"Фантастика 2025-15". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
Сейчас интерфейс мне все это наглядно демонстрирует. Полный статус-бар самообладания отображает способность сохранять уверенность при любых обстоятельствах. При полном отсутствии сомнений в успехе в любом решении или действии индикатор уверенности показывает сто процентов. Мое самообладание в желтой зоне, похоже, меня выбила из колеи явная несправедливость произошедшего.
Низкое самообладание – низкая уверенность. Ехать в ресторан? А смысл? Может, меня умышленно продинамили, не взяв с собой и уже поставив на мне крест? Со всеми преимуществами, которые дает интерфейс, с видением отношения ко мне людей, навыком познания сути и со своим восемнадцатибалльным интеллектом я, как какой-то хрестоматийный неудачник из тупой комедии, мокну под монотонным дождем у стен офиса, когда коллеги в сытном тепле ресторана празднуют совершенную мной продажу. Хотя какие они коллеги? Ведь со всеми стажерами трудовые договоры, хоть и с испытательным сроком, подписаны.
Можно, конечно, никуда не ехать, упиваясь жалостью к себе и лелея обиды. Как же, я ведь сделал, казалось, невозможное! Где мои геройские почести в виде трудового договора и места в салоне машины с директоратом?
Но нет, я не хочу себя жалеть, предполагая, что меня хотят кинуть с бонусом и работой, видеть во всех коллегах недоброжелателей и, как обычно, сетовать на несправедливость. Хватит. Это, как сказала бы Марта, непродуктивно. Продуктивным будет отключить воображение и ехать в ресторан. Забыли обо мне? Ну, немудрено, в такой-то суматохе, да и поддали уже все. Никто со мной нянчиться ведь не обязан, приглашение озвучено, место известно, хочешь – езжай, Панфилов, не хочешь – никто не заставляет.
С ранее незнакомым мне чувством омерзения давлю в себе сомнения, подозрения и обиды. Выхожу из-под козырька в дождь, окунаюсь лицом в его струи и, раскинув руки, наслаждаюсь моментом. Да плевать мне на чужую зависть, на неконкретность боссов, на то, что не успел ни с кем подружиться! Главное, я смог! Я поборолся и добился своего, и мне даже плевать на не засчитанный пока системой квест и возможную потерю бонуса за продажу – смог сегодня, смогу всегда!
Только в этот момент, улыбаясь дождю, воплотившему в себе весь мир – хороший и плохой, добрый и злой, уродливый и прекрасный, – осознаю, что я не против мира и мир не против. Меня переполняет уверенность, а самообладание вырастает до максимума.
Я жив, я здоров, я спокоен. Все будет хорошо.
Далеко не всегда я поступал правильно, зачастую выбирая собственные эгоистичные желания. Надо помочь Яне по дому? Не могу, у меня рейд. Родители зовут в гости? В другой раз, у меня рейд. Заказчик ждет выполненную работу? «Простите, заболел, все будет к понедельнику!», а сам – нет, даже не в рейд, а просто – лень. К чему это привело, видно и без глубокой аналитики.
Поэтому без колебаний, с осознанием правоты ловлю такси и еду домой, потому что в любой ситуации, требующей выбора, надо выбирать семью и близких.
А у меня дома Ричи, весь день не выгулянный.
Рациональное зерно в этом решении есть. Пока коллеги доедут, пока рассядутся, пока сделают заказ, перебивая друг друга, пока им принесут заказ… У меня есть час точно, и здорово, что работа не очень далеко от дома, а пробок уже нет – я успею выгулять пса, перекинуться в сухое и добраться до ресторана.
Скулеж Ричи слышен, когда я еще поднимаюсь в лифте. Он уже не в силах терпеть – я только начинаю открывать дверь, как в образовавшуюся щель, обиженно лая, проскакивает черная молния, тычет мне в ладонь влажным носом и бежит к лифту.
– И тебе здравствуй, Ричард! Идем гулять! – отвечаю собаке и любезно жму кнопку вызова. Ричи нетерпеливо скребет лапой по створкам кабины.
В кабине лифта он чуть не ползает по стенам, но терпит. Вот с кого бы пример брать некоторым жильцам нашего дома!
Выгул не занимает много времени. Через полчаса я сижу в такси и еду в «Серебро»…
– Ну и погодка, да? – начинает разговор усатый таксист пятого уровня. – Сейчас бы дома за столом у телика посидеть, грамм сто опрокинуть, а потом борщеца со шкварками да со сметанкой навернуть, хлебушка черного с чесночком…
От нарисованной картины рот наполняется слюной. В салоне машины жарко, я зеваю, но поддерживаю беседу:
– Это да, я бы тоже не отказался. Весь день на ногах и не ел ничего толком.
