"Фантастика 2025-15". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
На какое-то время меня оставляют в покое, лицом наполовину в грязи и с лоскутами материи под веревкой.
– В погреб? – хрипит сквозь зубы второй, что постарше, по кличке Шипа.
– Да, тащи его туда, – командует молодой. – Я в дом пока схожу, чайку поставлю.
Слышу, как Лучок удаляется, и звук его чавкающих по грязи шагов затихает. Шипа о чем-то думает, а потом вслух размышляет:
– И как его тащить? Перепачкаюсь же… Нифига! Пусть сам ползет!
Получен урон: 196 (удар ногой).
Текущее значение жизненных сил: 79,94712 %.
Второй выбивает из меня воздух, воткнув носком под ребра, и на секунду вспыхнувшая невыразимая боль застилает все органы чувств так, что я даже забываю дышать.
– Подъем, сука!
Пытаюсь встать, елозя по скользкой грязи, но связанные руки и ноги не позволяют это сделать. Конечности онемели, и даже если меня развяжут, я еще долго не смогу встать на ноги.
– Вот гад! Н-на, с-с-сука!
Получен урон: 231 (удар ногой).
Текущее значение жизненных сил: 77,38045 %.
Пока я мычу от боли, Шипа продолжает меня пинать, требуя встать, сыплет ударами по всем частям тела от бедер до головы, но бьет только ногами – видимо, брезгует. Система истерит, порывается включить «Героизм», даря мне надежду, но сервер не дает «добро». Сервера в мое время еще не существует. В долю секунды между ударами успеваю активировать Марту – просто от отчаяния, но она исчезает, едва появившись: не хватает духа.
Индикатор здоровья снижается ниже семидесяти процентов, но эта мразь и не думает останавливаться. Меня спасает то, что возвращается молодой:
– Шипа, ты рехнулся? Стоять! Стопэ, кому говорю! Ты его грохнуть хочешь? Да нас Димедрол за яйца на вон тот дуб подвесит!
Шипа прекращает бить и сгибается, упираясь руками в колени. Отчетливо, до крупных пор на носу, вижу его заостренное, как у хорька, лицо, сосредотачиваясь на нем, чтобы не думать о боли.
– А чо он? – тяжело дыша, вопрошает он. – Чо он сам не идет? Мне его на горбу тащить?
– Бляха-муха, ты задрал! Вечно косяки порешь!
– Да ты же сам сказал!
– Ща… ща…
Из багажника слышится какой-то шорох, а потом Лучок извлекает оттуда моток веревки.
– Понял? Ща за ноги привяжем и потащим, как эти… бурлаки на Волге, епт!
Он обматывает мне ноги, вяжет узлы и, закончив, дергает за веревку:
– Вроде нормально. Потащили?
– Голова! – восторгается Шипа. – Тащим!
Проходит четверть часа, прежде чем они доволакивают меня по грязи, по траве, через дорогу и вдоль ручья с каменистым берегом до погреба в лесу. Под конец путешествия на мне несколько дебафов «Кровотечения», прокушен распухший язык и отбит до ломоты в зубах немеющий затылок.
Дотащив мое тело, оба закуривают.
– Тяжелый боров! – замечает Шипа.
– Гля, какая телка у него! – Лучок показывает ему фотографии из моего смартфона. – Как тебе?
Впервые жалею, что не имею привычки блокировать телефон. Не хотел ничего скрывать – сначала от Яны, потом от Вики.
– Нефиговая краля! – присвистывает Шипа. – Слышь, ты, обрубок! Как телочку зовут?
– Иди на… – пытаюсь выдавить из себя этот порядок звуков, но даже сам себя не понимаю.
– Ирина? – ржет Лучок. – Мы тебя щас здесь скинем, а сами наведаемся к твоей Иришке!
– Конкретно, так и сделаем, Колян! Шаришь! Она, небось, в том же доме?
Понимаю, что Вика дома одна, прихожу в ярость при мысли о том, что она может пострадать, сыплю проклятьями, но со стороны это выглядит как мычание немого.
– Походу, так и есть, – радуется Шипа. – Ядрен батон, да он задрал мычать! Дай тряпку, заткну его поганый рот!
– На… – протягивает ему Лучок грязный лоскут, листая что-то в моем телефоне. – Зырь! Вот она – никакая нафиг не Ирина! Записана, как Виктория Коваль! Ковать ее в рот и гриву!
– Точняк, она! Думаешь вытащить?
