"Фантастика 2025-15". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
– Гы-гы, – подтверждает мои подозрения Шипа.
– Захлопни форточку, утырок, – скривившись, делает замечание Гречкин и, не ответив мне, продолжает. – В общем, слушай меня внимательно, подонок! Да, я злопамятен, но справедлив! И я могу простить тебя, если ты попросишь прощения. Хорошо попросишь, искренне! Так, чтобы я поверил. И тогда никто не пострадает! Пацаны еще не успели съездить на дачу к твоим родителям, но ближе к утру обязательно съездят проверить пожарную безопасность…
– В смысле? – удивляется Шипа. – Сжечь же к хренам собачьим хотели…
– Ну ты и дебил, – вклинивается в беседу полковник Шмелев. – Шипа, тебя в детстве точно роняли головой вниз, вопрос только в том, сколько раз?
Лучок сгибается от хохота.
– Да помолчите вы, – раздражается Гречкин. – Что вы за люди такие? Все бы вам хиханьки да хаханьки!
Пока Димедрол укрощал Вику, Шипа плотоядно облизывался, предвкушая безнаказанное насилие, а чинуша произносил свою речь, система, подсадив мои запасы духа, выдала новое заключение:
Внимание! Безусловная угроза жизни носителю!
Индекс безопасности среды обитания носителя может быть пересмотрен и понижен до значения «оранжевый». Станет доступно свободных очков основных характеристик для распределения: 3.
Текущее значение ограничения «Не более одной героической способности на каждые двадцать уровней социальной значимости носителя» может быть понижено до «Не более одной героической способности на каждые пять уровней социальной значимости носителя».
Принять? Отказаться?
Принимаю, но вспыхнувшая было надежда сразу гаснет. Показатель силы остался прежним, а три свободных очка характеристик мне сейчас ничем не помогут. Системное повышение силы потребует сна и вагон еды, а я не могу себе позволить ни того, ни другого. В лучшем случае они меня не тронут, пока я буду в отключке, но пострадает Вика. Единственный профит, который я могу получить прямо сейчас, – это открыть навык «Распознавания лжи» без страха потерять возможность использовать «Скрытность и исчезновение» в будущем. Если оно, конечно, еще будет…
Вливаю одно свободное очко в свой первый героический навык, и в голове что-то неощутимо щелкает. Опционально можно выставить действие навыка по запросу, чтобы не расходовать резервы духа. Оставляю его постоянно активированным, сейчас мне нужна только правда.
– А почему бы и не покуражиться? – подначивает Гречкина Димедрол. – Слава богу, время позволяет!
Он говорит правду, чувствую это так же отчетливо, как почувствовал бы вкус апельсина во рту, запах выпечки или капли дождя на коже. Система фиксирует ассоциации, и запах апельсинов становится отчетливее.
Они еще некоторое время обмениваются шуточками, не обращая на меня внимания, а я после каждой их фразы учусь отличать истину от лжи, нахожу полутона полуправды и недолжи… Если сравнивать вкус правды и вранья, то первая – как тот самый апельсин, а лицемерие – словно протухшее яйцо. Сложно спутать.
Лучок наливает всем выпить – полковнику водки, чинуше какого-то сладкого кофейного ликера, они чокаются, выпивают, балагурят… Дим Димыч, изнывая от желания, нетерпеливо заставляет Вику сесть к себе на колени, спиной ко мне, и сладострастно щурится, поглаживая ей грудь и продолжая общаться с Гречкиным. Лучка Гречкин отправляет к Шипе, и тот встает возле меня.
Наконец их это утомляет, и они возвращаются к главной программе вечера.
– Ну что, гаденыш, я тебя слушаю, – говорит чиновник. – Что скажешь?
– Сейчас, минутку… Мутит… Можно воды? В горле пересохло…
– Нет! – визгливо кричит Гречкин. – Но… Что ж, я сегодня, наверное, слишком добр, но я готов подождать минуту. Но не больше!
Долбаный психопат! «Добр», как же. Простишь ты меня или нет, неважно, потому что интуиция вопит, что живым ни меня, ни Вику отсюда не выпустят. А еще я заметил у дома почти исчезнувшие, но отчетливо различимые под козырьком веранды следы детских ног… Детских босых маленьких ступней.
