"Фантастика 2025-15". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
– Я никогда не был обычным! – вспыхивает толстяк. Он садится на корточки у моего лица и брызжет слюной (успеваю озадачиться мыслью – зачем нам слюна в мире, где не нужно есть и пить?). – Я объездил все штаты страны со своими сольными концертами!
– Так ты – звезда? – я пытаюсь саркастически улыбнуться, но улыбка выходит кривая.
– Был. Был звездой, – уточняет Картер, резко успокоившись, а потом спокойно добавляет. – Самое время передумать. Передо мной висит системное сообщение с предложением принять тебя в клан. Интересно, если я нажму «Принять», система потребует твое подтверждение? Ну-ка. Жму. У тебя три процента осталось. Решайся! Два процента!
Я отмахиваюсь от всплывшего уведомления с предложением вступить в «Клан Картера». Сам он наклоняется ко мне ближе – так близко, что нож, который я нащупал в берцах и медленно, незаметно для него, вытащил, мне удается с размаху воткнуть ему в ухо.
Взревев, он отшатывается и падает на землю. Проникающий удар в мозг, гарантированно убивающий любого в моем мире, здесь пересчитывается системой как «критический удар ножом» на сто тридцать четыре долбанных единицы здоровья!
Меня разбирает истерический смех. Я закашливаюсь кровью, булькая пузырями, когда мне в сердце, добивая, втыкается острие копья Картера.
Мир гаснет.
Ты умер, испытуемый.
Осталось жизней: 1.
До возрождения: 3… 2… 1…
Глава 7. Последняя жизнь
Surprise, motherfucker!
В этот раз посмертная боль была острее и ярче, если так можно сказать о боли. Странная штука – висишь во вселенском ничто в ожидании долгих секунд до возрождения, и, казалось бы, куда поступать сигналам от нервных окончаний, если нет тела, а, значит, и мозга? Такое ощущение, что от тебя остается лишь сознание, зафиксировавшее слепок разума в момент смерти. Может быть, отсюда вся эта боль после смерти?
Моя последняя жизнь начинается у такого же белого камня, активировав который, я захватил свой первый гексагон. Недолго он был моим – всего-то одну ночь. Судя по отсутствию каких-либо строений и знакомого оврага в зоне видимости, возродился я в нейтральном шестиугольнике. Думаю, это самый восточный из тех, что окружают мой бывший «родной», ведь остальные захвачены Картером.
Картер… Вспоминаю его слова о том, что в случае вылета я вернусь в тот же день, когда получил интерфейс, потеряв все достигнутое. Это ему расширенный свод правил сообщил? Возможно. Осознав риски, думаю, что, может, и стоило согласиться на его предложение, и тогда у меня оставался шанс сохранить все, чего добился. Это было бы рационально.
Но я не смог себя пересилить! Было в его поведении и характере что-то гнилое, неприятное, то, что на подсознательном уровне вызывало омерзение. Да и, признаюсь, надежда на превосходство в количестве военных юнитов тоже имела место быть. Все-таки пятнадцать мобов против четырех картеровских – расклад был в мою пользу. Кто ж знал, что войска у него усиленные.
Впрочем, о чем это я? Шанс у меня еще есть, хоть и мизерный. Снова голый, без оружия, без одежды, и, что обиднее всего, без моих динозавриков. Милые они… были.
Осматриваю себя и разочарованно матерюсь. Я снова в тех же самых рваных джинсах, в которых прибыл на Испытание. По всей видимости, возрождаемся мы в той же конфигурации, в какой впервые попали сюда. В этом смысле мне стоило сохранить хотя бы кроссовки, не раскидываясь ими в том лабиринте с кислотным студнем, так как больше всего бесит отсутствие обуви: мои подошвы городского жителя и ходьба босиком несовместимы.
Все, что было при мне, утеряно – осталось лутом для Картера. И если единиц ресурсов сущности у меня и так не было, то за полноценную экипировку и силовой кастет обидно до слез.
Рядом призывно вибрируют в воздухе три шарика – два красных системных и один золотой. Неужто достижение?