– Ага, – увлеченно соглашается молодой, активно что-то набирая на телефоне. – Пришло время разводящих эсэмэсок!
– Обрубок, слышал? Сегодня мы прочистим дымоход твоей девочке!
Смотрю на них ненавидящими глазами, мечтая уметь убивать взглядом, напрягаю тело, стискиваю до скрипа зубы, давлюсь грязью, рычу, кричу, ору, но звуки застревают в кляпе, рву веревки, но они не поддаются, кувыркаюсь по земле, но упираюсь в дерево под смех веселящегося Шипы.
– Угомонись, Шипа, не доводи, а то щас окочурится! Скидывай его, я открою.
Молодой снимает с крышки в земле тяжелый навесной замок и открывает погреб. Второй, тот, что Шипа, хватает конец веревки, рывком подтаскивает меня к зияющему чернотой в ночном полумраке отверстию в земле и финальным пинком скидывает вниз.
У меня перехватывает дыхание, и в недолгом полете я инстинктивно пытаюсь размахивать связанными руками в поисках опоры, сжимаюсь и больно падаю на земляной пол. Удар о землю вышибает из меня полтысячи очков здоровья и сознание…
* * *Очнувшись, я очень долго смотрю в темноту, не в силах пошевелиться. Меня связали, как барана на убой, и лишь часы интерфейса убеждают меня, что прошло не несколько дней, а всего лишь ночь. Над крышкой погреба утро, но ни один солнечный лучик не пробивается внутрь.
Под ногами какая-то сырость, я мерзну, отдавая тепло тела сырой земле, во рту пересохло, а в желудке начались рези. На мне висят соответствующие дебафы – «Переохлаждение», «Голод», «Жажда», «Сотрясение мозга», – делая меня слабым и беспомощным. Меня выворачивает, но изо рта изливается лишь какая-то едкая слизь.
В затуманенный мозг пробивается мысль о Вике и угрожавших ей мерзавцах. На крохах восстановившегося духа смотрю карту и облегченно выдыхаю – она в офисе «Ультрапака». Наркоманы Шипа с Лучком на другом конце города. Пытались просто попугать меня? Или Вика не повелась, заподозрив неладное? В любом случае повод беспокоиться за мою девушку есть.
Какое-то время в максимальном масштабе наблюдаю за территорией вокруг. Никаких движений в округе, не считая птиц – похоже, я здесь один. Не представляю, кто, зачем и как долго меня продержит и не решили ли просто уморить голодом. С жаждой проблем пока быть не должно, снаружи идет дождь, и вода протекает через щель крышки погреба, бесшумно капая мне на бедро.
Извиваясь, работаю ногами, меняю положение, разворачиваюсь и пододвигаюсь к месту приземления капель. Подставляю открытый рот и высовываю язык, чтобы увеличить полезную площадь сбора влаги
– Кап… – капля попадает на лоб, и я, ерзая, немного перемещаю тело в нужном направлении.
– Кап… – чувствую, как что-то бьется в подбородок.
– Кап… – эта и несколько следующих животворных капель уходят на увлажнение слизистой, глотать нечего.
Паузы между каплями составляют десяток долгих секунд ожидания, я приспосабливаюсь к этому ритму, открывая рот только в нужный момент. Почти мертвая тишина, сдобренная глухим шелестом дождя снаружи, полная темнота, удушающий запах земли, сырости и одновременно пыли и гнили вводят меня в состояние транса. Органы чувств и разум приспосабливаются к обстановке, тело находит баланс в теплоотдаче, согрев землю под собой, и единственным внешним раздражителем остается капающая вода.
В этом состоянии, близком к медитации, мои резервы духа восстанавливаются почти полностью.
Проходит много времени, прежде чем я достаточно напиваюсь, дебаф жажды спадает и в голове немного проясняется. Время близится к полудню, и оно играет против меня. Надо выбираться любым способом. В надежде на подсказки интерфейса осматриваюсь, стараясь найти хоть что-нибудь, что поможет освободиться от веревок.
Система молчит, и тогда я ползаю, стараясь уловить телом прикосновение хоть чего-либо, отличающегося от сырой земли. Площадь исследований невелика, примерно два на три метра, и у меня уходит часа два, прежде чем в земляной стенке погреба я натыкаюсь на какое-то уплотнение, скрытое слоем земли. Поворачиваюсь к нему спиной и, ломая ногти, скребу пальцами плотный, плохо поддающийся грунт.