– А это ты зря, сынок, кушать надо по расписанию! Ты, небось, и в армии не служил, что о таких простых вещах понятия не имеешь? – Он начинает немного злиться, вижу по индикатору. – Откосил небось? Сейчас все косят, а долг Родине отдать – ищи ветра в поле!
Таксист внимательно смотрит на меня в зеркало заднего вида, ожидая ответа на свой вопрос о моей службе в армии. В армии я не служил, но его снисходительно-покровительственный обвиняющий тон мне не нравится.
Прикрываю глаза, не желая с ним общаться…
От ответа на неудобный вопрос меня спасает чей-то звонок. Водитель убавляет громкость радио – то ли из соображений тактичности, то ли чтобы не пропустить, о чем буду говорить.
– Алло, Филипп, это ты? – узнаю голос Павла.
– Да, Павел Андреевич, слушаю.
– Ты далеко?
– Еду, скоро буду.
– А, ну так даже лучше. Короче, шеф просил передать, что мы не нуждаемся в твоих услугах и ты можешь не приезжать. Удачи!
Удачи? Да они охренели!
– Паша, погоди! – Я еле скрываю бешенство.
– Чего еще, Филя? – Он передразнивает мой тон и смеется, после чего резко серьезнеет. – У меня нет времени с тобой лясы точить, нам горячее уже принесли.
– Да просто скажи, как мужик мужику, почему? Я ожидал чего угодно, вплоть до кидалова с бонусом, но чтобы так – вы в своем уме? Я за полдня принес вам контракт, который ранее вам мог только сниться, – я что, плохой продажник?
Павел молчит. Я слышу, как он встает из-за стола и отходит от веселого шума застолья.
– Я не знаю, какой ты продажник! Сегодня тебе повезло, ты сам говорил, что встретил Виницкого случайно. Собственно, саму продажу сделали мы с шефом: договорились и подписали договор. В чем было твое участие? В молчаливом присутствии?
– Да ни хрена бы вы не продали, если бы я не убедил владельца!
– Да откуда нам знать, встречался ты с ним или нет? Может, ты просто нашел визитку Германа? Короче, все, мне пора.
Связь обрывается. Сижу, уткнувшись взглядом в телефон, и он снова звонит. Это мама. Откашливаюсь, чтобы придать голосу невозмутимость:
– Мама, привет!
– Филипп, ты где? – Мамин голос взволнован и напряжен.
– Еду по работе…
– Кира умерла!.. – Мама перебивает, не дослушав, и начинает рыдать. – Сынок! Кирочку убили!
– Мам…
Я оглушен. У меня разрывается сердце и отнимается речь. Рыдания матери сотрясают трубку. Слышу глухой голос отца:
– Филипп, приезжай в третью городскую. Мы здесь.
Слышу, как отец успокаивает мать, забыв отключиться. Я слушаю мамин плач и неловкие утешения папы, и мне хочется выть.
– Шеф, мне надо в больницу, сестра умерла.
– Соболезную, – отвечает таксист.
Он везет меня какими-то окольными путями, через какие-то дворы, маленькие улочки. Я закрываю глаза, чтобы прочувствовать горе, остаться с ним один на один. Через какое-то время понимаю, что он не уточнил, в какую больницу мне нужно, а потом чувствую слабый укол в шею и отключаюсь…
Очнувшись, понимаю, что не могу ничем пошевелить. Сквозь полуоткрытые глаза где-то вдали вижу ярко освещенный потолок. Верхний край поля зрения забит иконками дебафов – интоксикация, паралич, обезвоженность, голод, бессилие, подавление силы воли. Слышу чей-то глухой безэмоциональный голос:
– Объект пришел в себя.
Силюсь посмотреть, но ничего не чувствую. Пытаюсь спросить, где я, но язык прилип к небу.
– Илинди, сними с него дот.
Голос мне знаком, но не могу вспомнить его обладателя.
Меня обволакивает туманная серебристая дымка, всем телом чувствую прикосновение чего-то невесомого, что на мгновение резко впитывается в меня и тут же выделяется из всех моих пор, уже окрашенное в красно-черное. Все тело бешено зудит, меня выворачивает, и хорошо, что я снова владею телом – перегибаюсь через бортик ложа и выполаскиваю на пол какую-то слизь.