Влюбись в меня себе назло (СИ)
Почти целое море слёз мы вылили на взрослых, прежде чем они смирились с тем, что нас не стоит разлучать. Хотя бы сейчас. Сначала решено было оставить близняшек в нашей семье временно, пока не разъяснится ситуация с их родственниками. Но "временно" растянулось на месяцы.
Скоро выяснилось, что отца девочек невозможно найти: в свидетельствах о рождении у них прочерк и никто не знает, кто он. Из родных осталась одна бабушка, проживающая на Алтае, но она категорически отказалась забирать внучек к себе. В Тихинске мама Юли и Ани жила с сожителем, у него в квартире. После её смерти он не собирался обременять себя чужими детьми.
Между тем вся наша семья постепенно привыкла к близняшкам и полюбила их. Славные девчушки как-то незаметно проникли каждому из нас в сердце. И родители решили оставить их у себя. Они хотели удочерить девочек. Но в отделе опеки убедили их, что лучше оформить опеку по договору в форме приёмной семьи. Это лучшая альтернатива удочерению, так как дети не лишаются льгот от государства, а семья - финансовой поддержки. Тем более нельзя лишать девочек памяти о родной матери, отдавшей за них жизнь.
Пусть они знают свои корни.
Теперь няшкам уже по девять лет, они почти самостоятельные, но мы с Никитой всё равно не выпускаем их из вида, заботимся о них как можем. Обе сестрёнки увлекаются плаванием, а вот танцами ни одна не заинтересовалась. Учатся девочки в нашей же школе, где работает мама. А зовём мы их по-разному: то няшками, то мармеладками, по отдельности - Юляшиком и Анюшиком. Именно под этими именами их номера ручных часов-телефонов у нас с братом заложены в смартфонах.
Перед началом учебного года мы с мамой решили походить по магазинам. Во второй день ежегодной августовской педконференции она с утра участвовала в заседании методобъединения учителей иностранных языков, которое проходило в нашей школе, а после обеда была свободна. Я пришла к назначенному часу. У входа в школу неожиданно встретила Олега. Похоже, он кого-то ждал.
Увидев меня, весь напрягся, в глазах промелькнуло что-то вроде смеси страха и жалости. Возможно, мне это просто показалось. С чего бы ему меня бояться? А уж жалеть подавно - расстались мы с ним не очень дружески. Может, совесть проснулась? Хорошо бы! Я внимательно посмотрела ему в глаза. Он чуть улыбнулся. Неожиданно я почувствовала прилив трепещущей радости.
Как всё-таки хорош этот парень! У него стильная стрижка с выбритыми боками и зачёсом чёлки налево. Пряди чуть обесцвечены, что делает его золотоволосым, особенно на солнце. Белая футболка с принтом головы льва на груди красиво обтягивает сильное, мускулистое тело, на одной руке - замысловатая временная татуировка, привлекающая внимание к мускулам.
Я уставилась на него. Наши глаза встретились. Пухлые губы Олега чуть дрогнули в кривой полуулыбке.
- Привет! - произнёс он.
Мне не понравился его равнодушно-снисходительный тон, словно я для него посторонняя, словно мы не встречались много месяцев, захлёбываясь на каждом свидании от переполнявших нас чувств. Я не заслуживаю такого безразличия!
Но унижаться перед ним не намерена. Тоже покажу ему фунт презрения.
И заставила себя расплыться в ослепительной улыбке. Как я уже отмечала: улыбка - мое главное оружие, мой меч. Конечно, если не кисло улыбаюсь, а сияюще-радостно. Тогда появляющиеся на щеках ямочки разят противника без промаха. И мне невозможно отказать - так, по крайней мере, утверждают Никита и Дашка.
Донцов, похоже, оторопел от моего "сияния", по крайней мере, обескуражен, наверняка ожидал иного - скорее всего, горьких жалоб и докучливых уговоров. Дудочки, не дождется. Погасив улыбку, бросила сухо "Привет!", прошла мимо, задрав подбородок вверх. Хорошо, что ещё не запнулась о ступеньки крыльца, а то бы растянулась у него под ногами.
В кабинете английского языка мамы не оказалось, мне сказали, что она у завуча. Спустившись на первый этаж, приостановилась около зеркала у раздевалки. Напротив находился стол охранника, но за ним его не было, куда-то отлучился.
