Влюбись в меня себе назло (СИ)
И мы пустились в пляс, сначала все вместе, а потом поочерёдно парочками. Рич был бесподобен. Его образ "ботаника", не сильно умелого, но страстно увлечённого хали-гали-пони-свим-твистоманией, вызвал у зрителей восторг. Кстати, заметила, что в зале были не только пожилые люди. Молодёжи тоже хватало.
И вот мой самый сложный выход в этом танце. "По переулкам бродит лето, солнце льётся прямо с крыш", - раздался заражающий весельем бархатистый голос певца Муслима Магомаева, любимца наших бабушек и дедушек. Признаюсь, меня он тоже невероятно трогает, проникает прямо в душу. Мы с Никитой принялись выделывать трюки с переворотами и замысловатые движения в быстром темпе. Зрители бурно зааплодировали.
В какой-то момент я неожиданно ощутила на себе пристальный взгляд Крылосова. Он словно пронзил меня и окутал мощной магией. Во мне на мгновение словно вспыхнуло пламя. Я чуть не спуталась, благо, что наша партия с братом подошла к концу и мы уступили центр сцены другой паре.
Конечно, в многоликом, полутёмном зале я не могла разглядеть Лёху. Наверняка к тому же он сидел не в первых рядах. Но интуиция подсказывала мне: он там, среди зрителей, и не спускает с меня глаз. Что бы я ни говорила, от чего бы ни отрекалась, подспудно знаю, между нами есть незримая связь, которую быстро не порвёшь. Вот он появился в зале - и я его сразу почувствовала.
Следует с этим покончить! Уеду к отцу в Москву - и всё само собой прекратится и забудется. С глаз долой - из сердца вон.
Сразу после выступления мы с Никитой через клубный зал помчались переодеваться в кабинет папы Димы. Отец уже был там, он должен был отвезти нас домой. За дверкой шифоньера я облачилась в свою одежду, за это время Никита натянул поверх рубашки футболку и ветровку. Мы очень спешили. Мне не хотелось натолкнуться на Лёху.
В фойе его не было, я облегчённо вздохнула. Между тем оказалось, он ждал у нашей машины. На лице - мрачная решимость.
- Мне нужно поговорить с тобой, Женя! - попросил сдавленным голосом.
Я напряглась и не подняла глаз на него, смотрела себе под ноги.
- Не хочу с тобой разговаривать! - еле выдавила из себя. - Уходи!
Никита выступил вперёд, закрыв меня собой.
- Чего ещё тебе?! - вскипел он. - Мало ты её обидел! Я же сказал, держись от Енечки подальше! Её от тебя трясёт!
Красивые его глаза засверкали ненавистью, он готов был ударить Лёху. Папа Дима придержал сына за рукав.
- Постой, не вмешивайся, - остановил он его мягко. - Пусть они поговорят, им обоим это нужно. Лучше выяснить всё, чем злобу и обиду копить друг на друга. Само собой ничего не решится.
Да, подумала я, папа Дима прав. Нельзя оставаться в потёмках и прятать голову в песок - это не выход. Недосказанное ведёт к горьким размышлениям. Чёрные мысли будут копиться. Я буду всё мрачнеть и мрачнеть, надувать губы. Бежать от проблем из-за того, что чуешь опасность - элементарная трусость. А уж трусихой я никогда не была.
- Поезжайте домой без меня, - сказала отцу и Никите спокойным тоном. - Мы поговорим, и я приду пешком. Сегодня погода хорошая, мне нужно пройтись.
Брат было возразил, но папа Дима подтолкнул его к машине, улыбнулся мне одобрительно и произнёс:
- Я тоже думаю, тебе не мешает проветриться. Родной город придаст тебе силы.
Мне понятен был его намёк, поскольку во вчерашней истерике я орала в сердцах, что этот город мне стал чужим и что боюсь его. Отец хотел сказать, что дело совсем не в городе, а в зле, с которым пришлось столкнуться мне, а Тихинск остаётся по-прежнему близким и знакомым с раннего детства. Дорогими моему сердцу местами он может по-отечески меня успокоить и привести в чувство.
Лишь после того, как папина машина скрылась за поворотом, я перевела взгляд на Крылосова. Посмотрела ему прямо в лицо и поразилась, как он осунулся. Под глазами появились тёмные круги, словно синяки, черты стали резче, скулы заметнее. Уголки губ уже не смотрели вверх, наоборот, были опущены. Выглядел он унылым и утомлённым. Я же привыкла видеть его радостным и оптимистичным.
