Саженец (СИ)

— Что? Какой еще порт? — перебил его рыжий ведун.
— А место такое, чтобы много лодок разом могли пристать. Например, прибывая для торга. Мда. И на эту сторону Днепра надо бы мост перекинуть или иную ладную переправу.
— Эко ты замахнулся! — хохотнул «мухомор». — Через такую реку и мост⁈ Мыслимо сие⁈
— Да какую такую? Тут и ста метров, наверное, нет. Кхм. Шагов ста пятидесяти. Не речка-переплюйка, но и не величина великая. Большой мост да по всем правилам, особливо каменный, конечно, ставить сложно и долго. А вот наделать лодок да по весне скреплять их, пуская поверх настил, вполне можно. По такому настилу и человек пройдет, и лошадь с коровой, и повозка. Чем вам не мост? Он так и называется — наплывной. Но и без него можно поначалу. Тут вбить могучее бревно и там. Между ними перекинуть канат покрепче, просмолив, чтобы не гнила. Ну это такая толстая и крепкая веревка. Натянуть. А потом гонять с одного берега на другой простой плот, по ней тягая. Для чего ворот какой поставить или еще чего. Видишь? Сделать-то по-разному можно. Потом же, как обживемся, и ладный мост возвести на опорах каменных.
  
— Сделать-то можно, но зачем? — чуть прищурившись, спросил «мухомор».
— Отсюда дневной пеший переход до речушки, через которую в Сож можно выйти. Ежели дорогу прорубить через лес — торг пойдет. Да и помощь в случае угрозы дойдет скорее. Особенно если с юга по Днепру враг идет…
Так и беседовали.
В понимании ведунов Беромир сюда приехал поглядеть, что они ему подобрали. А поди ж ты — вон как размахнулся. И крепость, и мост, и порт, и многое иное раскидывая по округе, рисуя весьма масштабную стройку. Чем на удивление стал сводить ведунов с ума. Они-то таким воображением не обладали.
Беромир это почувствовал. Поэтому давая им перевести дух и немного успокоится, встал и пошел прогуляться вдоль берега, бурча себе под нос старое стихотворение:
— Мы в мир принесем чистоту и гармонию[3]…
— Что ты там говоришь? — окликнул его «мухомор», у которого еще и слух был весьма острый.
— Я говорю, что это не трогайте, это заряжено. — хохотнул парень, отвечая ему на все том же русском, совершенно ему не понятном…
[1] Сож по одной из версий связано с финским словом susi, означающее волка. В частности, так считают опоров В. Н., Трубачёв О. Н, отразившие это в своей работе Лингвистический анализ гидронимов Верхнего Поднепровья. — М., 1962. — С. 208. Иными словами, топоним финно-угорский, попавший в славянские языки, скорее всего, через балтские.
[2] Праиндоевропейское название медведя «арктос» или «харктос», откуда латинский «урсус» и греческий «арктос». Старые написания Орши «оръша» или «ръша» (что до первой палатализации дает «оръха» или «ръха»). Как-то так, вероятно, праславяне медведя и называли. Слово «бэр» (бурый) стало первым эвфемизмом, сохранившимся в слове «берлога», да и. Собственно «медведь» стал уже эвфемизмом на эвфемизм (на «бэр»).
[3] Здесь имеется в виду стихотворение Дмитрия Климовского (если верить мнения в сети).
 Часть 2 
 Глава 2 
168, травень (май), 24
— Мой брат разбит! — воскликнул Сусаг, грозно глядя на склонившихся перед ним людей.
— Вмешались боги. — тихо и робко произнес старший из них оправдываясь.
— Арак говорил, что скорее небо упадет на землю, чем этот лесной дикарь сумеет его разбить. Но ныне брат мертв! И с ним полегло много отправленных мною воинов!..
Сусаг говорил, с трудом сдерживая свое бешенство. В его голове просто не укладывалось то, что произошло.
Как?
КАК⁉
С тем же успехом они могли поехать на лошади по степи, да утонуть на пригорке.
— Милый, — произнесла супруга. — Давай послушаем, что они скажут.
Сусаг резко обернулся на нее, бешено вращая глазами. И даже опустил руку на рукоятку меча, но… спустя несколько секунд немного остыл, вспомнив, что именно она отговаривала его от этого похода.
