Внезапно женат, или Хозяйка маленькой гостиницы
Мои тревога и волнение по поводу сегодняшнего утра сами собой улетучиваются. Им на смену приходит уверенность в том, что всё будет хорошо. А когда постель внезапно проминается под весом вскочившего к нам фракиса, а сам зверёк забирается ко мне под руку, я и вовсе расслабляюсь.
Ну, в конце концов, не убьёт же меня этот дракон. Правда?
Глава 2. Внезапно женат
Дерек Расмус
Утро наступает ужасающе быстро. Кажется, я только голову до подушки донёс – а тут уже наглое солнце бьёт прямо в закрытые глаза. Кстати, а почему это у меня шторы не задёрнуты?
Поднимаю веки, которые кажутся пудовыми, и в шоке смотрю прямо перед собой. Комната не похожа на гостиничные покои. Скорее на чью-то уютную спаленку. Каменные стены кое-где задрапированы зелёными полотнами, несколько дверей в соседние комнаты. А может, и вовсе на выход. Я ума не приложу, где нахожусь. Единственное окно, через которое меня и достало убийственное утреннее солнце, не даёт шансов разглядеть обстановку снаружи. Из мебели в комнате: несколько книжных шкафов, небольшой гардероб, софа и рабочий стол с придвинутым вплотную стулом. И узкая кровать, которую я и делю со странным созданием.
– Во дела-а-а-а! – недоумённо присвистываю я, наблюдая какую-то розовую мочалку буквально перед носом.
Более того, обладательница этой мочалки спит в моих объятиях! Это сколько мы вчера с Эдвином выпили, раз я не помню, кого с собой в койку утащил?!
Отодвигаюсь от незнакомки, но та и не думает оставаться на месте. Сонно вздохнув, девушка разворачивается и остаётся лежать на спине. С моей рукой под ней!
И я бы уже встряхнул задержавшуюся в моей койке птичку лёгкого поведения, да только есть три факта, которые заставляют меня застыть в немом изумлении.
Первое – мой фракис благополучно спит под боком у девушки. Ноки близко к себе ни одну барышню не подпускает. Бывало, его приходилось за порог выставлять, чтобы не мешал ночь с пользой проводить. А тут спит, ещё и урчит!
Второе – незнакомка оказывается хороша собой. Даже не так! Она чудо как хороша. У меня опыт в оценке женских прелестей большой, но даже тут я готов признать: такие красотки в мою койку попадают редко. У малышки тонкие черты лица, пухлые губы и пушистые ресницы, которые отбрасывают тени на нежные щёчки. Фигура тоже под стать – под тонким хлопком ночной рубашки угадываются и узкая талия, и крутые бёдра. А от вида груди, которую обрисовывает ткань, у меня рот слюной наполняется. Да и в пах ощутимо бьёт.
И ведь не скажешь, что такой нежный цветочек занимается далеко не благородным делом.
Но всё настроение портит факт номер три. На моих запястьях с какого-то хрена сияет метка истинности! Тёмно-синие чешуйки сигнализируют, что судьба в качестве истинной пары подарила мне сапфировую драконицу. Перевожу взгляд на мою ночную загадку. На её руках сияют золотистые чешуйки, и это выносит вполне однозначный приговор.
Дерек, ты попал!
Не могу сказать, будто не рад тому, что наконец-то обрёл истинную. Только странно это всё. По рассказам друзей, обретших любовь всей жизни, осознание истинности подобно фанфарам в душе. Солнце начинает светить ярче, воздух ощущается вкуснее, а мир сужается вокруг любимой.
И глядя на девушку в моих руках, я не могу сказать, что ощущаю весь этот калейдоскоп эмоций. Да, она красивая, притягательная. Уверен, ночью мы не раз отожгли. Но чтобы видеть только её и больше ничего… Хм-м-м, что-то нет такого.
Осторожно протягиваю руку и касаюсь разметавшихся по подушке волос. Не мочалка, однозначно не мочалка. Мягкий шёлк, переливающийся тёплыми искрами под солнечным светом. Эта игра завораживает, и я на секунду даже выпадаю из реальности.
Сердце резко ухает, будто до этого оно пропустило несколько ударов. Что это? Что со мной? Раздражение накатывает так же быстро, как и необычные чувства. Я не люблю, когда чего-то не понимаю, а потому пора прояснить ситуацию.
