Навязанная, беременная, моя! (СИ)

Снова раздались шаги. Надо мной нависла тень.
– Лиэн! – позвал отец ласково, беря меня за руку. – Кто этот мерзавец?
По телу прошёл холодок, подступил липкий страх. Но я открыла глаза.
– Вы о чём?
– Кто покусился на твою честь. Кто отец ребенка?
  
Глава 6
 
Я скрывала свою тайну. Отец ругался, подозревая всех и каждого в замке, в нашем окружении. Даже меру Фаору пытался подкупить, чтобы она указала на подлеца.
  
Однако старуха окинула князя пробирающим до дрожи взглядом, и он примолк, побаиваясь её.
Тогда князь велел запереть меня в одиночестве. Несколько дней не выпускал. А сам уединился с Леонидом в кабинете и там стал перебирать все возможные кандидатуры. Брат, конечно, догадывался, кто виновен в моих бедах, однако не выдавал.
В ярости отец выкрикивал, будто я отдала свою чистоту слуге, конюху, какому-нибудь стражнику… Такие обвинения унизительны. Но я бы и это снесла, если бы, пребывая в свирепом негодовании, князь не озлобился на лиеру Свену.
Бедная наставница, ни в чём не повинная, горько рыдала. Но даже словом не укорила меня. А вот Вайру, которую отец подозревал в сокрытии секретов, приказал выпороть. Не в силах выносить чужие мучения, особенно честных, служивших верой и правдой людей, я призналась:
– Это посол.
Леонид шумно выдохнул, закрывая глаза. Отец же опёрся рукой на стол, другой схватился за грудь и застыл полусогнувшись.
– Отец! – бросились мы с братом к нему, испугавшись, что ему дурно, что он не может дышать. Однако замерли ошеломлённые, когда поняли, что отца сотрясает смех.
– Ну, Лиэн… Ну, хитрая лиса… – хохотал князь всё громче. И если до этого был настроен как тиран, карать и заключать неугодных в темницу, то теперь на его лице засияла торжествующая ухмылка.
Отсмеявшись, князь вытер глаза, хлопнул в ладони и приказал брату:
– Леонид, старой клуше выдай награду. Служанке тоже. Хоть они, по словам твоей сестры, ни при чём, однако же не помешали удачному стечению обстоятельств…
Сияющий князь сложил руки за спиной и, вглядываясь в огромную карту Приморья, висевшую на стене, отчеканил:
– Светлая благословила Лиэн и тринарца. Это знак, и его следует использовать с выгодой для Шаеля. С большой выгодой!
Я затихла, не понимая, к чему он клонит. Переглянулась с братом.
Леонид подмигнул, мол, тучи развеялись, отец более не сердится, не бойся… Однако то, что услышала потом, повергло меня в шок.
– Пусть Свена срочно пригласит лучших швей, подготовит наряды по тринарской моде, меховые жилеты, плащи, тёплую обувь. – Князь повернулся ко мне, оглядел расчётливым взглядом удачливого торговца, и припечатал: – Ибо мы едем с ответным посольством в Тринар.
– Зачем? – вырвалось у меня.
Отец не ответил, лишь хищно ухмыльнулся и, погруженный в размышления, махнул рукой, чтобы мы с Леонидом более ему не досаждали.
Брат вывел меня из кабинета.
– Лиен, сестрёнка! Я думал, что он в замке камня на камне не оставит! Но ты угодила отцу! Даже не представляешь как! Он давно желал породниться с одним из тринарских ладграфов. А гхарта Роберта этим титулом как раз обещали наградить.
Тут я сообразила, чего будет добиваться отец, и отчаянно завертела головой.
– Нет! Я не поеду! Видеть этого гхарта не хочу!
– Лиэн, он не отвертится. Не сможет отказать нам. Мы обратимся к самому Марготу.
– Это унизительно!
– Унизительно, когда крошечное княжество борется с тяжеловесом, не может победить и приходится угодливо соглашаться. А когда есть веская причина припереть его к стене, это уже коварство.
– Но Леонид, у него невеста! Он не любит меня!
– Лиэн, ну что ты как маленькая. Браки заключаются по выгоде. А если Тринару нужен богатый союзник против кенарийцев, то уже скоро, сестрёнка, ты будешь замужем за обожаемым Робертом.
– Но я не хочу так! Он не любит меня!
