Навязанная, беременная, моя! (СИ)

Закрыв глаза, мысленно представила, как посылаю образу Роберта маленький огонёк, превращая в лучик света. Наверно, глупость, но это единственное, что пришло в голову.
От страха и отчаяния позабыла о своей боли и радовалась каждому рваному, жадному вдохну Роберта, ведь он ещё живёт, борется!
Попыталась мысленно послать больше света.
– Нет! – упрямо прохрипел он.
– Не спорь! Не спорь, Роберт! Не сейчас! – Молю его и не замечаю ни собак, ни воинов, появившихся в проёме хижины.
  
Силы покидали меня, а я сожалела лишь об одном, что не смогла спасти нас…
– Ох уж эти влюблённые глупышки, – разнёсся эхом сердитый голос Знающей. – Готовы пожертвовать собой, ради смазливого воина, как будто у них имеется запасная жизнь.
– Смею возразить, что мой воин достоит доверия, – возразил с гордостью Маргот. Что он здесь делает? Как тут оказался король Тринара?
– За что и награждён. – Вздохнула мера Фаора. Мне показалось, что в её ворчании, кроме недовольства, есть и другие эмоции, которые она скрывает. – Будет жить.
– Как вы сделали это? – В голосе короля Тринара искреннее восхищение.
– Я лишь помогла немного. Это всё княжна, – с гордостью отозвалась Знающая.
Моих губ коснулась тёплая чашка. Ароматное, идеально сваренное снадобье, в котором я узнала почти большинство трав, тоненькой струйкой потекло в горло.
«Роберт будет жить…» – обрадовалась. И на краю сознания поймала себя на мысли, что надо узнать рецепт этого чудесного снадобья…
***
Проснулась оттого, что свет заливал комнату, слепил.
На удивление я чувствовала себя неплохо и, рассматривая по-мужски скромные покои, повернула голову. Тогда-то заметила, что у постели сидит Роберт и смотрит на меня.
– Слава Светлой! – выдохнул он. На щетинистых щеках появились ямочки от широкой, искренней улыбки, озарившей его лицо.
Не понимая, что с ним случилось, с чего такие перемены, я замерла. А он привстал со стула, подался вперёд и, с нежностью касаясь моей руки, прошептал:
– Неужели ты, глупенькая моя, готова была ради моего спасения отдать жизнь?
От нежного, полного заботы тона Роберта в груди разлилось тепло, за спиной выросли крылья, но, кажется, я сплю. Слишком разительная, невероятная перемена в его отношении.
Я уже привыкла слышать лишь обвинения, нападки, даже оскорбления. Готовясь к чему-то подобному, постаралась скрыть душевное смятение и просто пожала плечом.
– Я думал прежде, это сказки. – Признался Роберт, поглаживая пальцем моё запястье. – А когда ощутил твою силу, жар в груди, смог вдохнуть… – опешил и понял, что не могу принять такую жертву. Я её недостоин.
Он опустился на колени перед постелью и коснулся лбом моей руки.
На нём не было сюртука и жилета, лишь брюки и рубашка. Уловив знакомый мужской аромат, самый желанный запах из смеси горных трав и свежести, я прикусила губу изнутри и постаралась отогнать надежду. Вот только тело уже отреагировало мурашками, выступившими на коже и учащённым пульсом. Ведь он так смотрел, глазами спрашивая: почему я решила помочь после всего, что между нами произошло?
Я сама не знала.
Пусть Роберт не достоит такой жертвы, но в тот миг я не сомневалась в решении и больше всего хотела, чтобы он выжил. И пусть не смогу простить его, он единственный пришёл на помощь, спас меня. Однако же разве не он принёс мне все эти беды?
Я запуталась, страдала и была не в силах забыть то, что между нами произошло.
– Лиэн, – Роберт коснулся губами моей руки и замер. Слова давались ему тяжело. Собираясь духом, он протянул руку, положил ладонь на мой лоб и стал с невероятной нежностью приглаживать разлохмаченные пряди, невольно напомнив, что теперь нет моих роскошных кос.
Я закрыла глаза, чтобы сдержать слёзы.
– Лиэн, прости за всё, что я наговорил и натворил.
Роберт сел на постель, притянул меня к себе и крепко обнял.
Кожа плавилась от его прикосновений, горячего дыхания. Душа замирала. Мне хотелось откликнуться на нежность, обнять Роберта, прижаться к его широкой груди и спрятаться от всего мира, но, вспомнив омерзительные слова, что он наговорил, в душе́ поднялись буря негодования и желание отодвинуться… Что и попыталась сделать.
