Андре, или Спасательная операция на планете WZ8KJ (СИ)
«Не заходя домой, без багажа, будь на проверке безопасности космопорта точно в 8:42». Эту записку я царапал в том же шкафу. Если там есть камеры, то все равно ничего не получится. Если нет, то идеальное место!
Когда чемодан был уложен, а крышка багажника закрыта, я сердитым тоном потребовал от Андре двадцать кредитов за сломанный чемодан. Я боялся, что парень не поймет моей игры и поведет себя как-нибудь не так. Еще больше я боялся, что он захочет вернуть мне семьдесят кредитов, заплаченные ночью. Любой деньги-трансфер легко отследить, и подобная уступчивость портье могла вызвать подозрения.
Андре, однако, стал возражать, вежливо, но с очевидным нежеланием платить. Я, находясь в шаге от него, видел, как неестественно он играет, видел, что он в полном недоумении от происходящего, что он напуган, что мысли его сейчас заняты чем угодно, но только не этой несчастной двадцаткой. Со стороны, надеюсь, все это в глаза не бросалось. Звучал Андре во всяком случае как самый заправский скупердяй. Он даже начал торговаться, и мы потратили минуты три, увлеченно называя разные числа, пока, наконец, не сошлись на пятнадцати кредитах.
Деньги-трансфер звякнул, и я, гордо задрав нос к потолку такси, уехал в космопорт.
========== Глава 12. Операция по извлечению ==========
В 8:41 я медленно приблизился к стойке №2 проверки безопасности. Их, этих стоек, к орбитальной капсуле примыкало всего две, так что не ошибешься. Остальные были вне огороженной энергополем зоны и вели к местному транспорту между селениями планеты.
В 8:42 с другой стороны подошел Андре. К стойке №1.
Поставленный мною баг будет работать лишь 120 секунд. Чем дольше, тем больше вероятность, что его выявят. Для систем безопасности и 120 секунд — целая вечность! Так что все теперь зависело от сообразительности этого санитарного доктора или кем там этот горе-портье был на самом деле.
Я вытянул указательный палец, поднес его к считывающему устройству и замер, избегая даже случайного взгляда на Андре. Для камер слежения человек у прохода к орбитальной капсуле и так является сильным раздражителем, а уж если мы начнем переглядываться или переговариваться, то распознавание нестандартной ситуации произойдет мгновенно. Уж я-то знаю!
Я представлял себе, сколько потенциально «опасных» ситуаций, движений, поведенческих реакций, слов, взглядов отслеживает система безопасности космопорта у входа в орбитальную капсулу. Миллиарды. Или миллиарды миллиардов. Обмануть ее невозможно. И это кроме того, что система проверит все – ДНК, состав выдыхаемого воздуха, отпечатки пальцев, тысячу двести точек лица, радужку и глазное дно, переплетение капилляров в пальце, давление ног на пол…
Моей единственной надеждой было то, что никто не догадался заложить в систему одну простую проверку — количество людей. К проходу подошли два человека, хотя в капсуле должен лететь один. Любой здравомыслящий программист систем безопасности ведь решит, что одной только проверки ДНК за глаза хватит. А там ведь еще и переплетение капилляров проверяют! И еще миллион всего! А потом, к тому же, будет проведена сверка файлов и регистрационных записей! Как догадаться, что нужно при этом еще и просто посчитать людей на входе: один, два…
Нельзя, конечно, сбрасывать со счетов охранников-людей, в упор разглядывавших нас. Они не тупая программа, они, блин, думать умеют…
Секунды шли, сердце стучало, ничего не происходило. Андре никак не делал того, чего я от него хотел.
Нужно было открытым текстом написать! А я так измучился, выдавливая на бумаге первые фразы, что решил, что это-то само собой разумеется!
Ну же, тупое животное! Догадывайся! Давай же!
На самом краю поля зрения что-то неясное, думаю, рука Андре, протянулось к считывающему устройству. Раздался громкий «бип», и я, едва не подскочив от напряжения, стремительно приложил палец к своему терминалу. Бипнули теперь и мои ворота.
Неведомое количество проверяемых параметров ушло на анализ. Вернулись ответы. Прошла сверка файлов. И через три миллионных доли секунды ворота открылись.
