Кровь фей (СИ)

— Стражник увидел нас! — Беатия рванула Лэннери прочь от окна. — Ты бы поосторожней!..
— Я думаю, слежка не нужна, — произнёс Лэннери, не глядя на неё. И обращался он тоже к феям Золотой Звезды. — Это Его Величество, поверьте мне.
— Почему ты так уверен? — спросили все три феи в один голос.
Лэннери помолчал.
— Да так… кое-что прочитал в библиотеке.
Вернулись они уставшими и мрачными; услышав, что сам правитель Альбастрии оказался черномагом, Карисена на несколько мгновений лишилась дара речи.
— Что ж, придётся хорошенько обдумать план расправы с негодяем, — сказала она русоволосым феям и повернулась к Лэннери и Беатии: — А вам желаю удачного путешествия в Школу Алой Звезды. И у меня есть для вас хорошая новость!
Впервые за весь день Лэннери встретился глазами с Беатией и прочёл в них такое же недоумение, как и у него. Что сейчас могло стать «хорошей новостью»?
Карисена велела им подождать, вылетела из комнаты и вернулась не одна, а с двумя феями: Торнстедом и Ретане, той черноволосой, которую чуть было не выпила ящерица.
— Мы — феи Золотой Звезды — посовещались и решили, что вам нужны помощники. Раз уж вы избрали для себя такой трудный путь, как преследование черномага-нечисти!
Помощники? Эти двое? Ретане выглядела робкой и трепетной, в её глазах не было и капли отваги. И Торнстед? Лэннери посмотрел на него с вызовом, но тот ничуть не смутился. Только взвесил палочку в своей широкой ладони и жадно посмотрел на Беатию. Точно перед ним не фея, а блюдо сайкума, которое нужно сожрать.
— Готова поручиться, что вы поладите и сумеете вместе разгромить врага! — провозгласила Карисена. Глаза её и всё простодушное лицо светились воодушевлением.
— Поладим, — буркнул себе под нос Лэннери, поглаживая узел деревянных волос на голове Айи. — Обязательно поладим.
  
Глава XXIII
 
Пещера глубоко под землёй была освещена только парой факелов и фейскими крыльями. Здесь находилось всё, что нужно черномагу для работы: крепкий стол с толстыми ножками, на котором высились пирамидки с порошками и баночки-пузырьки с зельями; большой котёл для экспериментов и маленький котелок для варки; кострище, окружённое камнями — сейчас там тлели угли, — и дрова, сваленные кучкой в сторонке. Запас порошка из человеческих костей у черномага хранился в специальном сосуде, так что нужды таскать с собой мешки со скелетами не было. И то хорошо — черномаг не хотел нагружать Кэнту лишним.
Кэнта стоял рядом с фейскими клетками и с любопытством осматривал их, то пофыркивая, как лошадь, то издавая хриплые гортанные звуки, подобно огромной пёстрой птице, с которой его смешал черномаг.
— Ну, расскажи мне, Кэнта, — присаживаясь на крепкую деревянную скамью, черномаг вытянул ноги перед собой и обернул их хвостом в мелких чешуйках. — Что нового? Этих можешь не стесняться, — он ткнул когтистым пальцем в сторону клеток, в которых сидели Наставницы, — это, считай, трупы, им недолго осталось.
И черномаг глухо рассмеялся.
Кэнта с усилием заговорил по — человечески, и было видно, как ему трудно подбирать слова:
— Лучше бы нам, господин, сидеть тихо. Тут сидеть. А то, — хибри переступил с одной лошадиной ноги на другую, почесал правое крыло, — шум. Много шума. Я видел всадников. Скакали по дороге. Кричали славу Кэаль. Искали таких, как вы. Как… магов, господин.
— О, не сомневаюсь! — хмыкнул черномаг и вгляделся в полумрак клеток, где замерли две фигурки — бледная, призрачная, и жёлтая, почти золотая. — Но искать меня будут не там, где нужно! А когда шум немного уляжется, подготовлю штурм Алой Школы.
— У тебя ничего не выйдет, злодей! — сипло проговорила Золотая Наставница. — И от нас ничего не добьёшься, хоть пытками, хоть без пыток!
Белая Наставница молчала. После того, как черномаг лишил её волос, чтобы отдать Марду волшебный клубок, старая фея сделалась ещё тусклее и незаметнее, чем была. Желе, похожее на сайкум, она из глупого упрямства так и не съела. Больше черномаг ей ничего не давал, и фея исхудала так, что остались от неё кожа да кости.
 
