"Фантастика 2025-15". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
– Не курю, – я сплевываю слюну с кровью, в падении прикусил язык, и во всю мощь глотки зову пса: – Ричи, ко мне! Ко мне!
Гопники оглядываются, высматривая в темноте деревьев, кого я зову.
– Ну все, пацаны, п…ц вам! – констатирую факт.
– Не понял, мужик, ты сейчас че исполняешь? – изумляется Жека. – Совсем е…ся?
– Ричи! Ко мне! – продолжаю орать я, даже не надеясь сбежать, мне трудно даже просто стоять на больной ноге, не то что бегать.
Края поля зрения вспыхивают золотисто-багровым, время замедляется – я вижу, как над моим затылком в полуметре завис чей-то кулак, и система, дублируя голосом Марты текст, выводит уведомление:
Внимание! Зафиксирована смертельно опасная агрессия! Обнаружены противоправные действия в отношении носителя с трехкратно превосходящим уровнем социальной значимости.
Принудительно активирована героическая способность «Спринт»: боевой навык, который ускоряет носителя на 100 %, изменяя его метаболизм и восприятие времени.
Ожидается подтверждение активации…
Марта все еще зачитывает описание навыка, когда я, пригнувшись, чтобы уйти с линии удара, успеваю заметить кастет на кулаке младшего гопника, которого система опознает как «Витька». Кулак проносится в сантиметрах от моего уха. Я выпрямляюсь и машинально, даже не осознавая, что делаю, собираю пальцы правой руки в кулак и бью атакующего, почему-то прикрывшего глаза и оскалившегося в жуткой гримасе, в живот. Вопреки силе гравитации гопник, медленно сложившись вдвое, отрывается от земли и начинает перемещаться в пространстве, словно в замедленной съемке трешевого боевика.
Ожидается подтверждение активации…
Соединение с сервером… Ожидайте… Тайм-аут соединения. Сервер недоступен.
Принудительная активация героической способности «Спринт» отменена.
Для меня время возвращается в свой нормальный ход, и Витек, резко ускорившись, приземляется в трех метрах от меня, где и лежит, не двигаясь. Я, сделав шаг назад и чуть развернувшись, встаю так, чтобы видеть обоих уцелевших гопников. Второй, младший, по имени Колян, уже было замахнувшийся – теперь я вижу – гаечным ключом, останавливает его движение в воздухе и, открыв рот, смотрит на скрючившегося в позе младенца Витька.
– Говорил же, п…ц вам, – сплюнув, я улыбаюсь – спасибо прокачанной силе духа. – Иди сюда, щегол!
«Щегол» медленно отступает, кидая взгляды то на Жеку, то на Витька.
Я блефую, но это единственно верное решение. Бежать значит показать слабость, да и не убегу я никуда с такой ногой. А так – все еще есть надежда, что Ричи найдет меня.
И он прибегает. Я слышу его отрывистый лай, треск веток кустов, сквозь которые он ломится ко мне. Не понимаю, как собаки это чувствуют, но он с ходу пристраивается у моей ноги и, приникнув к асфальту, рычит. Шерсть дыбом, уши прижаты – пет на высоте и на несколько метров вокруг распространяет ауру, нагоняющую страх. Хватаю его за ошейник, будто стараясь сдержать, а на самом деле просто для того, чтобы напитаться от него уверенностью и храбростью.
– Смотри, спортсмен, оглядывайся теперь, – угрожает мне старший, и, обращаясь к подельнику, выносит вердикт: – Ну его на х…, валим.
– А Витек? – спрашивает молодой.
– Да че с ним сделается, оклемается и сам нас найдет, – отвечает Жека и, держа спину прямой, а плечи расправленными, походкой качка гордо удаляется.
Колян, не убирая гаечный ключ, настороженно смотрит на меня и делает шаг к Витьку.
– Не бойся, не трону, – поощряю его я. – Что с ним?
– Вроде дышит, – отвечает молодой.
– Забирай его, а то… – начинаю я говорить, когда с той стороны, куда ушел Жека, слышатся крики и топот.
Колян всматривается в темноту и вдруг заявляет:
– Беги, спортсмен! Жека с подмогой бежит! Беги!
Я с моим пониженным восприятием и плохим зрением узнаю приближающегося Жеку с каким-то крепким мужиком, бегущим за ним.
– Вот он! – кричит Жека и прыгает на меня, выдыхая: – На, сука!
