Навязанная, беременная, моя! (СИ)

– Хватит! Переигрываешь! – Он взял меня за руку. Его пальцы оказались неожиданно горячими, а сжатие таким сильным, что я едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть.
– Что? О чём вы?
– Тебе ли не знать?
– Отпустите!
– Сиятельный Маргот любуется тобой, так что танцуй, улыбайся. Ты же этого хотела? Ради этого приехала?
Роберт нарочно издевался, причинял боль. Но зря думает, что я слабая. От чувств не осталось следа, только обида, возмущение, гнев. Вскинув голову, с вызовом посмотрела ему в глаза, и наши взгляды скрестились.
  
– Вот теперь ты настоящая, коварная, подлая, – хмыкнул он. И от того, как раздражённо затрепетали крылья его носа, стало страшно.
***
Несколько придворных присоединись к нам, поэтому, танцуя полонезе, мы с Робертом, меняясь парами, то расходились, то сходились.
Неприятный разговор прекратился, но залёгшая складка меж сведённых бровей посла, его сомкнутые в полоску губы выглядели странно. Другие пары улыбались, а мы с ним перебрасывались гневными взглядами. И если в начале танца он меня пугал, то теперь мне было плевать. Я не сделала ничего осудительного, подлого. Это посол пренебрёг нашим гостеприимством!
Перемена моего настроения не укрылась от Роберта. Да и как не заметить, если мы снова сошлись в паре, и в отместку за чрезмерное сжатие моей руки, я впилась ногтями в его пальцы.
– Зря стараешься! – прошипел он, тряхнув головой. Волосы взметнулись, и я с удивлением заметила, что теперь он носит небольшую жемчужную серьгу в ухе. Хм, надо же.
Хотела ответить, что кое-кто не достоит ни стараний, ни внимания, но мы повернулись спинами, а делать нашу перебранку всеобщим достоянием я не желала.
Увы, торжественный полонезе тринарцы исполняли иначе, нежели в Шаеле. Здесь предпочитали смотреть партнёру в глаза и кружиться, стоя неприлично близко друг к другу. Мне это не нравилось! Более того, я больше не позволю Роберту коснуться меня хоть пальцем!
Только подумала об этом, мы снова сошлись плечом к плечу, в повороте взялись за руки и закружились…
Перед глазами вертелись зал, гости, а мы испепеляли друг друга взглядами. Роберт ненавидел меня, я его, но когда до меня донёсся его горько-пряный запах горных трав, сердце предательски сжалось от тоски и боли.
Испугавшись, что наблюдательный посол уловит миг моей слабости, опустила глаза и заметила, что капельки пота поблёскивают не только у него на лбу, но и на шее. Даже ворот у рубашки Роберта как будто влажный. И грудь вздымается часто, сбивчиво…
Ему тяжело танцевать? Кто бы мог подумать!
Танец закончился. Пользуясь случаем, я поднялась на цыпочки и шепнула:
– Кажется, к кому-то старость подкрадывается!
Роберт аж запнулся. Резко повернулся, шумно втянул носом воздух и, нависнув надо мной, ожесточённо прорычал:
– Не выйдет, ведьма! Поняла! – Натянув лицемерную улыбку, подвёл меня к столу и самым любезным тоном сообщил королю: – Сиятельный, княжна устала.
– Жаль, – нахмурился Маргот, щуря карие глаза. – Княжна Лиэн – украшение вечера. Однако неволить не буду. Проводи. – Кивнул Роберту.
Как же я обрадовалась.
– Благодарю, Сиятельный. Вы так добры, – скрывая внутреннее ликование, сдержанно склонилась в реверансе.
Выждав, пока мы с королём Тринара обменяемся лестью, Роберт поклонился и повёл меня в сторону одного из проходов.
Как только мы скрылись из виду, я вырвала руку.
– Не смейте прикасаться ко мне! – гневно выпалила и, подхватив юбки, побежала по коридору, надеясь, что там Свена встретит меня и уведёт в покои.
Однако миновав его, лестницу, несколько поворотов и дверей, я не встретила ни её, ни Вайру.
Удивлённые королевские слуги, что попадались на пути, едва увидев меня, бросались врассыпную.
Следовало вернуться, попросить гхарта Роберта проводить до покоев, но я лучше до утра буду плутать по замку, а помощи у него просить не стану.
Наткнувшись на небольшую нишу, затаилась в ней.
