"Фантастика 2025-15". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
– Слушай, мы же еще даже месяца не работаем, а ты уже крест ставишь…
– Да было бы на чем ставить, Фил! Бросай ты это и возвращайся в «Ультрапак»! Петр Иванович только сегодня тебя вспоминал добрым словом. Сам подумай, сколько тебе надо будет работать и вкладывать своих средств, прежде чем добьешься хотя бы сопоставимых доходов с тем, что тебе Иваныч платил? Не хочешь к нему – не вопрос, я тебе уже говорила, что могу к подружке устроить в «Белый холм». Туда даже лучше будет, перспективнее.
Я и сам знаю, что все это так. И про «перспективнее», и про уровень доходов, и что бизнесу мне еще учиться и учиться… Но, черт возьми, времени с открытия агентства прошло всего ничего, всего-то две недели с небольшим, а она уже – уже! – не верит. Как не верила с самого начала. Сам понимаю, что, возможно, не прав, обижаясь на нее, но мое лицо краснеет и к ушам приливает жар. А может, тому виной последствия дебафа очарованности – снизившийся интеллект, но я горячо отвечаю, понимая, что пожалею об этих словах:
– Ладно, Вик, пусть я занимаюсь херней, как ты выражаешься. Пусть. Но, знаешь, моя бывшая, Яна, была намного терпеливее в этом плане. Четыре года верила в меня, представляешь? А ты? Хорошо, если пару месяцев…
«Да уж, Панфилов, умеешь ты… Какой же ты идиот!», – успеваю подумать, прежде чем в подтверждение моих мыслей Вика, резко вильнув к обочине, вдавливает педаль тормоза в пол.
Ваша репутация у Виктории Коваль понизилась!
Текущее отношение: Неприязнь 15/30.
– Пошел вон, – срывается с ее уст.
– Вика, извини, сказал, не подумав.
– Вон. И продукты свои забери!
– Вик… – Я не теряю надежды все исправить, но следующее уведомление говорит, что все напрасно.
Ваша репутация у Виктории Коваль понизилась!
Текущее отношение: Неприязнь 25/30.
У меня дежавю. Я забираю с заднего сиденья сумку с формой и выбираюсь из машины. Продукты забирать не стану, не хочу выглядеть в ее глазах последним жлобом. Иду вдоль дороги.
Машина Вики догоняет меня и останавливается. Стекло с моей стороны опускается:
– Фил, на этот раз все кончено. Серьезно. Это последняя капля. Я все решила. Не звони, не пиши, я такое не прощаю, – устало, но твердо говорит Вика. – С тобой было хорошо, но без тебя будет лучше.
Резко тронувшись, она уезжает, оставив меня на обочине. Закинув сумку на спину через плечо, я иду домой, благо недалеко.
Это был тяжелый день. Мои резервы духа и воли исчерпаны, а в душе какое-то опустошение.
Это был тяжелый день. Приду и сразу лягу спать. Обо всем произошедшем подумаю завтра.
Это был тяжелый день…
Глава 11
Все те же портреты на фоне
Всегда очень тягостно новыми глазами увидеть то, с чем успел, так или иначе, сжиться.
Лежа в постели, долго не могу уснуть. Васька, словно чувствуя мои душевные терзания, потоптавшись на груди, устраивается под боком и успокаивающе урчит. Брошенный мужик с кошкой в постели – не самый героический образ, но даже у Карата был свой Гранд [67]. Обняв подушку, зарываюсь в нее, но в голове слишком много мыслей, мозг активно работает, не желая засыпать.
В жизни каждого бывают моменты ключевых развилок судьбы. Обычно понимаешь это спустя годы, если не десятилетия. Иногда такие откровения приводят к отчаянию, когда клянешь себя последними словами за то, что поступил так, а не иначе. Часто просто сожалеешь, что вот мог бы, а не сделал или сделал, а лучше бы не делал.
И даже те, кто бравирует идеей, что будь возможность, ничего бы в жизни менять не стали – лукавят. Знавал я такого человека на одной из прошлых работ – на словах он всегда был всем доволен и, представься шанс, прожил бы жизнь точно так же. А сам после покупки яблочного смартфона подолгу с завистью поглядывал на гордых носителей аппаратов с зеленым роботом на заставке. Или наоборот там было? Не припомню.