– Эй. – Осторожно толкаю в плечо заспавшуюся красотку. – Проснись!
В ответ я получаю недовольное бурчание Ноки, который взмахом крыльев поднимает маленький шторм в комнате.
– А? Что?! – Незнакомка тут же вскакивает.
Не удержавшись на узкой койке, она с грохотом валится на пол и, вскочив, с дикими глазами пялится на меня. Я еле удерживаюсь, чтобы не заржать. Но вид взволнованно поднимающейся груди резко направляет мысли в ином направлении.
– Эй! Ты! – В меня прилетает подушка. – Мои глаза выше!
– Привет. – Я широко улыбаюсь, с трудом отведя взгляд от будоражащей картинки. – Думается, ночью тебя все устраивало: и куда я смотрел, и что я делал. Кстати, а что именно я делал?
Взглядом впиваюсь в лицо незнакомки, щёки которой трогает нежный румянец. И вот тут ловлю второй удар в сердце. Малышка выглядит такой растерянной, что хочется подойти и укрыть от любой угрозы. А когда наши взгляды пересекаются, я получаю очередной удар, кажется, в самую душу. В тёмно-синих глазах, таких глубоких, что воды Северного моря кажутся лужицей, плещется тревога напополам с обречённой решимостью идти до конца. Я это чувствую, даже не будучи аметистовым драконом. Словно её эмоции пропитывают меня самого.
– Слушай, если я сделал что-то плохое, ты так и скажи, – хмурясь, произношу я.
Делаю шаг, намереваясь обойти кровать. Моя нагота мне вовсе не мешает, зато явно смущает малышку. Девушка сначала шугается в сторону, а потом будто берёт себя в руки и замирает на месте. На её лице появляется натянутая улыбка, которую она, уверен, считает добродушной.
– Что ты, муж мой, эта ночь была лучшей в моей жизни!
Малышка продолжает изображать счастье, да только я не верю ей. Может, потому, что остро чувствую её состояние, а может, потому, что Ноки в этот момент подходит к ней и ласково бодает головой в руку. Одновременно выпрашивает ласку и пытается приободрить девушку. А мой фракис не станет абы какую девицу утешать.
– Значит, всё-таки муж, – произношу я, снова рассматривая запястья.
Метка не исчезла, что, в принципе, нормально. В присутствии истинной она будет сиять, показывая всем окружающим, кто здесь парочка.
– А как тебя зовут, жена моя? – не удержавшись от сарказма, уточняю я.
И то, как раздуваются от возмущения щёки жёнушки, почему-то приносит мне больше удовлетворения, чем огорчения. Пускай лучше так, чем та обречённость, что до этого светилась в её глазах.
– Ах ты ж гад чешуекрылый! А пел-то вчера как! В койку затащил и сразу имя забыл!
Моя половинка хватает простыню, которая служила нам одеялом, и уже замахивается на меня, как я рывком оказываюсь рядом с ней и одним махом роняю на кровать. Не дав добыче опомниться, заваливаюсь сверху и пригвождаю такое желанное тело к постели. Оттого, как она ощущается подо мной, мышцы простреливает сладкой истомой.
– Ты что делаешь?! – Малышка испуганно затихает подо мной, чем несказанно удивляет меня.
– Закрепляю начатое, – урчу я, почти касаясь её губ.
Веду вдоль, играя с женой и испытывая собственную выдержку. Тело уже давно рвётся в бой, но мне нравится это балансирование на грани. Целую осторожно, проверяя реакцию малышки. Жена прерывисто вздыхает, отчего я всё-таки срываюсь. Целую жадно, нагло преодолевая сопротивление. И не понимаю, почему оно вообще есть. Раз метка проявилась, значит, мы ночью не только обжимались, но и секс был. Чего она отбивается?!
– Талири! Госпожа Морвейн! – Стук в дверь больше похож на попытку её выбить.
– Открой, пожалуйста, – просит меня Талири.
И снова вздыхает так, что мне хочется не дверь открыть, а стучащего на хрен послать. Наплевав на всё вокруг, тянусь к губам девушки, но натыкаюсь на искренний испуг в её глазах. Да чего ты боишься-то? Не девочка же…
– Талири! – Грохот становится совсем невыносимым. – Господин Жабшто уже внизу! Он уже поднимается!
– Жаб… Кто?! – Думая, что ослышался, я поворачиваю голову к двери, и в этот момент Талири спихивает меня с себя.