Две полоски на годовщину развода (СИ)

— Всё нормально, брат. Дальше поедешь без пассажирки, — говорит он водителю тоном, не терпящим возражений.
— Эй! Ты что творишь?! — кричу я, пытаясь удержаться за дверцу, но Саша уже тянет меня наружу.
— Лида, ты никуда не поедешь! — рычит он, крепко хватая меня за руку.
— Отпусти меня, Самойлов! Ты вообще нормальный?! — сопротивляюсь я изо всех сил, брыкаюсь ногами.
  
В какой-то момент мне удаётся ударить его ногой по челюсти. Он отшатывается, губа рассечена, кровь начинает стекать тонкой струйкой. Но Саша лишь вытирает её тыльной стороной ладони и смотрит на меня с ещё большей решимостью.
— Ты закончила? — спрашивает он с хрипотцой в голосе.
— Нет! И не собираюсь заканчивать! — кричу я, снова пытаясь вырваться.
Но Саша оказывается сильнее. Он подхватывает меня так, будто я пушинка, и закидывает себе на плечо.
— Отпусти меня сейчас же! — ору я, стуча кулаками по его спине.
Он не реагирует. Несёт меня к своему джипу, словно упрямого ребёнка.
Забросив меня на переднее сиденье, захлопывает дверь так, что стекло едва не трескается.
— Ты псих! Ты ненормальный! — кричу я изнутри машины, но он уже направляется обратно к такси за моей дорожной сумкой.
Вернувшись с ней, он кидает её на заднее сиденье джипа и садится за руль. Я пытаюсь открыть дверь, но она заблокирована.
— Лида, ты должна меня выслушать! — говорит он твёрдо, заводя мотор.
— Я ничего тебе не должна! Ты вообще понимаешь, что это похищение? — кричу я в ответ.
Но Саша лишь бросает на меня быстрый взгляд и срывается с места. Машина мчится по дороге, оставляя за собой клубы пыли и мои попытки сопротивления.
* * *
Саша везёт меня по узкой лесной дороге. Вокруг темно, только фары джипа выхватывают из мрака деревья, которые кажутся зловещими силуэтами. Я сжимаюсь в углу сиденья, обнимая себя руками, и пытаюсь придумать, как остановить этот безумный сценарий.
— Саша, куда ты меня везёшь? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но он всё равно дрожит.
— Скоро узнаешь, — отвечает он спокойно, не отрывая взгляда от дороги.
Машина останавливается на небольшой поляне. Вокруг только лес и звёздное небо над головой. Саша выходит из машины и обходит её, чтобы открыть мою дверь. Я не двигаюсь.
— Лида, выходи. — Его голос звучит мягко, но в то же время настойчиво.
— Я не выйду, пока ты не объяснишь, что происходит! — отвечаю я, сжимая ремень безопасности как спасательный круг.
Саша вздыхает, наклоняется ко мне и расстёгивает ремень. Его руки тёплые, и это почему-то успокаивает больше, чем я готова признать.
Он берёт меня за руку и помогает выйти из машины.
— Идём, — говорит он, указывая на тропинку, которая теряется в темноте.
— Куда? — я оглядываюсь вокруг, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.
— Доверься мне, — отвечает он и берёт мою руку в свою.
Мы идём по тропинке, и каждый шорох заставляет меня вздрагивать. Внезапно где-то вдалеке раздаётся протяжный вой. Я останавливаюсь как вкопанная и хватаю Сашу за руку.
— Это что, волк? — шепчу я, прижимаясь ближе к нему.
Саша улыбается, оборачиваясь ко мне.
— Не бойся. Пока ты рядом со мной, тебе ничего не угрожает.
Его слова звучат так уверенно, что я невольно начинаю верить ему.
Мы продолжаем идти, и вскоре перед нами появляется небольшой домик из рубленного дерева. Он выглядит старым, но крепким. Окна темны, вокруг ни души.
Саша достаёт из кармана фонарик и включает его. Луч света выхватывает из темноты дверь домика. Он открывает её и жестом приглашает меня войти.
— Что это за место? — спрашиваю я, осторожно переступая порог.
— Это место, где можно подумать. Где нет лишнего шума и людей. Только ты и природа.
Внутри домик оказывается уютнее, чем я ожидала: деревянные стены, простой стол с парой стульев, камин в углу. Саша направляет фонарик на полки у стены и начинает их осматривать.
— Что ты ищешь? — спрашиваю я, чувствуя себя немного неловко в этой тишине.
— Спички. Надо разжечь камин. Здесь может быть прохладно ночью.
Оглядываюсь вокруг.
Обстановка действительно располагает к уединению: всё такое простое и спокойное. Но вой волков за окном напоминает мне, что мы всё-таки в лесу.
Саша находит спички и быстро разжигает огонь в камине. Тепло начинает заполнять комнату, и я наконец чувствую себя немного спокойнее.
— Зачем ты привёз меня сюда? — спрашиваю я снова, садясь на один из стульев.
Саша присаживается напротив меня и смотрит прямо в глаза.
— Потому что я хочу поговорить с тобой без лишних отвлекающих факторов. Без твоего сарказма и попыток уйти от разговора. Здесь ты не сбежишь.
— Это похоже на пленение, — бросаю я с вызовом.
— Может быть. Но иногда нужно остановиться и посмотреть правде в глаза. Лида… я хочу быть с тобой. И готов меняться ради тебя.
Его слова заставляют меня замереть. Огонь в камине отражается в его глазах, делая их ещё глубже и теплее.
Я не знаю, что сказать. Внутри меня борются страх и надежда.
— Саша… — начинаю я тихо. — Ты ведь понимаешь, что это не так просто?
— Понимаю. Но разве что-то стоящее даётся легко? — отвечает он с той самой уверенностью, которая всегда выводила меня из себя и одновременно притягивала.
Я отвожу взгляд к огню.
Может быть, он прав?
Может быть…
  