Этот июльский день, подозреваю, направит мою жизнь совсем не по той колее, по которой я ехал еще вчера, уж слишком много важных событий произошло.
То, что Матов изгнал меня из группы по боксу, хоть и обидно, но не смертельно. Я и сам собирался сворачивать прокачку этого направления, да и, при желании, есть куча других тренеров и секций. Тем более, уже завтра с утра у меня первое занятие с Костей, на что я радостно согласился, но сейчас, задним умом, понимаю, что надо было сначала оценить эффективность этих любительских занятий.
Расставание с Викой… Разум чуть ли не джигу пляшет, рационально оценивая все плюсы этого поворота. Серьезно, я могу навскидку назвать сразу несколько огромных преимуществ: свободное время, отсутствие лишней выматывающей душу нервотрепки, расчищенная дорога к новым отношениям, благо привлекательность моя растет не только по показателям интерфейса, но и с каждым сожженным граммом жира и наращенным миллиметром мускулатуры. Но что же на сердце-то так хреново?
А еще появление Насти. Сейчас, когда у меня есть время и возможность проанализировать и беспристрастно все обдумать, я вижу сразу несколько вариантов ее «странности». Первый, самый простой в объяснении, – она обычная девушка, и интерфейс просто дал сбой. Может, у нее какая-то крутая ментальная защита, поставленная любящей бабушкой, которая ограничивает скачку ее данных инфополем?
Согласно второму варианту, Настя – сотрудница спецслужб. Неважно каких. Возможно, наших, наведенных тем же Игоревичем, или моим вычисленным звонком из Uber-такси по поводу пропавшего мальчика Бори, или ковровым обнаружением пропавших людей для поисково-спасательных отрядов. Наследил я изрядно, и, при определенном интересе, выйти на меня не трудно.
А может, это агент наших заокеанских друзей. В этом случае все и того проще, ведь я вводил мои реальные данные, и пристроить ко мне, безобидному, но странному геймеру-задроту, кого-то для присмотра – раз плюнуть, было бы желание. Собрали на меня досье, составили психологический портрет, и вот тебе, Панфилов, убойная красотка, нуждающаяся в помощи, отказать которой ты не сможешь. Я и не смог.
А третий вариант – самый фантастический, казалось бы. Но если интерфейс есть у меня, то почему его не может быть у других? И если Настя – носительница интерфейса, то с какой целью она пришла ко мне? Кто она? Независимый «игрок»? Засланец сущности, чей голос говорил со мной через старика Панюкова? Или человек самого Виницкого?
Кстати, о Виницком… Открываю интерфейс и включаю карту города. Сердце ухает в пропасть, ощущение падения с парашютом, потому что я лежу на кровати, а карта наложена на потолок, вместо которого я вижу город с высоты птичьего полета. Мысленная команда, и карта показывает олигарха. Он здесь.
Совсем близко, хотя формально его резиденция находится за чертой города. Вскакиваю с кровати, чувствуя, что это мой шанс получить хотя бы какие-то ответы на свои вопросы. Васька, неверно определившая мои планы, спрыгивает с кровати и сломя голову и завывающе мяукая бежит на кухню. Не иначе, решила, что ее покормят вне графика.
Впрочем, я ее не разочаровываю, щедро насыпав в ее миску корма, а потом долго роюсь в папке, в которую закинул все бумаги, собранные во времена работы в «Ультрапаке». Визитки Виницкого у меня нет и не было, он ее не давал, но куда могла деться карточка его помощника Якова Германа?
Черт, кажется, ее оставил себе Петр Иванович – помню, как он долго крутил ее в руках, прежде чем позвонить. Так, и что же мне делать?
Пока я об этом думаю, дает о себе знать мой мобильный. Кто это на ночь глядя? Вика? Яна? Нет, это мой старый друг Генка Хороводов.
– Фил, это ты? – Я не сразу признаю мертвый голос Гены. – Это Гена.