Контрольная точка

Становится предельно ясно, что на осуществление задуманного может не хватить пары дней. Поэтому ни о каком расслаблении речь не идет. Предельная концентрация, помноженная на запредельную собранность, – девиз умного школьника. Хорошо, что у него есть стартовый капитал – земной поклон великодушным хакерам и огнекрылому летающему жеребецу. С таким подспорьем даже обычный человек добился бы многого. А прирожденный лидер – подавно. Остается засучить рукава, запастись провиантом, отключить телефон, зайти в игру и стать «избранным», выполнив свое великое предназначение.
Размышляя о предстоящих свершениях, Пусик позвонил Светлячковой. Не подозревая, что ее бабушка Прасковья Ивановна, злоупотребляя доверием внучки, регулярно подслушивает по параллельному телефону разговоры. Якобы для того, чтобы быть в курсе событий. На самом же деле из-за давней привычки сплетничать на лавочке, в компании подружек-соседок пред-, после-и глубоко запенсионного возраста.
Решение Пусика поговорить с Машей было явной ошибкой. Правда, не такой непоправимо ужасной, как в случае с интеллигентным соседом по лестничной площадке Светлячковой – певцом Димой [5]. И все-таки лучше бы он не звонил.
В тот же вечер сердобольная Прасковья Ивановна поведала знакомым старушкам душещипательную историю об умирающем мальчике:
– Оказывается, несчастный сынок Настьки Салдиной… Да-да, той отчаявшейся, одинокой продавщицы из дома напротив. Которая постоянно работает в ночную и в свои сорок с небольшим выглядит на шестьдесят с хвостиком…
Естественно, без мужика женщина стареет намного раньше! Кто бы спорил! Только всему есть предел! Взять хотя бы вас, уважаемая Агафья Петровна. Семьдесят два уже стукнуло… Ах, простите великодушно, конечно, семьдесят три! Я забываю. Так выглядите же намного моложе! Кто хочешь подтвердит! Но сейчас речь не о вашем прекрасном здоровье и даже не о Настьке! Как говорится – бог ей судья! А ее несчастном сынке.
Мальчуган совсем плох! Того и гляди, не сегодня завтра помрет, бедный. Машеньке моей, внученьке, сегодня звонил. Я трубку взяла, спросить: «Кто?» Слышу голосок слабый-слабый. Не говорит, шепчет. Едва разберешь. Чтобы не ошибиться, переспросила: «Кто это?» А он печально так отвечает: «Машу хочу услышать». Не сказал, что звонит попрощаться. Да чего тут говорить? Все ведь и так понятно…
Да, Агафья Петровна, и мне жаль. При живой матери угасать как свеча. И в чем только душа в теле держится? Он последнее время болеет чуть ли не каждую неделю. Только из больнички выйдет, на солнышко посмотрит, травку ладошкой хилой погладит, пташек послушает и опять в палату сумрачную. К врачам, таблеткам, уколам. Внучка рассказывает, когда в школе бывает, не ест совсем. Осунулся. Ходит тихий, задумчивый. Ни с кем не общается. Видимо, чувствует приближение неладного. Помните, как Марья Сергеевна, земля ей пухом, за месяц до кончины перестала интересоваться дворовыми новостями? Позовешь ее, бывало, на лавочке посидеть, обсудить что-нибудь злободневное, а у нее в глазах печаль, в душе тоска, и ничего бедняжке не хочется. Знала, сердечная, что недолго осталось ходить по земле, вот и готовилась. Так же и Настькин сынок. Хоть и малец, да все понимает. Отсюда печаль в голосе несказанная. Мне как Машенька рассказала о мучениях бедного, я аж заплакала.
Да, уважаемая Вероника Львовна, прорыдали мы с внучкой моей, ненаглядной кровинушкой, до вечера. Видите, у меня глаза до сих пор красные? Ах, не видите? Надо было очки с собой прихватить. С очками-то в наши годы сподручнее. Думаете, почему наш дом ворье стороной обходит? Из-за домофона? Глупости! Знают, окаянные паразиты, что бдительные граждане не дремлют. Всегда начеку! На посту! И в очках! В общем, что говорить! Погубила безответственная мать свою кровинушку. Недоглядела ли, или по злому умыслу, нам уже не узнать…
Что предлагаю? Поступить как совесть велит. Обратиться в органы опеки и надзора за детьми из неблагополучных семей. Пусть они разбираются и спасают бедняжку. Если поторопятся, могут успеть!
 