В сердце невольно шевельнулась жалость. Бедный Лёха! Как сильно переживал он за Заринку!
- Что ты хотел мне сказать? - осведомилась я не очень приветливо, хотя злости к нему уже не испытывала.
- Прости меня, Женя, - тихо проговорил он. - Я хотел извиниться перед тобой ещё вчера. Как только выскочил из полиции, понял, что был не прав, что поступил по-скотски, что ты ни при чём!.. Ведь это Донцов мечется между вами с Заринкой! А я обрушился на тебя незаслуженно. Оскорбил и нахамил.
- Я его не поощряю, - сухо проговорила и поджала губы.
- Да, это так, я это знаю! Просто вчера был не в себе от новости, что Заринка умирает... Позже, в больнице, узнал, что не всё так страшно. Она очнулась и рассказала про Клепикова.
Я невольно погрузилась в удручающие меня со вчерашнего дня мысли. Припомнилась удушающая обстановка камеры, нервные оскорбления следователя. С трудом прогнав это мрачное видение с его страхом и беспокойством, заставила себя вслушаться в сбивчивый рассказ Крылосова, как он добивался, чтобы его пустили в палату к Калашниковой, когда она очнулась - пришлось даже отца подключить - как узнал от неё, что это Клепиков её ударил ножом.
- Почему же она наговорила на меня? - отрешённо, без особого интереса спросила у него.
Ответ для меня не особо важен, поскольку догадываюсь - из элементарной ненависти ей захотелось меня очернить.
- Сказала, что вышло само собой, - поспешно принялся объяснять Лёха, как бы защищая девушку. - Она была зла на Донцова. Обычно сама Заринка бросает парней. И его тоже собралась бросить, думала расстроится, а он вдруг обрадовался, заявил: "Вот и чудесненько! Расстанемся без обид - всего делов-то! Я вернусь к Енечке. Всё-таки она мне в душу запала, нам хорошо было вместе, весело и спокойно, а с тобой как на танке мчишься, не разбирая дороги. Мне это надоело!" Вот она и рассердилась...
Из Дома культуры стали выходить "задоринцы", танцевавшие со мной "Бабушкину юность". Мне не хотелось, чтобы они вступили в наш разговор. А это может произойти, потому что при них и при Крылосове меня забирали в полицию. Любопытство могло заставить их поинтересоваться у него, не знает ли он подробности преступления, совершенного Клепиковым.
- Пойдём в сквер, - предложила я. - Не хочу разговаривать на глазах у всех. Я что-то в последнее время незаслуженно становлюсь слишком популярной, как нашумевший фильм "Матильда" - ещё не вышел на экраны, а уже заклевали со всех сторон! - И усмехнулась невесело.
Лёха кивнул и пошёл за мной к проходу в металлической ограде с декоративными украшениями и дополнительной живой изгородью, за которой сбоку от ДК располагался центральный сквер. Мы уселись на скамейку, где совсем недавно я и Дашка строили план устранения любовницы её отца. Деревянная фигура доброго доктора Айболита снова оказалась передо мной.
Опять старичок сочувствующе мне улыбается, хотя это я ему должна сострадать: он тут фактически бомжует под открытым небом и в недостойной компании вдобавок - Кощея Бессмертного, Змея Горыныча, хитрой лисы с похвальбушкой Колобком. Старик Хоттабыч тоже не очень надёжный товарищ: исполняет бездумно чужую волю. Руки мои, лежащие на коленях, мелко дрожали - только бы Лёха это не заметил! Машинально убрала их за спину.
Переводя взгляд со сказочных персонажей на Крылосова, произнесла, запинаясь почти на каждом слове:
- Ты очень... вразумительно... всё рассказал... о Заринке. - Выдержав паузу, уже твёрже продолжила: - В её с Олегом отношениях мне всё понятно. Назло ему она затеяла роман с Клепиковым. А потом бросила его ради Тищенкова?.. Или ради тебя? Тут можно ещё поспорить: кто из вас ей дороже, милее и любимей, в угоду кому рвались ею привязанности и зарождающиеся чувства? Когда Егор рассказывал следователю, как он выслеживал Заринку с любовником ночью, я подумала, что он имел в виду Максима Анатольевича. Ведь она с ним с концерта ушла. А теперь мыслю, что любовником её мог быть и ты!