение, а я молчу про местные проблемы. Которые сам же и создал, отвесив лещей тем троим гопникам, однако, нигде это досканально не зафиксировано.
И не то, чтобы мне это требуется сейчас очень, просто, приятно всех расставить по соответствующим местам и оказаться правым в итоге дальнейшей дискуссии!
В общем, переночевал я спокойно, а утром снова штурмовал уже автобус, первым удачно заскочив на огороженное место, даже книжку смог почитать в относительном комфорте.
Теперь мне на работу два дня выходить, сменная обувь и одежда у меня с собой.
Девчонки из магазина мне сильно обрадовались, похоже, бухарик-грузчик их уже поддостал серьезно, поэтому, кормят меня еще раз и потом заваливают работой до вечера.
Однако, и радостная новость меня поджидает сегодня, я выиграл еще один большой приз в жизни!
Одна из бабуль, та, которая вторая, приходит посмотреть на меня на рабочем месте, разговаривает с продавщицами, пока я разбираюсь с криво стоящими ящиками овощей и потом меня зовут в зал.
— Милок, раз Ирочка с Людой за тебя просят, тогда можешь заехать ко мне в квартиру на проживание, — так, немного официально, говорит мне бабуля, которую зовут Таисья Петровна.
Девушки кивают мне, вот видишь, как тебе повезло и после вручения мной задатка бабе Тае, набирают лучших овощей с корнеплодами полную сумку, посылают за ней следом со словами:
— Покажи, что ты парень молодец, ей уже тяжело носить такие сумки, а ты сможешь без проблем. Она одна живет в двушке, муж умер давно уже, дочь уехала в Москву работать. Лучше тебе варианта не найти на этой улице!
Я догоняю медленно бредущую бабушку и вместе с ней поднимаюсь в чистенькую квартиру на третьем этаже, осматриваю свое новое место жительства с окнами, выходящими на улицу. В комнате есть кровать-полуторка, стол, пара стульев и сервант со всякими тарелками и хрусталем. Пол паркетный, дневного света хватает, только для вечера и уюта придется докупить какую-нибудь зеленую лампу, как на столе у дедушки Ленина стоит.
Кухня простенькая такая, как и у всех в то время, с газовой горелкой на стене, значит, вода горячая есть всегда.
Одно не очень хорошо, дверь обычная стоит, такая деревянно-фанерная, я такую с одного удара выбиваю, даже не ногой. Придется поменять со временем, если приживусь здесь.
— Все отлично, тетя Тая! Завтра тогда заеду, сегодня в общаге вещи заберу и завтра после трех принесу чемодан и прочее.
На том и порешили, еще белье свое привезу от родителей, со стиркой у бабушки не так просто, стиралка сломалась, а денег лишних нет.
— Стиралку починю или новую куплю, за это не переживайте, — пообещал я.
И убежал обратно, работать тоже нужно, дел на меня наваливают все больше.