И все присутствующие на скамейке пенсионерки радостно согласились с этой прекрасной идеей.
Вот так, нежданно-негаданно, блестящий план Пусика затрещал по швам из-за простого звонка. А то, что недавно выглядело безмятежной гаванью, вдруг обернулось местом зарождающейся бури – идеального шторма, который случается раз в тысячу лет. И по древнему морскому поверью, способен уничтожить весь мир.
 
Глава 12
 
Сгусток огненной плазмы
 
После того как зайцевидный хомяк в прямом смысле слова «сожрал меня заживо», я перестал испытывать угрызения совести, слыша предсмертные вопли врагов. На повестке дня встал вопрос эффективности.
– Неужели в арсенале героя нет ничего смертоноснее деревянной палки? – поинтересовался у грендельфила, осыпая ударами посоха адских созданий. – Какой-нибудь острый меч-кладенец, меткий лук-удалец, волшебный суперкристалл или что-то еще? – Пот заливал глаза, постоянно приходилось вытирать его со лба рукавом. – Не могу поверить, что создатели игры оказались настолько глупы.
Это была не битва и даже не бойня, а монотонное изматывающее проклятье.
– Разумеется, есть. – Грендельфил и не думал отрицать очевидного. – Школа огненной магии на первоначальном этапе позволяет испепелять противников сгустками плазмы. С температурой плавления около тысячи пятисот пятидеся…
– Стоп! Ты хочешь сказать, что я могу швыряться огнем?
– Конечно.
– Тогда какого… я как распоследний… занимаюсь здесь… знает чем?!
Сказать, что я был взбешен, – ничего не сказать.
Шмяк…
Неудачно попавшийся под горячую руку монстр был расплющен в лепешку одним ударом.
Крит!
Шмяк… Шмяк… Шмяк…
Очередные три развороченные белковидные тушки остались лежать на земле. Одну недобитую, памятуя о сожранной ноге, я запулил в небо с такой ненавистью и силой, что она скрылась за горизонт.
– Вопрос не по адресу, – попытался урезонить меня грендельфил. – Не я, а твой манипулятор решает, какой стиль боя выбрать.
– Стиль? Ты, поклонник древнекитайских трактатов о войне, называешь этот беличий фарс стилем?
– Прежде чем стать мастером, нужно долго оттачивать мастерство на манекенах.
– Мастерство?!
– Не исключено, что манипулятору доставляет удовольствие размахивать палкой, уничтожая мелкую живность.
– Несколько часов подряд? – Я был вне себя от бешенства. – Мы оба прекрасно знаем, что он тупой идиот, не догадывающийся о возможностях персонажа. В противном случае давно применил бы их.
Не удержавшись, я сорвался на крик:
– Ты ведь понимаешь, что он тупой малолетний дегенерат без намека на мозг!
– Ну зачем же так грубо? – брезгливо поморщился грендельфил. – Речь идет не о психических отклонениях, а об элементарном невежестве. Смею заметить, что школьники тоже люди.
Дабы не продолжать бессмысленный спор, я постарался взять себя в руки, ограничившись нейтральным:
– Да. Вероятно, ты прав. Я погорячился. – После чего перешел к главному: – Как можно научиться швырять огненные шары?
– Достаточно просто. Манипулятор должен открыть волшебную книгу, перетащив иконку заклинания на панель управления. После чего можно нажимать на нее мышкой или назначить действие на «горячую» клавишу. Например, F1 или F2…
– И все? – Я опешил от настолько банального и очевидного решения всех своих бед.
– Да.
– А как он узнает об этом?
– Раз до сих пор не догадался, значит, никак. – Грендельфил равнодушно пожал фиолетовыми плечами.
 
– Получается, вплоть до сотого уровня я буду бегать, размахивая палкой, вместо того чтобы использовать мощь огненной магии?
– Вряд ли. Великий Сунь-цзы сказал:
«1. Дао заставляет людей быть в полной гармонии с правителем. Поэтому они будут умирать вместе с ним, они будут жить вместе с ним и не бояться опасности.
2. Небо заключает в себе инь и ян, холод и жару, и порядок сезонов.