"Фантастика 2025-15". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
Хаген убедился, что если в одном месте собрать толпу мужчин, то это место неизбежно превратится в школьный двор. Тут были те же правила, те же игры, те же группировки. Даже тот же страх перед «взрослыми», то есть перед тюремной администрацией. Над слабыми «ребятами» здесь так же издевались, забирали еду и обижали.
На этот раз Хаген не был среди тех, кого обижали. Многие заключённые уже знали о силе кулаков Синеглазки, поэтому с каждым днём становилось всё меньше и меньше тех, кто хотел бы проверить, так ли он хорош, как говорят.
Впрочем, Хаген не превратился и в того, кто обижал слабых. Он даже простил Тревора, который завёл его в смертельную ловушку в коридоре. Тот так удивился доброте Майка, что начал всячески подхалимничать, выражать заботу и льстить. Ходил за Хагеном как слуга. Выдвигал стул в столовой, вызывался бегать в библиотеку и приносить книжки. «Shestiorka!» – заметив это, презрительно сказал Роман по-русски, но Майк его не понял, а переспрашивать не стал.
Майк столкнулся с очередным прозрением: смотреть на то, как кого-то унижают, было трудно, но ещё труднее, когда кто-то готов унижаться сам.
Его угнетал вид перекошенного лица Тревора, готового выполнить любой приказ хозяина. Благодарность забитого человека тяготила. Тем тяжелее было показать ему кулак и сказать:
– Отстань от меня, пока цел, ж… Трев! – слово «жопоголовый» застряло в горле.
Раньше ему и в голову не пришло бы угрожать кому-то, особенно столь безобидному, но теперь он осознал, что люди – и слабые, и сильные – прислушиваются к чужим словам только тогда, когда эти слова сопровождаются демонстрацией силы. Важнее то, что демонстрация силы может обходиться без унижения: то, чего так и не понял Горецки.
Тем временем, «стартап» Романа Каменева развивался полным ходом.
Каждый понедельник Хаген начинал с того, что долго и утомительно обшаривал каждый ящик с фурнитурой, отыскивая очередную деталь. Реально, это напоминало обследование сундуков и могил в Skyrim. Только вместо амулетов или золота Хаген обнаруживал то процессор, то планку памяти, то жёсткий диск, от которого шёл такой запах, что Хагена чуть не стошнило. Он представил, каким образом эту небольшую коробочку пронесли в тюрьму…
Когда все детали оказались в наличии, Хаген за пару часов собрал комп, установив всё в самодельный деревянный корпус.
– Всё готово, – сказал он вечером этого дня Роману. – Но как мы пронесём его сюда?
– Это не твоя проблема. Теперь готовься к самой сложной части операции. Отложи незаметно нужные тебе инструменты. Их принесут вместе с коробкой, но потом нужно будет вернуть. Каждая отвёртка пронумерована и записана.
– Хорошо, а когда?
– Это может произойти в любой день. Постарайся не умереть на ринге. В ту же ночь, как сервак окажется у нас, надо будет его установить. Хранить под кроватью опасно.
Через несколько дней в тюремном блоке произошла массовая драка. Никто не знал, из-за чего всё началось, но было поломано много столов и стульев, и даже диван в комнате отдыха. Когда появились надзиратели, драка так же быстро рассосалась, даже было неясно, кого наказывать. Все отрицали своё участие, уверяя, что «только смотрели и случайно попали в замес». Сгоряча сначала хотели наказать всех, а потом устроить децимацию, но пронесло.
На другой день в цеху все заключённые строгали новую мебель взамен поломанной. Тогда Хаген и понял, что коробку с компом доставят вместе с ней.
* * *Пару дней спустя после непонятной драки, приближаясь к двери камеры, Хаген чуть не столкнулся с Джимми, который выходил, держа… ту самую коробку со старыми компьютерными деталями, что хранилась под кроватью у Романа! Сердце Хагена остановилось. Всё пропало! Их раскрыли! Теперь конец всем мечтам… Перспектива сидеть несколько лет замаячила в сознании. Но Джимми подмигнул и сказал что-то странное:
– Я рекомендую не забыть имя Бога в рисунке.