— Возвращайся в лес, Кэнта, — велел черномаг, — и на всякий случай сторожи там. Разумеется, я помню, что мне обещали защиту и надёжное укрытие, но кто знает!..
Хибри кивнул, подошёл, стуча копытами, и поцеловал протянутую ему руку черномага. После чего скрылся во мраке коридора, а из клетки с Золотой Наставницей снова донеслись гневные восклицания:
— Тебе лучше убить меня! Потому что я ничего не знаю! А если бы и знала, то никогда бы не рассказала тебе!
— Лжёшь, — черномаг ударил хвостом по клетке так, что она чуть не перевернулась. — И ты, и твоя подружка должны знать, где находится Хранительница. Обязанности фей, когда новая Хранительница вступает в свои права, не только нагородить ей слащавой лжи про вашу братию, но и с почётом проводить туда, где она станет обитать! Говорите, твари!
В ярости черномаг вскочил на ноги и поднял клетку с Золотой Наставницей так, чтобы крылатая гадина была на уровне его глаз.
— Чудовище! Ты чудовище! — предсказуемо пискнула она.
— А тебе не приходило в голову, что я могу быть ещё большим чудовищем? Похитить кого-то из твоих учеников и пытать у тебя на глазах? — Видя ужас на её лице, черномаг неудержимо улыбнулся. Приятно, когда тебя боятся.
— И даже так я бы ничего не сказала, — наконец, пролепетала фея. — Потому что не знаю! Пойми ты, чудовище — не знаю!
— Чтоб Мааль тебя выпотрошила! — черномаг бросил клетку на пол, фея вскрикнула — наверное, ушиблась. Ничего, на этих тварях заживает всё, кроме смертельных ран и оторванных крыльев.
Черномаг отошёл в сторону и задумался. Несмотря на слухи, которые передавали из уст в уста, он пытал людей очень редко, а феи и вовсе попадались к нему в руки раз в пятьдесят лет. И вовсе не потому, что он был добр или снисходителен, а оттого, что пытки — это утомительно и далеко не всегда приносит результат. То ли дело магические эксперименты — процесс творчества и созидания.
— Ладно, попробуем огонь, — вслух произнёс он и принялся таскать дрова, хвостом подцепляя их и кидая прямо на угли. Работать в тягостном молчании не хотелось, поэтому черномаг снова заговорил:
— Видели Кэнту? Великолепный образец хибри, не правда ли? А ещё это был один из самых самоотверженных людей, каких я знал. Кэнта пришёл ко мне просить, чтобы я любой ценой спас женщину, которую он обожал. Видите ли, — мрачно усмехнулся черномаг, найдя пару колышков и вбивая их в землю с помощью всё того же твёрдого, как молот, хвоста, — Кэнта раньше звал фей. Просил исполнить его желание. «Дей-си-дери» — кажется, так это у вас называется? Вы ему отказали.
Черномагу послышалось слабое «Ах!» за спиной. Не оборачиваясь, он кивнул:
— Да, Золотая Наставница, ты наверняка это помнишь. Надо же, презренные бездарные, отрывают от важных дел, а?
Ответом была тишина, и черномаг продолжал, натягивая между колышками тонкую верёвку:
— Мне как раз нужен был крепкий, здоровый человек для эксперимента. И лошадь. Птица у меня уже была, и, надо сказать, я очень утомился, пока ловил её в горах! Но вернёмся к нашему замечательному рассказу, — нараспев продолжал он, сосредоточившись на дровах и представив, как те вспыхивают ровным оранжевым пламенем. Искры побежали по древесине, и вскоре она занялась огнём. Черномаг удовлетворённо кивнул самому себе.
— Ради спасения любимой Кэнта согласился отдать в жертву себя и своего верного коня. Конь был уже стар и болен, а сам Кэнта, как он мне сказал, хоть и здоров, но жить не хотел. Я не стал расспрашивать его, почему, и копаться в прошлом, — черномаг помолчал, готовя верёвку ещё тоньше, чтобы связать ею руки Золотой Наставницы, — я же не фея. И не фей. Как вы понимаете, ту женщину я спас, а Кэнта превратился в хибри. Всем хорошо, все довольны, — он хмыкнул, — кроме коня. Но такова уж чёрная магия: приходится чем-нибудь жертвовать ради достижения своих целей!