— Ты что-то знала? — наконец, спросил он.
— Я знала, что Фарн благоволит зятю моего брата. А его благоволение — сила непреодолимая. С ним даже неумеха сумеет многое.
— Это так, — тихо добавил старший из ответчиков, — Фарн ему благоволит. Да и она сам не неумеха. Кроме того, у его людей ладные брони с оружием. И строю они обучены.
— Строю⁈ — удивился Сусаг.
— Подобно ромеям, хотя и не так. У них огромные щиты, которые прикрывают от колена до плеча. Из-за чего очень сложно по ним попадать из лука. Почти все летит либо в этот щит, либо мимо.
— И вы не бросились на них с копьями?
— Они всегда оказывались в неудобном для такого натиска месте. Или за завалом из деревьев, или возле построек, или еще как. Беромир знал о том, как мы воюем, и старался не дать нам удобного момента. Да и копья их метательные…
— Ромейские, — перебил старшего второй ответчик. — Я ходил с языгами в набег на ромейские земли. И видел такие метательные копья. Они ужасны! Легко пробивают любую нашу броню.
— И откуда они у этих лесных дикарей? С порогов мне не сказывали, что не возили в те края хоть какое-то оружие.
— Верно они его сами делают. Ибо копий тех ромейских много. Да и легкие копьеца тоже вредят немало.
— Это какие?
— Вот, — произнес старший из ответчиков, достав дротик из тряпки, в которую он был обернут. — Я вынул его из руки брата, — кивнул он на соседа.
— Это индийское железо! — восхищенно произнес один из приближенных бега.
— Что⁈ — удивился тот.
Советник молча вышел вперед, принял из рук ответчика дротик и внимательно осмотрел его.
— Да, это определенно индийское железо. — резюмировал он. — Только обработано грубо.
После чего повернулся и с почтением протянул дротик Сусагу.
— Это какая-то шутка? — удивился тот, осматривая изделие.
Старший ответчик медленно извлек меч и торжественно его подняв перед лицом, произнес:
— Я клянусь на этом мече, что извлек это маленькое метательное копье из плеча своего брата. Сразу, как мы сумели выйти из ночного боя. И что его бросил в нас кто-то из людей Беромира, а может, и он сам.
После чего поцеловал клинок.
И также медленно и торжественно убрал его в ножны.
— Если это так, то у него много такого железа, — медленно произнес Сусаг.
— И перебив его людей, мы сможем взять богатую добычу. — добавил второй советник. — Многие вьюки металла, который ценится на вес золота.
— Беромир под защитой богов. — тихо, но достаточно, чтобы все в шатре услышали, произнес старший ответчик.
— Это очевидно, — согласился с ним Сусаг, который в этом походе потерял большую часть своей дружины и выступал главной пострадавшей стороной.
Но советник не унимался, обратившись к ответчику.
— И почему ты так решил? Может, вы просто сами были слишком плохи?
— Он вызвал Арака на поединок. И одержал над ним победу в два удара. Хотя наш воин был верхом, а Беромир — стоял на земле.
— Это могла быть случайность.
— Когда мы шли по ночному лесу, чтобы напасть на людей Беромира во сне, то нам показалось, будто их охраняли волки. Они бежали чуть в стороне от нас и выли, привлекая внимая. А потом участвовали в бою. Да и потом, кидая факелы на соломенную крышу его дома, мы никак не могли ее зажечь. Погода стояла сухая, но солома никак не занималась.
— Это правда? — спросил Сусаг у остальных.
Те молча кивнули.
— Но как сухая солома может не загореться? — удивился тот советник, который предлагал новый набег.
  
— Нам это неведомо, — развел руками старший ответчик. — Мы бросили туда много факелов, но ничего не получилось. Они лежали на сухой соломе. Горели. Но пламя никак не могло с них перекинуться.
Сусаг повернулся к своей жене.
— Разве Фарн в таком помогает?
— Зять моего брата — ведун, посвященный Велесу и Перуну. Если ему благоволят не один лишь Фарн, а боги, то подобные чародейства не должны удивлять.