– Что? – На всякий случай Хаген поспешно кивнул. – Имя бога, да. Обязательно.
Джимми спокойно пошёл дальше, а Хаген вбежал в камеру. Роман, сидя на кровати, листал какой-то журнал.
– Джимми нашёл детали? Что теперь будет?
Роман испугался тона Хагена, но, поняв смысл слов, расслабился:
– Камрад, я же говорил, что Джимми на нашей стороне.
– Он знает про сервер?
– Нет, конечно! – теперь Роман испугался. – Не вздумай ему даже намекать на это!
– Но детали в коробке…
– Джимми думает, что мы собираем машинки для татуировок. Это, конечно, тоже незаконно, но нарушение мелкое. А сумму от наших работодателей Джимми получает большую. Вот он и закрывает на это глаза. Правда, ему немного стыдно перед Богом, поэтому он убеждает всех заключённых делать татуировки с крестом или с именем бога, желательно белого бога. Хотя у тех же латиносов других сюжетов и не бывает. Короче, не переживай, камрад.
– А зачем он забрал коробку?
– Это значит, что сегодня среди ночи нам не дадут спать. Администрация устроит «внезапный» шмон. Так что убедись, что у тебя нет ничего запретного. Травка, таблетки, колющее или режущее?
– Ничего такого у меня и на воле не было.
Роман залез под кровать и вынул несколько порножурналов. Пролистал их, тяжело вздохнул и подошёл к унитазу:
– Прощайте, милые.
Театрально утирая слёзы, Роман рвал страницы на мелкие кусочки и спускал в унитаз.
– А что стало причиной внезапного шмона? – спросил Хаген, демонстрируя познания тюремной лексики.
– Наверное, администрация получила инсайдерскую инфу о незаконной активности в нашем блоке. Плюс недавняя драка вынудила повысить бдительность.
Хаген испугался:
– А что если шмон из-за стартапа?
Роман нахмурился:
– Надеюсь, нет, камрад… Надеюсь, обычная фигня: наркотики, заточки, сексуальное насилие. – Роман шмыгнул носом и непонятно выругался. Что-то там на «би».
Как он и предсказывал, в три часа ночи в камерах вспыхнул свет. Все ярусы тюремного блока быстро заполнились многочисленными надзирателями. Видимо, для скорости их собрали со всей тюрьмы. У всех надзирателей были белые медицинские перчатки на руках, а сопровождали их не простые охранники, а какие-то военные в камуфляже и с автоматами.
Разбившись на группы – три надзирателя и один военный в каждой – они начали методично обследовать все камеры. Заключённых выводили наружу, ставили к стенке и тщательно обыскивали.
Заложив руки за голову, Хаген стоял лицом к стене и зевал, пока надзиратели осматривали постель, одежду, предметы гигиены. Один опустился перед унитазом и начал светить в него фонариком. Потом издал победный возглас:
– Что-то есть!
– Камрады, это не то, что вы думаете…
Засучив рукава, надзиратель шарил в дыре унитаза и наконец вытащил комок мокрой бумаги. Он уже понял, что ошибся, но всё же рявкнул:
– Молчать, без тебя разберёмся.
Тем не менее шмон не прошёл безрезультатно. Как уверял Роман, любой внезапный обыск давал положительный итог. Было найдено несколько тайников с заготовками для изготовления заточек. Найдено несколько самих заточек, а так же инструменты, похищенные из цеха. Оставалось только изумляться, как люди умудрялись протащить всё это под строгим надзором?
По результатам обыска в одиночки было посажено с десяток заключённых. Вместе с ними забрали Романа. Его обвинили в попытке забить канализацию мусором, спровоцировав тем самым недовольство заключённых.
Хаген пожалел «камрада», но в душе был немного рад, что в ближайшие дни сможет спокойно прокачиваться, не чувствуя на себе пристальный взгляд сокамерника.
* * *А через некоторое время, выйдя из одиночки, Роман встревоженно заявил:
– Придётся нам сделать дерьмовые тюремные татуировки, камрад.
– Почему?
– Джимми не должен заподозрить, что мы собирали детали не для татуировочной машинки. А после шмона он что-то заподозрил. Он даже узнал, что детали от компьютеров.
– С чего ты решил?