Книжный магазин-Бар «Убиенная Овечка» (СИ)

Он свернул за угол, а я осталась стоять в бесконечном, пустынном туннеле. Сбитая с толку, я оценила ситуацию. Разве они не должны вести меня за собой к демону-кумиру использовать хлыст? Был ли тот факт, что меня бросили из-за синдрома дефицита внимания, или они были уверены, что выхода нет, поэтому я могу свободно бродить, пока не наткнусь на случайный адский пейзаж по своему собственному выбору? Может быть, тот факт, что я так мало значила, так легко забывалась, был частью моего наказания.
Но это было не по-настоящему. Это было видение. Мне нужно было найти способ пробиться, скрежетание когтей по грифельной доске пронзило мою голову. Давление за моими глазами было невыносимым. Оу. Минуту назад со мной был кто-то? Вращаясь в круге в поисках подсказки, я решила прогуляться в направлении перевалочной станции. Может быть, отсюда есть выход.
Миновав боковой туннель справа, я остановилась и заглянула в открывшийся проём. Запах, поразивший меня, был ужасен. Я выглянула из-за каменного столба и увидела море людей, которые ели в безумном остервенении. Я посмотрела на измождённого мужчину, стоявшего ближе всех к входу, и поняла, что он на самом деле не ест. Он пытался есть. Каждый раз, когда он открывал рот, чтобы откусить от гамбургера, который держал в руках, тот исчезал и снова появлялся на его тарелке. Оглядевшись, я поняла, что это относится ко всем. Измученные, немытые люди были разноликими, еда разнообразной, но сводящая с ума невозможность принять пищу была одинаковой для всех. В самом деле, Ад.
Решив сваливать отсюда, я продолжила спускаться по главному проходу, в поисках пути назад. Я нашла место, где он должен был быть, но его не было. У меня было отличное чувство направления и пространственного восприятия. Вход должен был быть вырезан в скале слева от меня. Я посмотрела вверх и вниз по проходу и не увидела туннелей с левой стороны. Пути назад не было. Что объясняет, почему Ирду было насрать, если я начну блуждать.
Из туннеля справа донеслись приглушённые крики. Подойдя ближе, я начала различать слова. Вопрос: "Как тебе это нравится?" — снова и снова повторялся в оглушительном грохоте. Бесшумно приблизившись, я увидела мужчин, в основном мужчин, скорчившихся на земле, в то время как женщины с яростью в глазах использовали свои крики и слишком большие кулаки, чтобы бить и ругать мужчин, чьи бессильные крики заполнили пещеру.
Желудок скрутило, я попятилась и снова оказалась в главном проходе. По крайней мере, я не оказалась заперта в этих боковых пещерах. Мне нужно было проверить каждую из них на наличие выхода, но я беспокоилась, что, если я попаду в Ад, приспособленный к моим грехам, я не смогу убежать.
Я ходила по коридору часами, а может, и днями, прислушиваясь у входа в каждую пещеру, всё больше и больше впадая в депрессию из-за того, как мы причиняем вред себе и другим. Чем больше кругов Ада я проходила, тем больше образовывался узор. Отвращение к себе. Они ненавидели себя, и эта ненависть была либо направлена внутрь ужасными саморазрушительными способами, либо направлена наружу ужасающе жестокими способами. Однако в основном это были люди, погрязшие в боли и гневе, потому что они чувствовали себя никчёмными. Их научили, что они бесполезны, другие, страдающие той же безнадежностью.
Что-то капнуло мне на рубашку. Взглянув на тёмную скалу наверху, я ничего не увидела. С запозданием я поняла, что это исходит от меня. С лицом, залитым слезами, я побрела по бесконечному коридору в никуда.
Я потратила так много своей жизни, прячась в страхе. Моя мать рано натаскала меня, переезжая из города в город, из квартиры в квартиру. Она пыталась защитить меня. Я знала это. Но чему я научилась, так это исчезать. Спрятаться в хоббитчьей норе, затаиться в книгах, оградиться от эмоций, которые меня пугали. И вот что произошло, когда я связалась со своим дядей. На меня напали, изувечили, и я снова спряталась.
И всё же в моей жизни были замечательные люди, люди, которые заботились обо мне, даже когда я держала их на расстоянии вытянутой руки. Проходя мимо входа в другую пещеру, услышав за спиной рыдания, я пожалела, что не выбрала другой путь. В жизни я находила какое-то извращённое утешение в изоляции. И вот теперь я здесь, отрезанная от остального мира, этот бесконечный, одинокий проход — мой Ад.
 
