Накануне (СИ)

В кабинете повисло тяжёлое молчание.
– … поэтому, оставим пока в стороне вопрос с бипланами, ГУ ВВС объявляет конкурс на одноместные скоростные истребители повышенной высотности, – чеканит слова комкор. – взгляните на таблицу, там то что мы хотим получить как можно быстрее: 620–650 километров в час на высоте 6000 метров и 510–550 на трёх тысячах.
– "Как можно быстрее"… – эхом повторяет "король истребителей" и вдруг взрывается. – Это совершенно не возможно даже теоретически, даже с мотором М-87, который ещё не прошёл государственных испытаний, выжать больше 540 на 6 тысячах не удастся. С М-103-м такую скорость можно достичь и на 4000 метрах. А более мощных моторов пока нет и с ними, как вы слышали, нет никакой ясности по срокам и реальным характеристикам. Впрочем, и с М-105, и с М-88 едва ли можно разогнаться хотя бы до 600. Вот с М-82-м, если у Аркадия Дмитриевича всё получится, думаю, 600 выжать можно и даже 610, если повезёт, но решительно заявляю: забудьте о 650 километров в час на любой высоте.
– Прошу понять меня правильно, – разочарованно вздыхает Голованов. – нам нужен истребитель именно с такими характеристиками, которые записаны в ТТТ и нужен срочно, поэтому и записан такой срок подачи его на госиспытания – первое января будущего года. Понимаем что многое зависит от двигателя, поэтому здесь конструкторы авиамоторов. Понимаем что это будет сделать трудно, но и понимаем также – без этого самолёта мы не только небо Испании не вернём, но и своё потерять в случае войны можем. Нам нужны новые самолёты, моторы и вооружение и поэтому Управление ВВС объявляет открытый конкурс. Мы считаем, что элемент состязательности даст импульс для роста молодым силам и стимул для развития сложившимся коллективам.
– Что и по пушкам хотите конкурс объявить? – Кривится оружейник.
– Да, и по пушкам… – Голованов поворчивается к Лавочкину. – Семён Алексеевич, что скажете?
– Будем участвовать в обоих конкурсах… – быстро отвечает тот.
– Вооружение значит решили начать проектировать? Пироги печёт сапожник… – Натянуто хохочет Шпитальный и оглядывается по сторонам, ища у участников заседания поддержки.
– В обоих конкурсах на истребители с моторами жидкостного и воздушного охлаждения. – Исправляется Лавочкин, опуская взгляд на ТТТ.
– Александр Сергеевич? Роберт Людвигович? – Голованов вытягивает шею.
– Обязательно…. так же.
– Считаю такие конкурсы вредительскими, – чеканит слова Шпитальный. – бессмысленная трата государственных денег.
Вдруг все разом оборачиваются на меня.
"Положение обязывает, если промолчать – могут неправильно понять"…
– Что же вы, Борис Гаврилович, – мой голос зазвенел под высоким потолком кабинета во внезапно возникшей тишине. – жизни советских лётчиков деньгами мерите?
– Да я… – Шпитальный вытаращил глаза.
– Ярлыки вешаете… – не даю ему собраться с мыслями. – конкурс вредительский? Кто вам такон право дал? Органы наши пытаетесь собой подменить?
– Вы меня неправильно поняли… – в конец растерялся тот.
– Неправильно? Не то имели ввиду? – Меняю тон на нейтральный. – Что ж бывает, а насчёт бессмысленных трат государственных денег тут я согласен, с ними надо обращаться аккуратно и быть готовым к неожиданному визиту контролёра. А то слышал я недавно историю как один руководитель КБ истратил четыреста тысяч рублей и без отчёта попросил наркома списать их… "
Реальная, кстати, история: вчера позвонил Берии, но вместо приветствия услышал"…
* * *
– Погоди, Чаганов, – нарком говорит по другому телефону.-…как четыреста тысяч, как без отчёта?. – И как он это объясняет?
– Говорит на исследования потратил, но в оправдание не ни одной бумажки не предоставил. – Сквозь шорох доносится голос Ванникова, недавно назначенного наркома вооружений, старого знакомого Лаврентия Павловича по Баку.