Глава 12. "Двое и камин"
 
В любой другой раз я бы закатила Самойлову настоящий скандал и, возможно, бросилась бы вон из этого дома — просто куда глядят глаза, и пофиг, что ночь на дворе. Но сейчас я почему-то очень спокойна и даже испытываю чувство вины за то, что стукнула Сашку и разбила ему губу.
Я смотрю на Сашу, который сидит напротив меня у камина с едва заметной улыбкой на губах. Его рассечённая губа уже не кровоточит, но выглядит не лучшим образом. Сначала я думаю оставить всё как есть — он ведь сам виноват, что полез ко мне со своими безумными идеями. Но чувство вины всё-таки берёт верх.
— Саш, у тебя же есть автомобильная аптечка? — спрашиваю, поднимаясь со стула.
Он удивлённо поднимает брови, но ничего не говорит, только кивает в сторону двери.
— Есть. В бардачке.
Выхожу из домика.
Лес шумит вокруг, где-то вдалеке слышен тот самый вой, который заставлял меня вздрагивать ещё недавно. Но сейчас я слишком сосредоточена на своей задаче, чтобы обращать на это внимание. Открыв дверь джипа, нахожу аптечку и возвращаюсь обратно.
Саша всё так же сидит у камина, скрестив руки на груди. Он наблюдает за мной с лёгкой усмешкой, когда я кладу аптечку на стол и открываю её.
— Ты что, собираешься меня лечить? — спрашивает он с ноткой иронии в голосе.
— А ты думал, я буду сидеть и смотреть, как твоя губа превращается в рассадник микробов? — огрызаюсь я, доставая из аптечки антисептик и ватные диски.
— Ну ладно, доктор Полякова, — сдаётся он. — Только будь нежной.
— Сиди смирно и не умничай, — строго говорю я, подходя ближе.
Он чуть наклоняется вперёд, и я аккуратно начинаю обрабатывать рану. Антисептик щиплет, и Саша морщится, но ничего не говорит. Его взгляд сосредоточен на моём лице. Я стараюсь не встречаться с ним глазами, но чувствую это пристальное внимание.
— Ты всегда была такой заботливой, — тихо говорит он, нарушая тишину.
— Не льсти себе. Это просто чувство вины, — отвечаю я, стараясь сохранять нейтральный тон.
— А мне кажется, ты просто не можешь видеть меня раненым, — продолжает он с лёгкой улыбкой.
Закатив глаза, отступаю на шаг назад, убирая использованный ватный диск.
— Всё. Готово. Теперь ты официально спасён от микробов.
  
Саша касается своей губы пальцами и кивает.
— Спасибо, Лида.
— Не за что. Но в следующий раз подумай дважды, прежде чем устраивать такие сцены с похищением.
Он улыбается шире, несмотря на боль в губе.