"Фантастика 2025-15". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
В мертвой тишине раздается звон упавшей на стол ложки, вывалившейся из рук тети Томы. В ожидании ответа или хоть какой-то вразумительной реакции на мои слова я поднимаю кружку и отпиваю крепко заваренный чай, чтобы смочить пересохшее горло. Слышу, как открывается входная дверь и раздается звонкий голос Вики:
– Мы пришли! Вы закончили пытать моего Филечку?
– Филечку? – Витек закатывает глаза и смеется ломаным подростковым смехом.
– Баба, я пить хочу! – заявляет появившаяся на пороге кухни Ксюша.
Тетя Тома вскакивает, чтобы налить воды внучке.
– Спасибо, мам, все было вкусно! – Витек встает из-за стола. – Я пойду, поиграю, пап?
– Сядь! – командует Викин отец. – Мы не закончили! Виктория, иди к нам, тебя это тоже касается.
Пока Ксюша пьет, Витек уступает свое место сестре, и она садится, озабоченно оглядывая наши лица.
– Значит так, Виктория! – подводит итог нашей беседы Алексей Викторович. – Послушал я твоего хахаля, подумал. Он, конечно, складно поет, заслушаться можно, да только веры ему никакой. Ты уже взрослая, замужем побывала, так что живи как хочешь, да только родительского благословения на брак с этим тунеядцем от нас не жди!
– Не жди, не дадим! – часто кивает тетя Тома. – Не верим мы ему, и ты не верь!
– А ты помолчи пока, Томка! Тебе слова не давали! – Викин отец стукает кулаком по столу и звенящим голосом выносит вердикт. – Спекулянт… Бизнесмен хренов! У нас с матерью в его годы уже комната, какая-никакая, да своя, была! Гараж! Дача! Ты обута-одета-накормлена, да и Витек на подходе… И все мы с твоей мамкой сами тянули, всю жизнь лямку тащим и не жалуемся! А этот чего? Голь перекатная! Он за твой счет пытается выбраться из той жопы, в которой оказался по своей лени беспросыпной. Небось и на работу к себе ты его устроила? А начальство увидело, каков балаболка, да и погнало в шею? А ты все байкам егошним веришь? Или нарочно прикрываешь? Головой думай, Виктория, а не передком! У него на то и расчет: охмурить, окольцевать, на твоей шее вылезти, да жену свою заменить, чтобы постель грела! Увидел, что баба при должности, при квартире собственной, не страхолюдина – вот и решил в лямур сыграть! Чтобы ноги этого лодыря в моем доме больше не было.
Последние слова он произносит тихо и размеренно, и от того смысл их особенно страшен – не на эмоциях человек говорит, а рассудив все по-своему и приняв окончательное решение.
Ваша репутация у Алексея Викторовича Коваля понизилась!
Текущее отношение: Враждебность 10/30.
Вам нанесен критический урон словом: -50 % к духу и уверенности.
– Дядя Леша… – Смахнув убийственные уведомления, я еще пытаюсь хоть как-то исправить неисправимое, но он качает головой, не желая слушать.
– Я все сказал, – тихо говорит он. – Пошел вон из моего дома.
Медленно, не веря происходящему, встаю, чтобы уйти, но едва не падаю – меня знобит, тошнит и одновременно накрывает слабость. Взгляд мой туманится, и мне хочется протереть глаза, чтобы стереть с них эту непонятную пелену.
Сообщение о рухнувшей перед Викиной матерью репутации я убираю, не вчитываясь, и так понятно, что муж и жена, в данном случае, – одна сатана.
Моя девушка тем временем удерживает меня под локоть, прося, чтобы я не уходил, и, сидя прямо и глядя в одну точку, словно окаменев, говорит ровно, рублено и без эмоций:
– Филипп, подожди. Ксюш, собирайся. Поедем домой.
– Вот еще чего не хватало! – возмущается ее мать. – Нечего ребенку в одном доме с чужим мужиком делать! Срамота, господи!
– Мама! – вскрикивает Вика, и я замечаю слезу на ее щеке.
– Да я тебе уже тридцать лет мама! А только Ксюху не дам. Разойдешься с этим, тогда заберешь. Каникулы у девочки, нечего ей в городе делать! Здесь и питание, и воздух…
– Мама, не плачь, – утешает Вику дочь.