Холодная солёная вода брызнула мне на ноги и растеклась лужицей у моих ног. Я повернулась, ища источник, и поняла, что проход был по колено в морской воде. Как я пропустила наводнение в туннеле? Откуда оно взялось? Ахнув от того, что вода достигла моей талии, я искала боковой проход с более высокой поверхностью. Все боковые проходы исчезли, каменные стены были гладкими и целыми. Факелы потухли, а вода всё поднималась. Нет, чёрт возьми, это было не по-настоящему! В голове снова зазвенели тарелки. Я была одна в темноте, в ушах звенело, ледяная вода ударила мне в подбородок и плеснула на лицо.
Неподалёку раздался крик. Я не могла разобрать слов, но кто-то был со мной в чёрной бурлящей воде. Ещё одна волна накрыла меня, сбив с ног. Дезориентированная, я не могла отличить верх от низа. Брыкаясь и сопротивляясь, я оказалась в ловушке под водой.
Сильная рука обвилась вокруг моего тела и дёрнула меня вверх, вытаскивая на воздух, а потом швырнув на землю. Вокруг меня тонул Ад, но я чувствовала себя отрезанной от него, плывущей по течению. Моя вечная изоляция достигла совершенства.
Кровь заполнила мой рот. Я моргнула, и каменный проход отступил, его место заняли открытый воздух и лунный свет. Клайв склонился надо мной, на его красивом лице было написано беспокойство. Подняв руку, я коснулась его щеки, провела пальцами по его идеальному лбу, и затем притянула его к себе, целуя со всей надеждой и радостью, которые остались в моём разбитом сердце.
  
ГЛАВА 23
 
Счастливого Рождества, чудесное старое здание и кредит!
 
Промокшая и дрожащая, я прижалась губами к губам Клайва. Мой желудок сжался, когда он подхватил меня на руки и стал взбираться по камням, прижимая меня к себе. Я была дома! Мне дали ещё один шанс в жизни. Мне казалось, что я должна бежать через Бедфорд-Фоллз [18] с Джорджем Бейли [19], желая всем счастливого Рождества.
Мы прошли мимо пары его вампиров, у которых, похоже, вызывало отвращение, что их магистр целовал меня. Прежняя я боролась бы за то, чтобы он поставил меня на ноги, а затем дистанцировалась от него бы как можно дальше. Сэм, пережившая Ад, обвила руками шею Клайва и поцеловала его в щёку.
Изучая меня краем глаза, спускаясь по лестнице в бар, он пробормотал:
— Праведный Святой Франциск, какая перемена.
— У меня всё было под контролем. Просто чтобы ты знал. Я как раз уже вытаскивала свою задницу из этого видения.
Мне так надоело полагаться на то, что другие спасут меня. Я должна была сама разобраться, как прорвать видения.
Когда мы спустились по последним ступенькам, Дейв выбежал из-за бара, встречая нас.
— Где ты её нашел?
Капающая вода эхом отдавалась в пустой комнате.
— И почему вы оба мокрые?
— За стойкой всё ещё есть одеяло?
Клайв поставил меня на ноги.
— Да.
Дейв достал одеяло и протянул его Клайву, который встряхнул его и завернул в него меня. Я села за ближайший столик, Клайв пододвинул стул и сел рядом со мной. Дейв опустился на барный стул, явно ожидая ответов.
— Она была в океане, боролась с приливом, шла задом наперёд. Сложилось впечатление, что она пыталась освободиться, когда я вытащил её.
Клайв погладил меня по спине, как будто ему нужно было поддерживать контакт.
— Ещё одно видение? — спросил Дейв.
Оба мужчины посмотрели на меня, и я кивнула.
— А как насчёт манжеты, которую тебе дала дракон? Я думал, это должно было защитить тебя.
Дейв был серьёзно зол. Это умиляло.