Тайная тетрадь

— Да, конечно, — говорю я. — И что дальше?
— Пожадничал её отец, не купил, подумал, что Муртазали его обманывает. Потом обокрали её отца.
— Ле васав, не говори, чего не знаешь, — возмутилась мама. — Дал два барана и купил у этого скряги тот замок. Он всю жизнь висел у нас на дверях. Къверкъ рахIай (лягушка замок) называют, говорят, ни один вор не может открыть. А в дом наш воры залезли ещё до этой покупки! Но не всё украли.
— Так признай, если бы не наш Гамшули Муртазали, если бы не его замок-лягушка, то хвастать тебе сейчас было бы нечем, — припечатал отец, — остальное тоже украли бы!
1. экъдел — верхняя одежда старых женщин в Джурмуте
  
Диалоги, рассказы и легенды
 
Как Гвед не давала девушкам замуж выйти
 
Кроме Будус, которая прославилась своим непокорным, буйным характером, еще были женщины в аулах Джурмута, что выходили за рамки строгого горского уклада. Такие качества как покорность мужьям и страх перед братьями у них напрочь отсутствовали. Они бросили вызов обществу и в итоге заставили себя принимать такими, какие они были по своей натуре. Я не стану судить хорошо это или плохо, но расскажу некоторые истории о них.
— Да убережет нас Всевышний от женщин с мужским нравом, — говорит тетя, — Такие не хотят слышать о чести рода. Хотя люди и случаи разные бывают. То, что для одного мужчины будет позором, который кроме как кровью не смоешь, другие принимали как обычное дело. В итоге и сами люди смирялись с таким положением вещей — говорит тетя. До этого она рассказывала об одной загадочной женщине, которая имела удивительную власть над молодыми, незамужними девушками. О природе этой власти и ее влиянии разное говорили, но никто толком объяснить не смог, почему целомудренные, умные девушки из влиятельных тухумов попадали в ее сети, подчинялись ей и делали то, что она говорила.
— Так это о ней ты рассказывала, что ее поступки должны были смыть кровью? — спрашиваю я тетю.
— И не только о ней, в целом. Хотя кроме вот этой … болезнью что ли это назвать, талантом, умением, волшебством… я не нахожу нужных слов, каким то необъяснимым даром обладала эта женщина.
— Её как звали? — спрашиваю я. Тетя неторопливо перебирая четки, приступает к рассказу.
— Патима кажется… Но никто ее этим именем не звал. У нее была кличка Гвед (Ястреб на джурмутском говоре).
— Гвед???
— Гвед… — улыбается. Я не знаю каким образом она получила такое странное имя и что это означает. В смысле Гвед — ястреб это или Гвед — гведей — разговор (на диал.) от того, что была слишком болтлива получила она, я не знаю. Моя покойная бабушка рассказывала о ней. По словам бабушки Гвед была маленького роста, худая, с большими светло-серыми глазами. Даже в ее внешности и повадках были странности и что-то из потустороннего мира, хотя о ее связях с шайтанами ничего не известно.
— Странно как то получается, что у тебя появилась героиня без шайтанов, — иронизирую я. Та, не обращая внимания, продолжает.
— Вот эта Гвед имела невиданную власть над девушками села. Стоило Гвед узнать, что какая-то девушка засватана, тут же она встречалась с потенциальной невестой и на следующий день засватанная напрочь отказывалась выходить замуж, какой бы завидный жених, какого бы рода ни был.
— Как объясняли отказ?
— Никак не объясняли, отказывались и все. Для матерей и родни девушки это была целая трагедия. А для стороны жениха — оскорбление, которое очень часто приводило к похищениям против воли и к разборкам на грани кровопролития. А причиной всему, по мнению сельчан, была встреча Гвед и будущей невесты. По мнению одних она находила множество недостатков у жениха, а если не было таких, то придумывала и преподносила все с такой убедительностью, так умела расписать невозможность этого брака, что девушки слушались беспрекословно.
По другой версии обладала каким-то волшебством, которое влияло на молодые, неокрепшие умы молодых девочек. Как бы ни было, она в воспоминаниях сельчан осталась такой женщиной, которую не могли подчинить себе ни мужчины рода, ни сельчане, ни адаты и религия, и которая вытворяла с людьми, что хотела.
 