Он придвинулся снова и уложил мою голову себе на плечо, почти как я это делала в хижине.
– Я был одурманен, глуп, слеп и не ведал, что говорю и творю.
Я не двигалась, замерев и пытаясь приглушить душевную боль. Как же хотелось поверить, но… Не могу.
– С нашей первой встречи, едва увидев тебя, я испытал нечто, о чём прежде даже не смел мечтать. Я не верил, что подобное возможно, что такое случится со мной однажды, однако же…
Не стану описывать, как я жил прежде, но, покинув Тринар и Бригиту, я испытал облегчение, ощущение пьянящей свободы. Однако же она приехала следом. Уверен, как только мы встретились с тобой, сразу выехала в Шаель. Чуяла ведьма, что козни её ослабли, вот и спешила. Ведь после разлуки с ней и общения с тобой, колдовской морок развеялся. Когда же она приехала, увидев её, я испытал раздражение, отвращение.
Бригита виду не подала, что задета моей холодностью, грубостью, но как только подвернулся случай, опоила меня заново. Вот только зелье сработало не так, как она хотела.
Следуя зову искренней симпатии, настоящих чувств, я последовал за тобой, Лиэн. Я был безжалостен и груб, потому что не мог совладать с неистовым желанием. Я хотел быть с тобой больше жизни. А утром, под мороком Бригиты, решил, что это сделала ты намеренно, по расчёту.
– Я же говорила, что ничего подлого не совершала, – с обидой напомнила Роберту, избегая смотреть на него, чтобы не поддаться слабости. Сердце билось, как сумасшедшее. Однако я должна жить умом и перестать быть доверчивой глупышкой. Права мера Фаора: так нельзя вести себя.
– Этому способствовали разошедшиеся слухи, что ты можешь больше, чем другие травницы. Я подумал, что так и есть. И да, я хотел твоего признания. Но не только в этом.
Рука Роберт спустилась ниже, прошлась по спине, доводя меня до дрожи. Он стыдился своих поступков, но если сейчас не расскажет правду, а я не выслушаю его, не быть нам вместе, несмотря на то, что отныне мы муж и жена.
– Расскажи, – потребовала настоятельно.
Прикрыв глаза и сгорая от стыда, он признался:
– Я, Лиэн, после той ночи с тобой, стал слаб. Как мужчина
Мне показалось, что я неправильно расслышала. Повернулась к Роберту.
– Другие женщины перестали для меня существовать. Меня тянуло лишь к тебе. Я думал, это колдовство. В отчаянии обратился к Знающей, и она посоветовала провести полный брачный ритуал в храме. Соединив нашу кровь, я бы избавился от злых ведьмовских козней.
– Чтобы я больше не могла влиять на тебя, так? – озарила меня догадка. – Но я не влияла! Не вредила!
– Я не знал и думал, что мой морок твоих рук дело.
– Но ты даже не сказал мне об этом, когда мы разговаривали!
– Я должен был признаться жене, что стал не мужчиной? – Насупился он.
– Мы бы придумали что-нибудь.
– С тобой мне ничего придумывать не надо. После полной церемонии морок Бригиты полностью ушёл. В храме, вместо прекрасной женщины, я увидел злобную, заносчивую дрянь. Ещё тогда почувствовал, что она задумала зло.
Когда же мы с тобой остались наедине, я пытался поговорить, свести концы, но не вышло. А потом мы уснули, и тебя похитили. Чтобы скрыть следы, мерзавцы насыпали пепла, жемчуга, чтобы выдать твоё исчезновение, как возмездие Светлой за чёрное колдовство.
Я не поверил в уловку и пришёл к Бригите. Нарочно наговорил многого, чтобы разозлить её. А после стал следить, куда она отправится.
  
Так, следуя за ней, оказался у реки. Пока разбирался с подельниками, крался к заброшенной лесной хижине, услышал часть вашего разговора. Всё стало ясным, как день.
– Говоришь, что был слабым? – уловила я несостыковку. В памяти всплыл гадкий вечера, когда они с гадиной суетились за колонной.
– После отъезда из Шаеля я думал, что совсем обессилел. Но на званом обеде, увидев тебя, подержав за руку, воспрянул. Совсем как юнец. Попытался проверить догадку, но… Не вышло. – Он отвёл взгляд.