Зеркальное отражение мне поведало, что сейчас я не в лучшем своём образе. Отросшие с последней поездки в Москву почти до середины спины волосы забраны назад в тугой пучок. Кстати, они не первой свежести, а трёхдневной. Ресницы не накрашены, глаза припухшие от недосыпания из-за любовных расстройств.
О, чудный, необычный цвет моих глаз - нефритовой зелени - угас и совсем незаметен на бледном лице. К тому же внешний прикид - юбочка в складку и вязаная кофточка с короткими рукавами (не могла же я прийти в школу за мамой в день августовской конференции в джинсах и футболке!) - совершенно не красит меня. Я выгляжу словно девочка-подросток, школьница-пятёрочница или, ещё хуже, девушка-синий чулок, лишённая обаяния.
И я, такая невзрачная, хотела вновь пленить и обуять всего из себя брендового парня или, говоря словами Никиты, фирменного мажора местного масштаба? В уме ли я? Мне вдруг стало смешно. Почему-то представился голый Олег, весь обклеенный знаками-этикетками разных фирм. И я, звонко рассмеявшись, лукаво подмигнула своему отражению. Вышедший из туалета охранник удивлённо посмотрел на меня, как на ненормальную. Я ему улыбнулась точно так же, как Донцову, озарив "сиянием" и озадачив, затем поспешно ретировалась в кабинет завуча.
От мамы мне уже было известно, что завучем на первую четверть временно назначена классная руководительница нашего одиннадцатого "А" Людмила Павловна, учительница математики, так как настоящего завуча направили на переподготовку в край. Милочка, как я и мои одноклассники называем "класснуху" между собой, несмотря на свой несколько сурово-сосредоточенный вид, была, в сущности, добродушной женщиной. Худая и высокая, словно восклицательный знак, в очках и чопорно одетая в классические костюмы, она ко всем своим ученикам хорошо относилась.
Особенно неровно дышала ко мне, считая чуть ли не ангелом и совершенно не замечала моих недостатков. Может, потому что знает меня с детства и до сих пор видит во мне маленькую забавную девчурку. Они с мамой - подруги с первых дней совместной работы в школе.
В кабинете завуча, кроме мамы и Милочки, оказалась ещё какая-то девушка. Она сидела за столом и что-то писала. Чёрные кудрявые волосы разбежались по плечам. Заметив, что я вошла, девушка подняла голову и красивым взмахом тонкой руки отвела от лица вьющиеся пряди. И на меня уставились самые прекрасные в мире глаза. Их назвать можно чисто зелёными изумрудами! Драгоценными самоцветами, камнями сияния, как называли изумруды древние греки.
И тут до меня дошло, кто передо мной. Зарина, моя соперница, отбившая у меня парня. Теперь понимаю, у меня не было никаких шансов остаться в сердце Олега. Да такие глаза уведут за собой любого, на кого взглянут.
Выходит, учёные врут, когда утверждают, что зелёные глаза самые редкие на свете, что имеют их всего два процента населения земного шара. А вот мы вдвоём рядом, в двух шагах друг от друга - и у обеих у нас зелёные глаза. Правда, у одной они ярче и заметнее, а у другой, то есть меня, зелень можно заметить, если вглядеться повнимательнее или когда одежда зелёного цвета.
- А, Женечка, как я рада тебя видеть! - радостно поприветствовала меня классная руководительница. - Знакомься, это Зарина Калашникова, она будет учиться в нашем классе.. А это Женечка Лапушкина. Зарина, надеюсь, вы подружитесь.
Моя соперница ничем не показала, что слышала обо мне. Она приветливо улыбнулась и сказала приятным голосом:
- Я буду очень рада. Ведь у меня в вашей школе ещё мало друзей, и я буду чувствовать себя одиноко.
- О, не беспокойся, - успокоила её Людмила. - Наш класс очень дружный, никому в нём не будет одиноко. Женечка и её подружка Даша Нахимова помогут тебе освоиться на новом месте, я посажу тебя за парту поближе к ним.
- Спасибо, Людмила Павловна, - поблагодарила без тени фальши в голосе Зарина и захлопала тёмными ресницами.