– Лиэн! – Брат повернулся ко мне и накрыл ладонями плечи. – У тебя с ним больше общего, чем с любым другим ладграфом. Да, обидно, понимаю. Но, увы, ничего не изменить. Гхарт должен жениться на тебе. Тем более что у вас благословение.
– А если и у его невесты благословение? – уточнила с замиранием сердца. Перед глазами так и пронеслось, как мы стоим на всеобщем обозрении, и над нами потешаются тринарцы.
– Служанки донесли, что нет. И пока не стало поздно, первыми заявим требования на брак. И попомни мои слова: уже сегодня вечером мы выедем.
– Нет! – схватилась я за голову. – Он передумает! Я смогу уговорить его!
– Лиэн, даже не думай перечить отцу, – вздохнул брат. – Я понимаю твою обиду на гхарта. Но отец ни за что не откажется от задумки. А если Маргот откажет нам, этим толкнёт нас к союзу с кенарийцами. Так что считай, что ты уже невеста гхарта.
Сборы проходили в невероятной кутерьме и спешке. Князь почуял выгоду и не желал выпускать из рук. И, как и предупреждал брат, уже к вечеру потребовал выехать.
Уставшие, напуганные, взволнованные, мы набились в карету и выехали из замка в сопровождении многочисленной охраны и свиты.
Свена и Вайра ехали со мной, однако боялись сказать слово в присутствии меры Фаоры, которую отец уговорил поехать с нами, чтобы сберечь «благословенного внука», хотя ещё недавно он называл ребёнка не иначе как позором и мерзким отродьем.
Мне было ужасно стыдно перед двором, охраной, слугами, а особенно почему-то перед целительницей, которая иногда поглядывала на меня сквозь полуоткрытые веки.
– Вы знали, да? – набралась храбрости заговорить с ней, когда Вайра и лиера Свена на привале вышли прогуляться.
– Конечно, – кивнула мера Фаора. Весь путь она делала вид, что слаба и дремлет от усталости, однако сил в ней больше, чем во мне.
Я закусила губу, пытаясь придумать, как разговорить её, только уверена, что хитрить с мерой Фаорой без толку, поэтому набралась храбрости и спросила прямо:
– Вы знаете будущее?
– Знаю.
– Скажете?
– Дар матери не даст тебе пропа́сть.
Огорошенная услышанным, я притихла. Сомнения по-прежнему одолевали, но хотя бы появилась надежда. Но верно ли я растолковала слова?
– Он у меня слабый.
Мера Фаора приподняла седую, тонкую бровь.
– Вы отказались учить меня и...
У кареты раздались шаги, дверца открылась.
– Князь приказал не останавливаться на ночь. Он спешит, – пожаловалась лиера Свена и, кряхтя, стала забираться в карету. За ней Вайра.
– Кому суждено – никогда не опоздает, – тихо усмехнулась мера Фаора, но её услышала, кажется, только я. Широко распахнула глаза, надеясь, что она ещё что-нибудь скажет, но целительница сделала вид, что крепко спит.
Лиера Свена и Вайра обрадовались и стали тихо перешёптываться, иногда с опаской поглядывая на нашу попутчицу.
* * *
Вблизи столицы нам было нечего бояться, тем более что охрана наша достаточно многочисленна. А ближе к границе путь не так безопасен.
Когда начало смеркаться, лиера Свена и Вайра занавесили окна и стали молиться, чтобы тёмные твари не нападали на нас.
Мера Фаора поглядывала на них с насмешкой. Мне нравилась её выдержка. И я бы хотела хотя бы отчасти быть как она.
– Расскажите что-нибудь интересное, пожалуйста, – обратилась к целительнице, которая, наверно, тоже устала от тряски и однообразной тишины, перемежающейся разве что скрипом колёс да фырканьем лошадей.
Лиера Свена метнула в меня сердитый взгляд, едва ли не шикнув. Она считала целительницу последовательницей опасного Мрака и, если бы с детства не занималась моим воспитанием, считала бы и мой дар грешным.
Мера Фаора откинула голову на мягкую спинку сидения, сложила холеные руки на коленях замком и вполголоса заговорила:
  
– Когда-то Знающие были столь сильны и талантливы, что люди перемещались через расстояния порталами.
– За их грехи на люд обрушились исчадья Тёмного! – проворчала наставница сквозь зубы.
– Главный людской грех – глупость.