Леди с дурной репутацией

– Прекрасно! Так и говорите об этом – с неодобрительной интонацией: это сразу снимет вопросы.
Она улыбнулась:
– Мне двадцать шесть. Если все хорошо просчитать, могу ли я быть дочерью вашего деда, или мне лучше поменять возраст?
– Нет, все в порядке. Старый распутник продолжал свои игры с молоденькими девицами до самой смерти. Мне было тогда лет пять, – он посчитал на пальцах. – На тот момент вам должно было быть два года. Нет нужды в молодильном средстве.
  
Она приподняла медно-рыжие брови:
– Вы не способны считать в уме, только на пальцах?
– Способен, но пальцы использую для всех видов операций, даже для тех, что не являются абсолютно необходимыми.
– Любопытно… но, может, вернемся к более важной на этот момент?
Одна рука мисс Бентон скользнула в карман, к часам или какому-то предмету такого же размера, – через ткань платья он видел, как его обхватили ее пальцы.
Какое-то время она сидела молча, словно задумавшись, затем вытащила руку из кармана.
– Лучше зовите меня Касс, раз мы изображаем одну семью. И пусть имя вышей «кузины» тоже будет Кассандра, а то я все время буду забывать откликаться на какое-то другое.
– Ага, Кассандра, обреченная предсказательница!
– Не обреченная – проклятая. Никто ей не верил, хотя она всегда оказывалась права.
Пусть так. Его познания в греческой мифологии были неполными в лучшем случае.
– Мое крестильное имя – Джордж, – сообщил он. – Так меня и зовите. Имя расхожее и не означает ничего интересного. Вам нравится ваше?
– Оно прекрасно. Я бываю не всегда права, но люди мне верят.
– Как правило, верят тем, кто признает порочность рода человеческого, – откликнулся Джордж. – Хорошо, вы останетесь Касс. А фамилия у вас какая сейчас?
– Хм… Как насчет чего-нибудь интригующе иностранного, но созвучного Бентон, чтобы я, опять же, не забывала откликаться?
Джордж начал перебирать фамилии из готических романов, которые иногда читал:
– Бен… Бер… Бах… Хм! Может, Бенедетти?
– Пусть будет Бенедетти, – одобрила Касс. – Я потеряла голову от лихого итальянца, а он оказался жестоким подонком, и мне пришлось вернуться в лоно родной семьи.
– Это единственное, что может объяснить ваш неожиданный приезд и отсутствие багажа!
– Синьора Бенедетти – дама изобретательная, – заметила она горделиво. – Только так можно было сбежать от жестокого мужа: без вещей, словно вышла на минутку.
– Стоит ли нам рассматривать вариант, при котором эта отвратительная личность станет разыскивать вас?
– Нет необходимости, – губы ее дрогнули, но глаза оставались веселыми. – Он потерял ко мне всякий интерес, как только понял, что у меня нет приданого, и даже не стыдился демонстрировать своих любовниц.
– Мерзавец! – Джордж встал и протянул ей руку. – Вам нужно носить кольцо, если вы замужем. Позвольте мне подыскать что-нибудь, пока вы устраиваетесь в своей спальне. Дворецкий вас проводит, а оказывать услуги будет горничная моей матери. Сейчас начнем представлять вас, синьора Бенедетти.
– «Миссис» подойдет лучше.
Она тоже поднялась, вложив свою руку в его ладонь.
– Все-таки я англичанка, как и вы, так что не будем ничего менять.
Джордж тут же вспомнил, как коснулся языком ее ладони. О чем он тогда думал? Ни о чем, просто так ему тогда захотелось, а вот в этот момент он почувствовал желание пожать ее пальцы.
Она инстинктивно ответила на пожатие, и ему не было понятно, означает ли это что-нибудь.
Звонком Джордж вызвал дворецкого и представил ему гостью, миссис Бенедетти, дочь покойного герцога. Бейлис имел некоторое представление о слабостях старого герцога, поэтому нисколько не удивился.
– Конечно, милорд.
Бросив хозяину понимающий взгляд, он повел Касс в зеленую спальню, принадлежавшую сестре Джорджа до замужества, – самый приемлемый вариант для гостьи, связанной с семьей узами родства.
Все это не про Кассандру. При этой ее скептической усмешке, музыкальном голосе и ясном уме для Джорджа не существовало опасности забыть, что Кассандра Бентон не имеет к его семье никакого отношения.
Этажом выше, над гостиной, располагались комнаты его родителей. Он постучал в дверь материнской спальни, не очень рассчитывая на ответ. В этот час герцогиня всегда пребывала в сумеречном состоянии – полусна-полубодрствования.
Осторожно отворив дверь в спальню, Джордж увидел, что ничего не изменилось: герцогиня лежала в постели, хотя занавеси на окнах были раздвинуты и комнату заливал дневной свет, а на ней было утреннее платье. Помещение, как и все в доме, было тщательно убрано и вычищено, однако в воздухе висел пыльный запах засохших цветов.
– Мама! – тихонько позвал Джордж, опять не очень рассчитывая на ответ. – Я хочу тебя кое о чем попросить.
Ему пришлось в конце концов разыскать горничную матери и попросить принести шкатулку с драгоценностями. Джордж нашел Гатисс в гардеробной. Степенная женщина преклонного возраста занималась мелкой починкой одного из платьев герцогини. За последние годы ей редко давали поручения, связанные с драгоценностями, поэтому она, оживившись, забрала ключи от шкатулки принесла в спальню хозяйки.
– Но Лили умерла, – послышался голос герцогини, когда горничная отперла шкатулку. – Зачем тебе ее кольцо?
Джордж застыл на месте, Гатисс – тоже, с рукой, лежавшей на шкатулке. Герцогиня почему-то выбрала именно этот момент, чтобы вдруг вернуться в реальный мир. И как догадалась, что ему нужно именно это кольцо?
Да, Джордж когда-то был помолвлен, но его избранница умерла. Так что, конечно, ему не нужно это кольцо.
Это была давняя потеря, и сейчас боль, с нею связанная, уже превратилась в память, оставив шрам на том месте, где была рана, который иногда давал о себе знать.
Джордж медленно обернулся. Несмотря на то что мать не вставала с постели, глаза у нее были открыты и взгляд оставался ясным. Он уже почти забыл, что глаза у матери такие же голубые, как у него.
– Да, – повторил Джордж, – Лили умерла, но мне нужно это кольцо.
Руки ее неуверенно шевельнулись и легли на тяжелое кружево, которым был отделан ворот платья.
– Ты что, собираешься жениться? Почему я ничего не слышала об этом?
– Нет, матушка, кольцо нужно, чтобы помочь одной из наших родственниц.
Джордж уже подумал услать Гатисс и все рассказать матери, но герцогиня опять закрыла глаза.
– Возьми кольцо с изумрудом, – послышался ее слабый голос. – Его несколько лет никто не надевал, хотя оно очень красивое.
Ну слава богу! Он получил материнское благословение, хотя она так и не узнала, для чего все это.
– Пожалуйста, откройте шкатулку, – распорядился Джордж, повернувшись к Гатисс. – Какое бы оно ни было, это кольцо с изумрудом, я его заберу.
Объяснения были необходимы, чтобы контролировать разговоры в помещении для слуг, поэтому он постарался быть ближе к правде, а также к истории, которую уже услышал дворецкий.
– Это близкая родственница старого герцога, – деликатно заметил Джордж. – Она останется с нами, потому что ей нужна защита от жестокого мужа. Дама сбежала от него не то что без кольца, а практически без вещей, но мне хотелось бы, чтобы ее замужний статус был ясен всем.
– Конечно, милорд, – согласилась Гатисс, словно в словах молодого хозяина не было ничего странного.
Джордж забрал кольцо, на которое она указала, и сунул его в карман, потом вышел из спальни и поднялся на следующий этаж, где располагалось еще несколько комнат: его спальня, каморка-лаборатория, а через коридор – зеленая спальня его сестры, в которой теперь поселилась мисс Бентон, в данный момент отсутствовавшая.
  
Белое покрывало на кровати лежало нетронутым, вещей тоже не было видно.
Джордж отправился на поиски Кассандры и обнаружил ее в своей второй комнате – той самой, которую выторговал для себя как условие возвращения под родительский кров. Это была самая маленькая спальня, но там имелось огромное окно, которое выходило на север и перехватывало косые лучи солнца практически в любой час дня. Окно обрамляли тяжелые портьеры, которые при необходимости можно было сдвинуть и прекратить доступ свету.