Первыми открываю системные сообщения:
Внимание, испытуемый! У тебя осталась последняя жизнь!
Потеряв и её, ты лишишься всего, чего добился, и вернешься в день, когда был отобран, как кандидат. Твоя память о жизни с интерфейсом будет стерта, а сам интерфейс – деинсталлирован.
Внимание, испытуемый! Ты потерял свой гексагон!
До развоплощения: сутки по времяисчислению Пибеллау.
На краю поля зрения появляется таймер с обратным отсчетом – без пары минут тринадцать локальных часов. Лоб покрывается испариной – цифры ведут не просто абстрактный игровой отсчет, а показывают мне оставшееся время с надеждой на лучшую жизнь там, на Земле. Резко вскакиваю на ноги, чтобы бежать фармить ресы на активацию командного центра, чертыхнувшись, вспоминаю про золотой шарик и «лопаю» его. Построчно выводится текст, дублируемый голосом в голове:
Испытуемый! Достижение «Первый! Идущий на смерть» открыто!
Ты – первый в этой волне, оставшийся с последней жизнью.
Твое невезение войдет в учебники, и ради восстановления баланса ты получаешь…
Внимание! Изменение награды за достижение!
Пересчет голосов произведен. 66 % созерцателей проголосовали за награждение новой способностью.
Твоя награда: талант «Слияние».
Талант дает возможность генерации одного мощного военного юнита вместо нескольких слабых. Необходим активированный командный центр и модуль военных юнитов второго уровня!
Больше огня под ногами твоих врагов, испытуемый!
Несколько минут пытаюсь осознать прочитанное. «Созерцатели»? Зрители? Это какое-то галактическое реалити-шоу? Или это некий арбитраж, принимающий решения по наградам за достижения и луту? Это все-таки не компьютерная игра, и, вполне возможно, модераторы и судьи Испытания подкидывают участникам что-то действительно необходимое. Я вспоминаю, как Крекень выкинул мне «Силовой кастет ярости» в виде перчатки – отличное оружие для боксера, разве нет? А копье Картера? Не удивлюсь, если в той жизни его любимым орудием боя был бильярдный кий.
С талантом разберусь потом, если… то есть, когда захвачу гексагон и построю модуль военных юнитов. Идея понятна, с реализацией решу по ходу. Сейчас актуальнее быстрый фарм ста единиц на новый командный центр.
Этот гексагон находится в лесу. По крайней мере, большая его часть. Не знаю, куда денутся деревья, когда вырастет база, но сейчас это очень кстати. С полчаса у меня уходит, чтобы найти ветку, которую мне по силам отломать, и на ее зачистку от веточек и листьев. Структура местной древесины отличается от земной, а запах какой-то… резиновый, что ли.
В тот момент, когда я признаю, что полученная корявая дубинка может служить орудием смерти в моих руках, она мерцает, по ней пробегает энергетическая призрачная волна (приходит знание, что это был перерасчет показателей) и система идентифицирует:
Корявая шипастая дубина последнего шанса
Создатель: Фил.
Урон: 4–8.
+15 % к шансу оглушения.
В этой реальности заявленный урон оружия ближнего боя просто прибавляется к урону без оружия. Шесть единиц среднего урона дубинки – не бог весть что, но в моей ситуации и это плюс. С этим я и начинаю набивать ресурсы сущности.
Мобы здесь точно масштабируемые, потому что никого выше четвертого уровня я не встречаю. По земле стайками носятся ежики-осьминоги кирпи, прячась за стволами неземных деревьев, поплевывают жгучим ядом мелкие крекники – слепни с длинным хоботком, изредка попадаются свистаки – хомячки-переростки мне по пояс.
Конвейерного фарма не получается, мне приходится выманивать их по одному-два и при каждом бое терпеть боль. Она становится привычной, как привычной становится и то, что боль быстро проходит, а раны скоро заживают. Не выпадает приличного лута, и даже ресурсы, в основном, попадаются в виде крохотных кристаллов сущности – по единице-две. Выражение «в час по чайной ложке» теперь у меня ассоциируется не только с медленным интернетом.