Накануне (СИ)
– А магам с волшебной палочкой, значит, удастся…
– Спириты – особые люди, – поднимает глаза к потолку Барченко. – они чувствительны к Эн-лучам. Не слыхали о них, конечно… Мозг человека подобен радио, он способен излучать особые лучи, на которых записаны мысли, они пронизывают любую оборону и невидимы для ваших приборов… Но могут быть прочитаны спиритами. Только этим можно объяснить такие хорошо известные явления как гипноз, телепатия, внушение галюцинации.
"Кому ты заливаешь"?
– Если ваши лучи, суть… – передразниваю я его. – электромагнитные волны, то мои приборы их почувствуют…
– Алексей Сергеевич, чаю не хотите? – Поднимает руку Оля.
– С удовольствием, Анечка, – не могу сдержать улыбку, глядя на подругу. – вы читаете мои мысли. Что скажете, Александр Васильевич?
– И я не откажусь… – заёрзал на стуле от удовольствия Барченко. – О чём это мы? Ах да, об Эн – лучах, их природа пока не выяснена: профессор Васильев из ленинградского Института Мозга сначала под руководством академика Бехтерева, а после его смерти самостоятельно, проводил исследования по заказу маршала… м-м-м…. в общем, Реввоенсовета, так вот он утверждает, что лучи проходят сквозь металлическую преграду, то есть имеют под собой неэлектрическую основу. Мой друг Бернард Кажинский из Лаборатории биофизики напротив, экспериментируя с различными дифракционными решётками установил, что длина электромагнитной волны Эн-лучей лежит в пределах 1.8–2.1 милиметров…
"Брехня".
– Что вы говорите… – как могу изображаю на лице свою заинтересованность, хочу помочь Оле расставить чашки, но она мягким движением отводит мою руку в сторону.
– … Другой же мой знакомый, Григорий Календаров, – толстяк с удовольствием отхлёбывает из протянутой ему чашки. – о-о, какой необычный вкус у вашего чая, милая, что в нём?
– Это травяной отвар по рецепту моей бабушки, – залепетала подруга. – Алексею Сергеевичу очень нравится…
Под её жёстким взглядом отдёргиваю руку от сушки и делаю глоток.
"А действительно ничего, бодрит"…
– … там чебрец, мята, пустырник. Она у меня травница была, заговором лечила.
– Вот, – Барченко зажимает в кулаке несколько сушек и в три глотка допивает чашку и протягивает её для добавки. – среди знахарок также часто встречаются сильные гипнотизёры.
– Вы, Александр Васильевич, начали о Календарове… – беру из вазочки кусочек колотого сахара, Оля сладко улыбаясь доливает зэку чай из чайника. – я почему вашим мнением интересуюсь, что вы мне показались более что ли основательным, подходящим для научной работы.
– Гришка – настоящий шарлатан, – зрачки Барченко резко расширяются. – не зря его арестовали. Он настраивался на волну какой-нибудь радиостанции и выдавал колебания на экране осцилоскопа за детекцию своих мыслей. А вы знаете, молодёжь, с кем работал я? С великими учёными: Павловым, Бехтеревым, Сперанским!…
"Похоже они с Календаровым из одной тусовки".
– … Моими работами интересовался Феликс Эдмундович, Чичерин, Глеб Иванович на работу к себе взял…
– Не может быть! – Подруга опускается на стул рядом с арестантом и берёт его за руку. – Чем же вы занимались в спецотделе, Александр Васильевич?
– Это, кстати, очень интересная история… – речь Барченко становится не очень разборчивой. – представьте себе, я занимался вашим начальником…
Его указательный палец с грязным коротко обкусанным ногтем поплыл в мою сторону.
– … товарищу Бокию показалось, что с Чагановым что-то не чисто… – его язык начал заплетаться. – ну во время покушения на товарища Кирова, его ищейки что-то нарыли, девица его там рыжая ещё в тот день в психбольницу попала из кинотеатра Арс, а он её вылечил как-то. В огороде бузина, в Киеве дядька, я попросил Володю Лосева, он очень сильный медиум, походить там вокруг… и нашёл-таки прямо на сцене… аномалию.
– Какую аномалию? – Выдохнули мы вместе.
– … не знаю… я не почувствовал ничего… но они с Костей Владимировым считают что там туннель… ведёт к Шамбале… Костя – графолог, тоже у Бокия служил… по почерку дал заключение, что Чаганов – аватара…
"Владимиров… Владимиров, да был у меня такой в Спецотделе, не прошёл тест Ай-Кью и я его уволил".