Кроме «Праведного гнева III» (+7 к основным характеристикам) на мне теперь висит еще и самый настоящий инрейдж. Самообладание и самоконтроль, из-за «Гнева» чуть ли не ушедшие в минус, окончательно умывают руки, и только одно сдерживает меня – страх ошибиться.
Ярость
Уровень удовлетворенности менее 1 %.
– 75 % самообладания.
+50 % болевого порога.
+3 к силе.
Эффект активен, пока уровень удовлетворенности менее 1 %.
– Подождем, подождем, – благосклонно кивает Дим Димыч. – А мы пока закурим, да, Валерий Владимирович?
– Конечно, Дим Димыч! Лучок, организуй. Там у меня в пиджаке посмотри.
Лучок отходит и возвращается с коробкой сигар. Раздает, подносит огня. Клубы дыма окутывают сидящих на диване. Шестерка встает рядом, поигрывая битой.
Время я тяну с понятной целью – мне нужно осмотреться, собраться с мыслями и продумать последовательность действий. Чтобы вернуться на три метра назад, нужна: секунда, три, шесть, двенадцать… Успею.
– Валерий Владимирович, – решаю дать ему последний шанс. – Если извинюсь, правда отпустите?
– Правда, правда! – чуть раздраженно отвечает он, обдавая меня аммиачной тухлятиной лжи. – Если на коленях будешь молить…
Быстро сориентировавшийся Лучок врезает мне битой под колени, и ноги подкашиваются. Я падаю на одно колено, опираясь руками о пол. Медленно поднимаю голову и в образовавшейся вязкой тишине слышу свой тихий голос:
– Заклинаю вас…
– Раньше надо было думать! – брезгливо выплевывает Гречкин.
– …пожалуйста, обратите внимание на картину на стене за вашей спиной, – мой голос крепнет, вибрирует яростью, гневом и прокачанной харизмой. – Видите охотников?
– Э…
Сидящие на диване чиновник с полковником оборачиваются, и даже Вика поднимает голову. Краем глаза замечаю, что взгляды Шипы с Лучком устремлены в ту же сторону.
– Ну, видим, и что?
– Посмотрите внимательно на центрального охотника…
Картина изображает оленей-охотников на привале – извращенная, вывернутая наизнанку по смыслу перерисовка знаменитого полотна Перова. Но она мистически достоверно описывает то, что начинает происходить здесь и сейчас.
Пока эти уверовавшие в свою безнаказанность мерзавцы препирались и перешучивались, моя «Сила» достигла десяти пунктов, что позволило открыть вторую героическую способность. Остальное время ушло на чтение описания навыка, способ активации и продумывание посекундного плана действий.
– И? – недоумевает рассматривающий картину чиновник.
– Ты больше не охотник, олень! – одними губами произношу я, мысленно активируя героический навык.
Скрытность и исчезновение!
«Бум-бум-бум», – слышу биение моего сердца, отдающееся в висках три раза в секунду. Поле зрения окрашивается в сепию, а внутренний таймер начинает обратный отсчет времени действия способности.
Пятнадцать секунд – кувырок назад, я вскакиваю на ноги, в два прыжка достигаю камина и подхватываю замеченную там ранее кочергу. Они еще смотрят на картину, силясь увидеть какой-то потаенный смысл, но его там нет, и смотрят они не туда!
Десять секунд – кочерга, описав крутую дугу, опускается на бугристый затылок Шипы и проламывает ему череп, вдавливая осколки костей в мозг, а ствол валится из его рук.
Девять секунд – остальные оборачиваются на шум и недоуменно крутят головами, не увидев меня на прежнем месте. Лишь Вика продолжает сидеть в той же позе, боясь оглянуться и увидеть самое страшное. Мысленно она, наверное, уже хоронит меня.
Шесть секунд – лицо Лучка искажается в жуткой гримасе, но вопль застревает в глотке, когда я вбиваю его обратно вместе с ржавыми зубами. Пока он падает, я успеваю нанести два коротких злых удара, чтобы наверняка. Мои связки стонут от быстроты и резкости движений, едва не разрываясь от заемной, несобственной, силы и скорости движений.