Я не успеваю уклониться, как мне прилетает ногой в грудь. Подавившись дыханием, падаю и слышу хаос голосов и рычание Ричи, вцепившегося в его руку.
– Стоять! – орет Сява, оказавшийся тем самым мужиком, прибежавшим на подмогу пацанам.
– А-а-а! – орет Жека, лупя чем-то Ричи по голове, который, не разжимая челюстей, мотает башкой.
– Фу! Фу! – кричит на собаку Колян. – Нельзя!
– Фил, убери собаку! – кричит мне в ухо Сява, поднимая меня за руку с земли.
– Ага, щас, – обещаю я, потирая грудь.
Не обращая внимания на Сяву и даже не вникая в его роль в ситуации, вхожу в бешенство, не чувствуя боли и страха, что подтверждает система, сообщившая о повышенном уровне адреналина и норадреналина. Ловлю баф «Ярость и отвага», дающий плюс к силе, ловкости и выносливости, повышенный болевой порог, метаболизм и уверенность.
– А, б…ь! – стонет гопник. – Убери пса!
– Фил, убери Ричи, – просит Сява и с надеждой командует: – Ричи, фу!
Ричи косит на меня взглядом. «Умница», – думаю я и тяжелым шагом двигаюсь по направлению к мудаку Жеке, чтобы дать ему в его ухмылявшуюся рожу.
– Фил… – Сява держит меня за плечо, но я отмахиваюсь. – Фил!
– Сява, отъе…сь, – прошу я его и замахиваюсь, чтобы врезать уроду в майке – Жеке.
– Фил, стоять! – орет Сява, дернув меня за руку.
– Что, б…ь? – взрываюсь я. – Ты этого защищаешь?
– Спокойнее, братан… – успокаивает меня Сява. – Брат, все нормально, успокойся!
Я вглядываюсь в его глаза с длинными ресницами, спокойное лицо с оспинами и неожиданно прихожу в себя.
– Фу, Ричи, – подтверждаю я. – Сява, да что за гадство? Ты в курсе, как они до меня дое…сь?
– Пока нет, но сейчас разберемся, – говорит он.
Ричи отпускает руку Жеки и, все еще утробно рыча, встает рядом.
Минут через десять все становится на свои места. Гопники, находящиеся на пару ступеней ниже Сявы в дворовой иерархии, приносят извинения и выплачивают «штраф за косяк». Жека выгребает все из карманов – смятые купюры и мелочь, полупустую пачку сигарет, зажигалку и начатую пачку жвачки и протягивает мне.
– Зачем? – не понимаю я.
– За косяк, – выдавливает из себя старший гопник. – Попутали. Извиняюсь.
Очнувшийся Витек, непонимающе переоценивающий ситуацию, но быстро ухвативший суть, подтверждает:
– Простите, Филипп Олегович, не опознали. Мы за вас уже слышали хорошее, но в лицо не видели, наш косяк.
– Ни к чему это, – отвечаю я. – За мой синяк ваш Жека уже ответил, двигайте в травмпункт, пусть рану обработают. Мало ли, бешенство, все дела…
– Сява, Ягозе не сообщай, будь другом, – просит Жека. – А?
– Я-то не сообщу. Ты лучше Филиппа Олеговича проси, – Сява кивает на меня.
Это он так мой авторитет среди дворовой шпаны прокачивает? Жека переводит взгляд на меня и ждет моего ответа.
– Не сообщу, – говорю я и получаю повышение репутации со всеми тремя пацанами.
Сява обнимается, прощаясь с гопотой, как с родной. Парни уходят, придерживая под руки пострадавшего Витька. Сява извиняюще сообщает:
– Фил, братан, это мои пацаны, я их воспитал. Извини, не признали тебя.
– Это ты, Сява, меня извини… Братан… – я повторяю его тон. – Просто это какая-то… По-твоему, будь вместо меня какой-то левый мужик, все было бы нормально? Отп…ли, бабки забрали, мобилу отжали, и все правильно?
Сява молчит. Мы идем по парковой дорожке, я – прихрамывая, а он – задумчиво трепля Ричи за холку. Доходим до ярко освещенной улицы, движение машин и людей по которой возвращает нас в реальный несумрачный мир, и Сява наконец мне отвечает:
– Фил, ты пойми… Молодые пацаны… Кровь горячая, гормоны играют, а денег нет. Денег нет, работы нет… Ничего нет! Как заработать? Как?
– А вот так, – начинаю я озвучивать свою идею. – Слушай, короче…
* * *