Вика, поцеловав ее в щеку, мягко отстраняется, резко, с грохотом отодвигает стул, встает и тащит меня к выходу.
– Подожди, Вик… – делаю попытку остановить девушку, но она вырывает руку.
– Жду в машине, – бросает она и уходит, хлопнув дверью.
Я не могу уйти вот так, опозоренный домыслами ее отца. Понимаю, что любое слово будет воспринято как желание выбелить себя, но мне надо как-то сгладить момент расставания, не сжигая мосты окончательно.
– Алексей Викторович! Тамара Сергеевна! Я, конечно, вам совсем чужой, но зря вы так с Викой. Лучше девушки я не встречал. Спасибо вам, что воспитали Вику такой – доброй, отзывчивой, порядочной. В ваших словах, Алексей Викторович, не было ни грамма правды, но, как я и говорил, оправдываться не буду, все равно сейчас ничего не докажу. Просто прошу, дайте время, и сами поймете, что ошибались. Спасибо за гостеприимство, правда, Тамара Сергеевна, у вас чудесные пельмени, в жизни таких не ел!
Мне никто не отвечает. Хозяйка спиной ко мне демонстративно громыхает посудой, убирая со стола, а несостоявшийся тесть, не обращая на меня внимания, скручивает папироску.
– Ладно. Всего вам доброго.
Чуть пошатываясь – да отчего? – иду в прихожую, обуваюсь. Проводить меня выходят Ксюша с Витьком.
– Не сможешь ты футбол посмотреть, – сочувствует он мне шепотом. – Через час начинается, а вам еще ехать часа два-три.
– Может, на второй тайм успею. Пока, Витек, рад был познакомиться. Много в контру не катай, живи реальной жизнью.
Он ухмыляется и жмет протянутую руку.
– А мне? – спрашивает Ксюша.
Я протягиваю девочке пять и получаю хлопок по ладони в ответ. Она совсем не похожа на мать – коренастая, пухленькая, черноглазая. Челка лезет в глаза, и малышка ее постоянно сдувает.
– Пока, Ксюш! Рад был с тобой познакомиться!
– И я! Мама про вас столько рассказывала! А вы совсем другой, не такой… Дядя Филипп, вы маму не обижайте, хорошо?
– Конечно, не буду, солнышко! Я твою маму люблю, а когда люди любят – они не обижают друг друга.
Девочка доверчиво слушает. Ее глаза широко раскрыты, словно я открыл ей большую тайну.
Ваша репутация у Ксении Лобановой повысилась.
Текущее отношение: Равнодушие 10/30.
– Дядя Филипп, вы на дедушку не обижайтесь, он добрый, – заговорщицки шепчет она.
– Не буду, Ксюш, – шепотом отвечаю ей в тон. – Все будет хорошо! Не скучайте!
Аккуратно прикрыв за собой дверь, я покидаю этот «гостеприимный» дом и, спотыкаясь, спускаюсь на пару пролетов. Там сползаю по стенке на пол. Ноги не держат, чувствую вялость и слабость. Неужели это последствия крита словом в исполнении отца Вики?
Смотрю свернутые уведомления, внимательно читаю, перечитываю и понимаю, что дело не в крите. Пока мы с семьей Вики ели пельмени, я получил системный квест. Мало того, что я впервые сталкиваюсь с подобной автогенерацией заданий системой, так еще и в самом квесте целое полотно текста.
Внимание! Системный квест!
Стать своим – I
Это первая часть цепочки заданий, связанных с семьей Коваль.
Добейтесь хорошего отношения семьи Виктории Коваль.
Репутация с каждым членом семьи должна быть не ниже «Дружелюбия».
Текущая репутация:
• Отец Виктории Алексей – «Неприязнь 25/30».
• Мать Виктории Тамара – «Неприязнь 10/30».
• Брат Виктории Виктор – «Неприязнь 10/30».
• Дочь Виктории Ксения – «Равнодушие 0/30».
Срок выполнения: 48 часов.
Награды:
• 2000 очков опыта.
• 30 очков репутации с Викторией Коваль (текущее значение: психологическое отношение «Дружелюбие 25/30», эмоциональное отношение «Любовь 1/1»).
Штрафы:
• -20 очков репутации с Викторией Коваль (текущее значение: психологическое отношение «Дружелюбие 25/30», эмоциональное отношение «Любовь 1/1»).