Девятнадцать лет спустя... (ЛП)

На пятый день после прибытия Люциуса она, наконец-то, спустила ноги с кровати: ей было так больно, что Гермиона не была уверена, а сможет ли пережить еще один день в постели. И поэтому они провели его, валяясь на пляже и бездельничая под лучами ласкового осеннего солнца. Погода с каждым днем становилась все прохладнее и прохладнее, но все же была значительно теплее, чем в Англии, и поэтому дни, проведенные на пляже, по-прежнему были просто чудесными и расслабляющими.
Поппи была вне себя от удовольствия из-за того, что снова попала под покровительство прежнего хозяина, и довольно мурлыкала что-то себе под нос, готовив им завтраки или работая в саду. В один из дней Гермиона подошла к ней с нерешительным вопросом: довольна ли эльфийка тем, что теперь они так близки с Люциусом. Но Поппи быстро заверила ее, что все это невероятно приятно и что она очень рада завязавшимся отношениям между былым хозяином и новой госпожой.
Как только Гермиона преодолела свое первоначальное замешательство по поводу заявления Поппи, она с удивлением и недоверием выслушала обиженное признание эльфийки с жалобой на Нарциссу, которая была мастеру Люциусу не очень хорошей женой и даже была суха с ним. Поппи знала о романе той и была очень рассержена ее холодным отношением к мужу.
Конечно, Поппи сразу же захлестнул ужас, когда она проболталась. И Гермионе даже пришлось вмешаться и удежать обезумевшую эльфийку, прежде чем та не разбила голову об духовку. И только после неоднократных клятв, что Гермиона никому не расскажет и сохранит все в тайне, ей удалось наконец успокоить проштрафифшуюся служанку. Угомонив верещания Поппи, Гермиона обняла ее, чтобы потом направиться во внутренний дворик и поискать там Люциуса.
Ей нравилось наблюдать, что тот потихоньку избавляется от всегдашнего напряжения и расслабляется с ней. Он даже превратил часть своих тяжелых одежд в легкие светлые брюки с рубашками и, к удивлению Гермионы, даже согласился купить скромные купальные трусы; она знала, что он не привык показываться в нижнем белье публично, даже если они и были на пляже вдвоем.
Однажды во время второй недели этого импровизированного отпуска Гермиона организовала для них экскурсию по близлежащим виноградникам, и они провели чудесный день, путешевствуя по зеленым ароматным полям и узнавая о различных сортах винограда, выращиваемого на острове.
После экскурсии владельцы виноградника устроили для них легкий обед и дегустацию вин, и Люциус снова удивил ее, довольно комфортно пообщавшись с семьей маглов-владельцев, прежде чем купить у них целых шесть ящиков их лучшего вина. В целом они провели на виноградниках восхитительный день, и вернулись на виллу расслабленными, счастливыми и немного подвыпившими.
Оставшуюся неделю они посвятили осмотру континентальных достопримечательностей побережья Французской Ривьеры. Они начали с того, что сели на паром до Йера, где взяли на прокат машину и проехали сто десять километров до Ниццы. Там они прошлись по Английской набережной, по этому знаменитому променаду, известного своими синими шезлонгами и живописными видами. Даже сейчас, когда сезон спал, здесь было полно людей, которых они с радостью обошли и направились регистрироваться в отель.
Девятиэтажный Палас-де-ля-медитерран был знаменитой площадкой для богатых искателей удовольствия на Французской Ривьере. Расположенный прямо на Английской набережной в старой Ницце, он отличался высоким фасадом в стиле арт-деко и просторными люксами со всеми современными удобствами, включая телевизоры с плоским экраном, высоскоростной интернет и электрические жалюзи.
Гермиона знала, что Люциус был ошеломлен магловскими прелестями, но почему-то ей даже хотелось поделиться с ним этой частью своего мира. В первый день они устроились, заказали обслуживание в номер и занялись любовью. А потом она решила познакомить Малфоя с порнофильмами, которые он выдержал ровно десять минут, пока на экране не возник крупный план еще более щедро одаренного мужскими статями актера.