Отдышалась, дождалась, когда в коридоре и на лестнице стихнут шаги, и попыталась вернуться тем же путём, что и пришла.
Вошла в ту же самую дверь, из которой вышла, затем в другую и оказалась в мрачном вытянутом зале с арочными перекрытиями.
Что-то я напутала. Уже хотела возвратиться и найти другой путь, как услышала шуршание ткани и шёпот:
– Роберт! Милый! Скорее… Возьми меня…
– Сейчас! – раздалось рычание, которое я сразу узнала. Как узнала и противный голос Бригиты. К тому же глаза привыкли к сумраку, и за одной из колонн стали различимы очертания двух фигур…
Я стояла и не могла пошевельнуться от омерзения, нахлынувшего негодования, гнева. Однако гордость победила. Пока меня не заметили, тихо пятясь, отошла и выскользнула в подвернувшийся проход, занавешенный тканью.
Холод сковал меня. Я не чувствовала тела, однако продолжала идти вперёд, не понимая куда.
С самого начала я знала, что из поездки не выйдет ничего хорошего, что браки у знатных родов редко заключаются по любви, что жизнь не так проста, и всё же осколки разбившихся надежд разрывали изнутри. В груди терзала боль, меня будто жгли огнём, однако слёз не было. Ни одна слезинка не сорвалась. Только горькая мысль, что юность, наивность, надежды остались где-то там, среди колонн, где притаились любовники, отдавала болезненным пульсом в висках.
Внезапно раздался кашель и грубый, невежливый голос:
– Что вы здесь забыли?
Рыжеволосый, коренастый мужчина в добротной, богатой одежде, но не гхарт, вышел из тени, преградив мне путь. Смотрел он с любопытством и неприязнью. Но сейчас меня уже никто не мог ранить или задеть.
– Так-то в Тринаре встречают гостей? – Вскинула голову. – Почему нет сопровождающих, охраны? Я донесу о неуважении Сиятельному Марготу.
Стоило пригрозить, незнакомец, смотревший с негодованием, опустил голову и почти через силу произнёс:
– Я провожу вас.
– Ты не гхарт!
Хотела развернуться, чтобы уйти, однако внимание привлёк белый шарик, сверкнувший в руках незнакомца. От удивления у меня округлились глаза.
Незнакомец же крепче сжал жемчужину, служившую у тринарцев оберегом от нечисти, в ладони и спрятал руку за спиной.
Он что, боится меня?
– Княжна! Княжна! – донеслись крики откуда-то из перехода. Рыжий слуга выдохнул с облегчением и, выставив передо мной кулак с жемчужиной как щит, отошёл с дороги.
Ко мне спешили лиера Свена и охрана. Фух, не придётся бродить по чужому замку, натыкаясь на неприятных персон, однако прежде чем успела отозваться, услышала тихое бормотание рыжего незнакомца:
– Ила тебе, ведьма, а не моя сила! Ила тебе, ведьма, а не моя сила!
Покосилась на него, а он, очертив на груди защитный круг, бросился удирать.
Не знаю, что сегодня со мной происходит, да это уже и не важно.
Завтра я проснусь другой – снежной девой. И больше никто не посмеет мне причинить боль!
  
Глава 9
 
Сопровождая меня до покоев, Свена молчала, однако внимательно наблюдала за каждым моим действием.
– Устала, – войдя в комнату, я потянулась к браслетам, державшим на затылке локоны, и стянула первый из них, не глядясь в зеркало.
– Сейчас помогу, княжна. – Свена метнулась ко мне и стала помогать снимать украшения. Мы молчали, но обращение «княжна», подчеркнуло, что отныне моя жизнь изменилась. Я изменилась. Да и какое я дитя, если ношу ребёнка под сердцем… Теперь я женщина, почти мать, которая несёт ответственность за себя и за малыша, потому что беспечная жизнь рухнула из-за нескольких мгновений доверчивости, слабости.
Перед глазами встала парочка суетящихся любовников… Грудь сдавило, и на миг мой разум помрачился.
  
А ведь достаточно нескольких капель настоя горемычки, чтобы изменить судьбу!
Представила, как с жадностью выпиваю горьковатое снадобье и избавляюсь от последствий своей глупости…
«Грех на душу возьму, а счастья не найду», – почти сразу же осадила себя. С ребёнком или без него отец будет добиваться цели. Поэтому это ничего не изменит. Грустно усмехнулась и, придя в себя, услышала нашёптывания Свены: