"Фантастика 2025-15". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
Хаген привычно схватился за голову:
– Мать вашу, я ничего не понимаю. Я не хочу быть в банде, или под бандой, или продвигать превосходство белых… Я вообще не хочу здесь быть. И… и почему ты используешь слово на букву «н»? Разве можно так отзываться об афроамериканцах?
– Когда ниггеры не слышат – можно, – хмыкнул Роман.
Они вошли в свою камеру. Майк тут же упал на кровать, закрыл лицо руками и уткнулся в подушку, от которой пахло какими-то дезинфицирующими химикатами.
Роман посмотрел на стену, где ранее висела страница из порножурнала:
– Эй, а куда моя подружка делась? Неужели ушла к другому?
– Фотографию Джимми забрал, – пробубнил Хаген в подушку. – Он назвал тебя богомерзким мудаком.
Роман огляделся и присел на корточки. Потом встал на колени и залез под свою койку. Вылез оттуда с порнографическим журналом:
– Джимми – хороший парень. Нам с ним ещё работать предстоит. Так что не зли его.
Хаген сел на кровати и удивлённо посмотрел на Романа:
– Ты о чём?
Роман пролистал журнал, нашёл разворот. Аккуратно отогнув скрепки, вытащил лист. С оборотной стороны обложки отклеил кусочек липкой ленты и повесил листок на стену:
– Слушай, камрад, этот твой Гонсало в натуре el puto, он оказал тебе плохую услугу. Если ты на воле не был в банде, то тебе нет нужды вступать в банду здесь или вставать под их защиту. Был ты по жизни сам по себе, вот и оставайся сам по себе. Но есть в произошедшем и хорошая сторона: ты познакомился со всеми тремя нашими работодателями.
– Чего-чего?
– Камрад, настало время рассказать, почему тебя подселили именно ко мне…
Глава 21. Неси свой квест
Надежда – вот что делает нас сильными. Из-за неё мы здесь. Из-за неё мы продолжаем драться, даже когда всё потеряно.
Роман, почесав нос, начал издалека:
– Как я и упоминал, тут отбывают срок несколько главарей банд. Латинос Фино и афроамериканец Форд – это только самые активные представители. Но, кроме них, здесь чалятся и более важные люди. Например, правая рука босса турецкой мафии, есть какой-то важный камрад из Украины, который продавал старое советское оружие в страны Африки. Его посадили до того, как оружие понадобилось его стране. Я даже знаю одного пакистанца, который наладил сбыт героина через точки продажи хот-догов. Причём, владельцам закусочных этот побочный бизнес так понравился, что они даже забросили основной. На этом и спалилась одна точка: в хот-догах нашли непонятные примеси…
– Останки насекомых?
– Ага, что-то вроде того. Им устроили санитарную проверку да нашли пакет героина под посудомоечной машиной. Словом, здесь сидят люди, которые наладили криминальный бизнес, который продолжает работать. А им хотелось бы этим бизнесом продолжить управлять.
Роман поднялся с кровати и выглянул в коридор. Убедившись, что их не подслушивают, понизил голос:
– Обычно это делается через встречи на свиданиях. Передают вести через родственников или друзей. Кроме того, тем заключённым, что показали себя подающими надежды на исправление, разрешён ограниченный доступ к отправке электронной почты. Конечно, эти письма строго проверяются. Послания приходится шифровать так, чтобы дежурный офицер не заподозрил шифровку. Самый отчаянный способ связи с внешним миром – это приобрести мобилку и совершать звонки напрямую. Но все этого способа боятся.
– Почему?
– Это сильное нарушение правил. По сути, за обнаружение мобилки тебе могут накинуть ещё два-три года сверху. Сначала для этого существовали специальные подставные лица: заключённые, которые за деньги соглашались хранить телефоны, которыми на самом деле пользовались те, кто боялся получить срок. Но после очередной внезапной проверки один такой подставной камрад раскололся и выдал имена всех, кто пользовался его мобилкой. Рассказал, кто на какие номера звонил, кому какие СМС предназначались. После этого случая все боятся использовать подставных людей. По крайней мере, до тех пор, пока не решится вопрос: как сделать так, чтобы некоторые не узнавали слишком много.
Хаген пожал плечами:
– Это всё интересно. Но при чём тут я?