И Гермионе пришлось остаток ночи доказывать, что мужские стати самого Люциуса более чем достаточны для нее… причем доказывать это громко и несколько раз.
  
"И впрямь, какой женщине будет мало двенадцатидюймового, да еще и умелого члена?" — устало думала она, когда Малфой пытался уговорить ее на четвертый раунд.
Следущим утром они проснулись рано и весь день бродили по уличному рынку вдоль Кур Салейя, с его цветами всех форм и оттенков, а также изобилием спелых фруктов, по многочисленным кафешками и сувенирным лавочкам, в которых Гермиона могла купить подарки всем, кто ждал ее возвращения домой.
А ближе к вечеру они направились в Старую Ниццу, наполненную своей особой атмосферой и шармом. Там, на этих узких улочках, было еще больше магазинчиков, где Гермиона смогла прикупить изделия местных ремесленников. К счастью, потом ей удалось найти заброшенный переулок и уменьшить все свои пакеты до размеров кармана, иначе она никогда бы не смогла унести эти покупки.
Наконец, измученные и голодные, они остановились на ужин в одном замечательном ресторанчике, славящимся лучшими морепродуктами в округе, но Гермиона выбрала его из-за интимной обстановки и уютных уединенных столиков. Там они провели остаток вечера, угощая друг друга самыми сочными, самыми лакомыми кусочками со своих тарелок и запивая все это поистине божественным вином.
После ночи долгой, неспешной любви, в которой Гермиона продемонстрировала Люциусу некоторые свои таланты, они лениво провели утро, завтракая в постели. После нескольких чашек крепкого ароматного кофе и очередного раунда жаркого секса они направились в известный в Ницце археологический музей и на римские руины. Там они прошли через развалины римской архитектуры и древних бань. Внутри археологический музей содержал интересную смесь исторических и археологических экспонатов из этой части Франции, но в целом это была не очень обширная коллекция, поэтому они пробыли там всего несколько часов, прежде чем отправиться домой.
В итоге, оба они прекрасно провели время, хотя со временем и начали скучать по тишине и уединению виллы. Выписавшись из отеля, они поехали обратно в Йер, сдали арендованную машину и смогли только успеть на последний ночной паром обратно к себе на остров.
А когда вернулись на виллу, было уже совсем поздно, они очень устали, и поэтому легли спать сразу после еще одного сеанса быстрого, но страстного сеанса. И только на следующее утро, спускаясь к завтраку, Гермиона заметила письмо, лежащее на кухонном столе. Письмо было адресовано ей и было оно от министра магии. Гермиона вздохнула, открывая его. В нем отнюдь не могло быть хороших новостей.
Письмо предписывало Гермионе немедленно вернуться в Лондон, так как ее боссу, Амелии Боунс, понадобилась неотложная медицинская помощь, и Гермионе нужно было взять ее дела на себя, пока та не поправится. Гермиона с облегчением прочла, что хотя Амелия и не находится в тяжелом состоянии, она не может выполнять свои обязанности в министерстве, и поэтому так или иначе Гермионе придется ее подменять.
Ей и впрямь не хотелось покидать это идиллическое место, которым наслаждалась последние три недели, но она знала, что у нее нет выбора.
Гермиона отправила быстрый ответ, сообщив министру, что завтра вернется на работу, и записку Амелии с пожеланиями скорейшего выздоровления. Сделав поднос с завтраком из "бенье" и свежим кофе, она вышла на улицу, чтобы смягчить Люциуса порцией сладенького и кофеином, прежде чем сообщить ему новость.
Люциус воспринял новость достаточно хорошо, учитывая все обстоятельства, но Гермиона чувствовала, что он тоже не горит желанием возвращаться в Англию. И потом, между ними стоял, как трехсотфунтовая горилла, вопрос, который они все еще не обсудили: и это был реально очень большой вопрос "что же теперь будет?"
Нельзя было отрицать тот факт, что последние две недели были просто замечательными. Одни только занятия любовью были событием мирового класса, но еще Гермиона наслаждалась непринужденными беседами, которые происходили между ними и добродушными спорами обо всем на свете. Могли ли между ними сохраняться такие отношения и после обращения к оценивающему сообществу?