Энергополе образовало тоннель, и я вышел из государственного пространства данной планеты в трансферную зону. Одновременно со мной прошел через свои ворота Андре.
Всего две минуты, сто двадцать секунд, запросы от считывающих устройств космопорта, пришедшие с интервалом не более 2 секунд друг от друга, направлялись в один и тот же информационный канал с преференцией на мой личный файл. Система воспринимала нас как одного человека. И она зарегистрировала и меня, и Андре как одного человека, меня. И пропустила, благо мои анализы подтвердили, что на входе действительно стою я.
Боюсь, правда, я в одной-двух копиях также отправился и в какое-то из селений планеты — в этот момент на других воротах стояла целая очередь.
Андре, неуверенно оглядываясь, с испуганными глазами, прошел в капсулу и сел на свободное место.
Я бухнулся в кресло сразу около входа. Пусть меня видят.
Кроме нас, внутри больше никого не было. Рейс ведь чартерный, только для меня. Следующий будет неизвестно когда. Наверное, когда на эту планету припрется следующий командировочный. Если только он умудрится ни с кем не переспать.
Робот закрыл ворота и дал старт. Капсулу качнуло, и она стала медленно подниматься через толщу океана на поверхность.
Как быстро они поймут, что двух человек с одним и тем же именем и тем же регистрационным номером не бывает? Как быстро они хватятся Андре? Как быстро обнаружат баг? Я не был слишком высокого мнения об их системах, но больше, чем на двадцать минут, не рассчитывал. Впрочем, баг они не обнаружат никогда, он уже самоуничтожился. Хоть какая-то польза от двух лет протирания штанов в университете!
Было страшно. По-настоящему страшно. Такого страха я никогда в жизни не ощущал и даже не подозревал, что он такой существует. Хорошо бояться, когда прыгаешь с горы на крыльях — ведь в случае чего тебя все равно найдут, соберут по кусочкам, и будешь как новенький. Хорошо бояться, когда не можешь хорошо выполнить задание босса — в самом крайнем случае тебя просто уволят. Хорошо бояться, когда идешь на ограбление банка — ведь, если все пойдет не так, тебя лишь упекут на перевоспитание года на три. А что меня ждет здесь? Рабство? Пожизненное рабство? А Андре что ждет?
Пока капсула скользила через толщу светящейся одноклеточной органикой воды, мы не сказали друг другу ни слова. Смотреть на красоты флюоресцирующего океана, в котором, впрочем, не было ни одного многоклеточного существа, мы тоже не могли — было не до того. Так и сидели, пялясь невидящим взглядом перед собой. Правда на той скорости, которую развила капсула, мы бы все равно ничего не увидели.
Наконец, точно по расписанию, через восемь минут, капсула стала прогрызаться через толщу льда, покрывавшего океан. Тут было бы поинтереснее, если бы у нас были силы смотреть в иллюминатор. Десять километров льда — это вам не шутки!
Еще через три минуты мы выскочили на поверхность. То есть, если соблюдать формальности, в космическое пространство. Что-то застучало, зажужжало, загудело, и через десять секунд мы стартанули уже на граверной тяге.
Теперь они не смогут нас вернуть в порт отправки. Во всяком случае, сразу.
Но смогут выключить двигатели. Мы проболтаемся несколько суток в космосе, без еды, воды и всякой надежды. А потом они либо сподобятся как-нибудь слепить корректирующий код и вернуть нас на дно океана, либо не смогут, и у нас закончится воздух.
Двигатели продолжали включаться и отключаться, корректируя курс. Каждый раз, когда они включались, я вздыхал с облегчением. Всякий раз, когда выключались — едва не впадал в панику.
Через четыре минуты система сообщила об обнаружении почтово-грузового. Транспорт, конечно, не соглашался тормозить, но он соглашался открыть один из шлюзов. Если бы он и на это не соглашался, всякая связь галактики с планетой WZ8KJ прекратилась бы навсегда.
Я, наконец, нашел в себе силы выглянуть наружу. Конечно, никакой планеты-океан давно уже видно не было. Собственно, и их солнечную систему уже было не разглядеть. Но они все еще могли отключить двигатели…