— Сама она была замужем?
— Нет. Сама тоже не выходила и другим не давала. И это было очень странно и необъяснимо. Поэтому в Джурмуте говорят когда человек нарушает договор и напрочь отказывается от уже данных обязательств: “Гвед дандчIвараб мехалъ бахIарай гIадин нагIадала хьо чIала”. (Отказывается как невеста после встречи Гвед).
— Это про нее был стих, который я слышал “Годол хьибил хьвечIал ясал раталъи…”
— О ней, у стиха была предыстория. Вообще она в памяти людей тоже осталась из-за этого стиха. Был оказывается некий ГI исалав, состоятельный человек со своими отарами овец, богатым домом. Он развелся с женой, решил по новой жениться на молодой девушке и сыграть свадьбу. Засватал он одну девушку знатного рода, которая осталась дома из-за смерти ее жениха. Она была в возрасте, умна и внешне хороша. Люди, которые были в курсе интриг и козней Гвед, сказали ГI исалаву, если невеста встретится с Гвед, то не переступит порог его дома и не услышит молодежь мелодии зурны в ауле. Особенно его в этом убеждал приезжий мутаалим (студент в медресе) из Тлянада, который жил в доме у ГI исалава. Мутаалим еще был парнем с тонким чувством юмора и острый на язык. Оказывается, он тоже был жертвой интриг Гвед, ему тоже отказала девушка, которая была готова выйти за него замуж, отказалась после встречи с Гвед. Когда ГI исалав засватал невесту, этот мутаалим на гвае (место сбора молодежи для оказания помощи кому строят дом) прочитал стих:
Кири бокьараца Гвед чI вай, супиял,
Гвед чI ва махъияб къо къачI ай, ГI исалав,
Годол хьибил хьвечI ал ясал раталъи,
Рахъи къирагъуа къулугъ гьубузи…
(Чтобы ГI исалав готовил свадьбу на завтра
Пусть суфии убьют Гвед, ради Аллаха.
Если найдутся девушки, неподвластные Гвед
Отведите их в сторону, готов служить им во веки)
Но ГI исалав не отступил. Уже прибыл зурнач из Генеколоба и барабанщик из Тлянада, во дворе ГI исалава только разжигали костер и ставили большой казан, куда вмешаются целые туши баранов. Прозвучала пробная песнь зурны и так же несмело отозвался барабан. Но атмосферу праздника нарушили женщины, что быстрыми шагами спускались со второго этажа дома ГI исалава, взволнованно переговариваясь. Кто-то позвал ГI исалава и отведя в сторону, обменялся с ним двумя-тремя фразами. После чего ГI исалав некоторое время в полной растерянности простоял под навесом своего дома, а затем быстро зашагал по узкой улице аула к мечети. Один из поваров у костра почесал затылок и кивнул в сторону соседнего аула:
— Сваты пошли в Салда. Иначе куда денем столько мяса и заготовку на свадьбу? Пошли за новой невестой…
— Как за новой? — спросили несколько человек в один голос в полной растерянности.
— Как и до сих пор. Пришла мать невесты и плачет, хоть убейте, говорит, не соглашается девушка выходить замуж. Еще вчера согласна была, говорит. Когда вечером возвращалась с сенокоса, ее у речки подкараулила Гвед и шла с ней до аула, что-то ей рассказывала. Утром невеста сказала, хоть убейте, не выйду за ГI исалава.
Вы только подумайте, ГI исалав где? Она где? — возмущался старик цI ивур (повар у костра) и выбросил в сторонку пену с кипящего мяса. На лицах людей, окружавших костер были странные выражения: у одних — озабоченность, у других — удивление, у третьих — злоба, кто-то злорадствовал и ухмылялся, а некоторые простодушно радовались, что успели жениться до того, как их невесты попали в сети Гвед. Вот такая оказывается была женщина. А ГI исалав в срочном порядке нашел девушку в другом ауле, и сыграл свадьбу в тот же день. Что Гвед подвигло на разрушение чужих судеб, одному Аллаху известно. По одной версии, ее бросил любимый человек в молодости, по другой, она сама не хотела замуж и было ревностное отношение к тем, кто в счастливом браке. Когда мужчины аула сказали, что они убьют ее за эти интриги, старик, отец Гвед ответил: “Если вам не жалко свою кровь или у вас есть сто верблюдов дать мне в качестве дийат (штраф за кровную месть) можете это делать”