– Ты пока что ни при чём. Тут больше речь обо мне. Сам подумай, какой открывается рынок, а? Десятки главарей банд изнывают от невозможности связаться с корешами на свободе. Они теряют репутацию, территории, а главное – деньги. Большие деньги.
Роман замолчал, прыгнул на кровать и лёг, будто отдыхал. Мимо двери прошёл охранник. Подозрительно посмотрел на Хагена и на его распухший нос. Скользнул взглядом по Роману и пошёл дальше.
– Кстати, изучай повадки охраны. Засекай время: они ходят мимо нашей камеры каждые двадцать минут. Так что, считай, у нас теоретически есть двадцать минут, чтобы делать что угодно, без угрозы быть замеченными.
– А зачем мне это?
– Если кто-то решит воткнуть в тебя заточку, сейчас для этого самое лучшее время.
Хаген громко сглотнул:
– А зачем кому-то втыкать…
– Тюрьма – место непредсказуемое, здесь все на взводе. Вдруг кому-то не понравится, как ты посмотрел на него во время обеда?
Хаген с ужасом вспомнил того парня в столовой, который ел так быстро, что невозможно было отвести взгляд.
– Но ты, камрад, не ссы. Я тебя не пугаю, а предупреждаю. Нужно знать такие детали для тех дел, к которым мы готовимся.
– А к чему мы готовимся?
Роман спрыгнул с кровати, встал на четвереньки и вынул из-под кровати чёрную картонную коробку. Открыл крышку и подозвал Хагена:
– Глянь.
Коробка была наполовину наполнена компьютерными деталями: старый жёсткий диск, кулер от ноутбука, шлейфы, какие-то сетевые платы, которые устарели ещё в те времена, когда Хаген был маленьким. Коробка немного напоминала те ящики в мастерской DigiMart, куда Хаген скидывал старые детали от разобранных компов.
Пока Хаген рылся в деталях, Роман продолжал:
– Я, вообще-то, сам программист. Если угодно, хакер, за это и сижу. Но у меня на воле осталось несколько неоконченных дел. Например, куча взломанных банковских аккаунтов, с которых я незаметно для владельцев списываю небольшие суммы. С каждого по доллару, но тысяч десять в месяц набиралось. У меня много ещё чего, среди прочего – криптовалюты. Я столько лет ими занимался, готовился, изучал рынок, копил… и вот, когда они показали дичайший рост, я оказался в тюрьме. Теоретически, я миллионер. Практически – никто. Я не могу работать отсюда без интернета.
Хаген вынул из коробки материнскую плату и процессор:
– Они не подойдут друг к другу.
– Отлично, Майки, ты мне уже нравишься. Ты уже понял, что я хочу создать свой нелегальный сервак, через который все желающие – за большие деньги, само собой, – получат защищённый способ общаться с волей?
– Не совсем понимаю, зачем именно сервер.
Роман закрыл коробку и задвинул обратно под кровать:
– На эту идею меня натолкнули мои собственные нужды. Когда рассказал идею стартапа местным боссам, они её поддержали. Эти детали – всё, что мы смогли собрать в тюрьме. Не поверишь, что иногда здесь хранится… Но, как ты понял, сделать из этого комп я не могу. Даже если бы проц подходил к материнской плате. Я в железе плохо разбираюсь. Когда стартовали криптовалюты, я был в доле с чуваком, который построил майнинг-ферму. Но чувака тоже посадили.
Хаген пожал плечами:
– Я тоже не смогу ничего собрать из этого старья.
– Но ты сможешь, если будут нужные детали? Твоя задача и заключается в том, чтобы сделать это, а также подумать, как и где его разместить, чтобы подключиться к тюремной сети. Когда Гонсало попросил своих братанов присмотреть за тобой, они первым делом спросили, кто ты. Он сказал, что ты боксёр, но работаешь мастером по ремонту компьютеров. А самое главное, Гонсало заверил, что ты не стукач. Тогда боссы задействовали все свои связи на воле. С помощью подкупа и угроз добились того, что ты теперь в моей камере. Даже забавно было наблюдать, как, позабыв расовые предрассудки и гангстерские разборки, они начали действовать вместе. Всё-таки желание вздрючить тюремную систему объединяет. Теперь твой ход, камрад.