Дальше следует длинная фраза, свидетельствующая о свободном владении Генеральным комиссаром госбезопасности русским командным: печатной оказалось только фамилия провинившегося – Шпитальный…
 
– Ты вот что, Боря, – голос Берии тоже едва слышен, похоже он положил трубку на стол. – я тут подумал, пошли-ка ты эту его просьбу Землячке в Совконтроль, будто бы она сама затребовала. В конце концов, это её прямая обязанность следить за расходованием государственных средств…
* * *
"Иезуитский совет… не позавидуешь тому, кто попался на карандаш Розалии Самойловне, для неё авторитетов нет, сам Молотов побаивается её больших чёрных немигающих глаз. Землячка – моя соседка, дверь напротив, её окна выходят во внутренний дворик. Помню как обожгла она меня этим своим взглядом, когда мы с Олей встретились с ней в первый раз у подъезда. Ну приобнял слегка подругу, помогая выйти из машины что такого? Сама что ли не была молодой? Хотя подозреваю не в обнимашках дело. Плохое подумала она видно обо мне: вообразила, что я – мажор, рассекающий с девицей на ЗИСе? За это в конце прошлого года получил полномасштабную проверку СКБ Комиссией Советского Контроля и только после её завершения взгляд Розалии Самойловны немного смягчился… вместо полного игнора при встрече стал получать доброжелательный кивок.
– Тогда на этом и закончим, – облегчённо выдыхает Хруничев. – Алексей Сергеевич, приглашаю вас на совещание оружейников по конкурсу на авиационный крупнокалиберный пулемёт и пушку, оно состоится послезавтра здесь в десять утра. Борис Гаврилович и представители главных конструкторов добро пожаловать.
Шпитальный машинально кивает, думая о чём-то своём.
"Думаю что в ближайшее время ему будет не до интриг"…
– Николай Николаевич, – поднимается с места Голованов. – уделите мне, пожалуйста, ещё вашего времени. Нам надо обсудить ход работ по И-16бис…
* * *
По широкой лестнице здания бывшего наркомата оборонной промышленности бегом взлетаю на три этажа и попадаю в свою приёмную, не успевшую ещё заполниться людьми.
– Начальника планово-финансового отдела ко мне… – бросаю на ходу "Грымзе", которая теперь раз в неделю работает со мной в наркомате.
Через минуту на пороге появляется сухонький старичок с живыми глазами – "зицпредседатель Фунт", а точнее Зиновий Фунтик, бессменный руководитель финотдела начиная с двадцатых годов в Тресте Слабых Токов, затем в электротехническом главке наркомата тяжёлой промышленности, пятом главке наркомата оборонной промышленности и, наконец, сейчас в наркомате Радиопромышленности.
"А по возрасту вполне мог заниматься тем же при Александре "Миротворце" и Николае "Кровавом"".
– Прошу вас, товарищ Фунтик, присаживайтесь, – указываю на место напротив себя за столом для заседаний, тот проворно занимает его, при этом поддёрнув кверху брючины своего видавшего виды костюма. – я вижу вы без бумаг…
– Не извольте беспокоиться, товарищ Чаганов, на память свою я пока не жалуюсь. "Неожиданно… что ж, даже лучше".
– … я вам направил отчёт по воронежскому заводу "Электросигнал". Какова, на ваш взгляд, причина столь тяжёлого положения на предприятии?
– Хм… вопрос не простой, – начфин закатывает к потолку глаза. – но попробую ответить на него глядя, так сказать, со своей колокольни. Трудности "Электросигнала" не являются чем-то уникальным для нашей отрасли, у других наркоматов – те же самые проблемы: "текучесть кадров", перерасход фонда заработной платы, "штурмовщина" и так далее. Вот смотрите, каждому наркомату СНК утверждает план по численности рабочей силы и по средним ставкам заработной платы, мы со своей стороны на этой основе составляем план для предприятий, входящих в наш наркомат. Это определяет годовой план по фонду заработной платы завода и соответственно задание по себестоимости и по производительности труда. По этим данным мы составляем финансовый план предприятия, по которому ведётся его винансирование и кредитование. Вам понятно, товарищ Чаганов?