– Это он стоял у меня за спиной сейчас на проходной? – Тормошу Барченко за рукав, который начинает засыпать.
– Он… – веки арестанта опускаются. – а вертухай… его племянник…
– Заснул…. чем ты его так? – Оля шупает пульс толстяка.
– Мескалином, выжимкой из мексиканского кактуса пейот, наркотик подавляющий волю… О "сыворотке правды" слыхал? Вот вожди индейских племён практиковали его с незапамятных времён… Скоро войдёт в моду у спецслужб по всему миру, а я в Мехико на рынке немного прикупила. Звони в медпункт, пусть понаблюдают за ним несколько часов, но вроде бы дышит хорошо и сердце стучит нормально.
* * *– К вечеру дойдёт до Берии, – от лёгкого морозца и быстрого шага на Олиных щечках заиграл румянец. – надо поторопиться со своей версией.
– Почему ты думаешь что это не его провокация? – Снежок поскрипывает под нашими сапогами.
– Не стал бы он такую показуху устраивать со множеством посторонних свидетелей. У себя в кабинете бы и устроил всё.
– А откуда племянник узнал, что меня нет на работе? Поджидал меня на проходной.
– Валентина проболталась, они с ним давно знакомы.-
– Всё равно непонятно, – останавливаюсь у беседки, стоящей на обычном маршруте вдоль забора. – чего они добивались.
– Огласки, чтоб слухи по Москве пошли… Захотели привлечь внимание правительства. Прикрывать стали их лаборатории повсюду, арестовывать сторонников. Берии это совсем не нужно.
– Может быть, – киваю головой. – я вот тоже свою прикрыл. Сначала думал, ну её от греха… читал давно в "Огоньке", что будто бы яды какие-то в Спецотделе разрабатывали, ну и устроил, когда дела принимал, полную ревизию химлаборатории. Кроме кокаина и марихуаны – ничего. Без этого видно их учение постичь нельзя.
Москва, площадь Дзержинского.
Управление НКВД, кабинет Берии.
8 февраля 1938 года, 18:00.
– Так вы считаете, товарищ Чаганов, что эта провокация дело рук оккультистов? – Голова Берии повёрнута ко мне, но его глаза не отрываясь смотрят на Олю. – Вы совершенно не допускаете мысли, что их могут использовать в своих целях иностранные разведки.
– Маловероятно, товарищ Берия, – твёрдо отвечаю я. – зачем им привлекать, как вы выразились провокацией, внимание нашей контрразведки.
– Товарищ Меркулов, – недовольно морщится он. – Владимиров уже задержан?
– Опергруппы выехали по всем адресам, где он может находится…
– Владимиров… – Берия выходит из-за стола. – в протоколе допроса Бокия всплывала эта фамилия… он утвержал, что Владимиров был расстрелян в 1929-ом. Следователь поверил ему на слово… Блюмкин работал в ЧК под этой фамилией.
"У меня служил не Блюмкин". – Едва не срывается с языка.
– Кто такой Блюмкин? – Опережает меня на мгновение подруга.
– Служил один такой в ОГПУ, молодой да ранний… – усмехнулся нарком и неспеша двинулся по кабинету. – тоже не вылезал из высоких кабинетов…
"Тоже"…
– … авантюрист, объездил весь мир, был даже на Тибете. Вы же, товарищ Чаганов, несмотря на ваш ещё более юный возраст, уже отметились крупными успехами и в технике, и в медицине, и даже в спорте.
"Было дело, спорить не стану".
– Как это вам удаётся? – Берия, не дождавшись ответа, начинает злиться. – Жил-был простой паренёк, ничем от других не отличался, вдруг ни с того, ни с сего профессоров и академиков за пояс стал затыкать, поневоле начинаешь думать не посланник ли вы Шамбалы? "Так вам всё и расскажи. Может вам адреса нейронов в памяти, где мои знания лежат? Вы, Лаврентий Павлович, не сексуальный маньяк, хоть и смотрите на мою подругу как цыган на лошадь, не палач и не садист, хоть ради своей цели, наверное, не остановитесь перед тем, чтобы физически уничтожить противника, вы – управленец каких мало, но никакой вы не коммунист. Не Блюмкин, деньги вам не интересны, для вас смысл жизни это власть. А потому, товарищ Берия, "пулемёта я вам не дам"".