Мифология Средиземья с иллюстрациями Антейку

Как же, исходя из этого, понимать имя Аранарта? Вероятно, как «Властитель Земли» — в том смысле, что он и его народ остались на своей земле, пусть и исчезнув на тысячу лет со всех карт.
А о том, каким образом социальная и политическая катастрофа Арнора стала причиной духовного взлета, пойдет речь в следующей главе.
  
Глава 5. Дунаданы, Шекспир, Руссо и Робин Гуд
   
Сравнивая карту «Властелина колец» с географической и исторической картой Британии, мы можем заметить довольно странное обстоятельство: на землях, более-менее соответствующих Англии, нет людей, которые были бы аналогом англичан. Причем никаких англичан — ни древних, ни современных. Да, место, где живут хоббиты, — это образ английской деревни, но сами хоббиты не люди. Да, Ривенделл — образ мира прерафаэлитов и ар-нуво, но это эльфы. Англосаксы, воители Мерсии, находятся в Рохане, который соответствует Центральной Европе. В образе Денетора просматриваются черты английского аристократа — но это Гондор, аналог Италии-Византии. «Правь, Британия, морями!» — но это Нуменор, Вторая эпоха. А что же на землях Арнора-Англии? Трактир в Брыле и при нем парочка поселений. И дунаданы, разумеется.
А еще там есть руины. Руины арнорского прошлого, которое тем не менее не очень-то похоже на прошлое англичан. В распаде Арнора на Артедайн, Кардолан и Рудаур усматривают аллюзию на попытку Генриха II разделить владения между тремя сыновьями (одним из которых был Ричард Львиное Сердце), но средиземская история — это розни трех братьев после смерти отца, и она не имеет ничего общего с войнами, которые вели против вполне живого Генриха его сыновья (включая и принца Джона, не входившего в ту тройку). Войны Арнора с Королем-Чародеем не имеют никаких исторических аналогов. Единственное, что можно с натяжкой счесть соответствием, — деталь биографии Ричарда Львиное Сердце и Исилдура: Ричард, будучи десять лет королем Англии, реально провел в ней полгода и все это время был занят сборами в Крестовый поход. Исилдур, наследующий арнорский престол от своего отца Элендила, провел в Арноре примерно столько же времени, занимаясь сборами на войну Последнего Союза. Королем Арнора он был два года после гибели отца, но до Арнора не добрался, погибнув по пути домой. В этом опять-таки можно усмотреть отзвуки биографии Ричарда — его гибель во Франции, — но… это лишь слабо соотносимые отдельные элементы.
Одним словом, бессмысленно искать в Арноре Англию.
Но давайте рассмотрим дунаданов.
Лесное братство, борющееся со злом и защищающее простых сельчан от короля-злодея и его приспешников, — в такой обобщенной формулировке дунаданы оказываются преемниками веселой ватаги Робин Гуда. Ноттингем расположен к северо-западу от Хоббитании-Оксфордшира, так что география тут идет рука об руку с историей. А дальше возникает вопрос: о соответствии какому Робин Гуду мы говорим? Ведь их как минимум четыре.
Прежде всего есть реальные прототипы. Их несколько, они жили в XIII–XIV веках: йомены, пострадавшие от судебного произвола, и рыцарь, скрывавшийся после разгрома мятежа и давший герою имя.
Есть Робин Гуд из народных баллад, грабящий богачей и раздающий добро беднякам.
Есть Робин Гуд из «Айвенго», перенесенный на столетие назад, во времена Ричарда Львиное Сердце (Ричард действительно осаждал принца Джона в Ноттингеме, что и послужило причиной сближения сюжетов). Здесь веселая шервудская ватага оказывается носителем верности истинному королю, да и сюжет в целом строится на хорошо знакомом нам принципе «возвращение короля».
И наконец, есть Робин Гуд массовой культуры, пришедший из кинокартины Майкла Кёртиса (1938) и растиражированный фильмами, сериалами и мультфильмами. Здесь в набор героев непременно входят шериф и Гай Гисборн, причем ранние киноленты были условно-историчными (у Кёртиса тема возвращения Ричарда занимает важное место в сюжете), а затем большее или меньшее значение приобрели элементы мистики.
Как видим, следопыты Арнора наследуют героям Вальтера Скотта — с той разницей, что они не ждут короля из-за моря, они сами потомки королей, и если Ричард у Вальтера Скотта скрывается под плащом странника, то для наследников Исилдура уже тысячу лет такой плащ — их собственная одежда. Любой вождь дунаданов — это Робин Гуд и вальтер-скоттовский Ричард в одном лице [133].
Но образ законного властителя, живущего в лесу, для английской культуры не нов. Именно на этом строится все действие в комедии Шекспира «Как вам это понравится», где герцог изгнан, живет со своим двором в лесу и в монологе говорит, в частности, так:
 
 
Ну что, мои товарищи и братья
 
В изгнании — не стала ль эта жизнь
 
Благодаря привычке старой слаще
 
Раскрашенного блеска? Этот лес
 
Не менее ль опасностями полон,
 
Чем лживый двор?
 
<…>
 
…И эта наша жизнь,
 
Свободная от суеты и шума,
 
Находит голоса в лесных деревьях
 
И книги в ручейках, и поученья
 
В громадных камнях, и добро во всем [134].
 
 
Известно, что Толкин признавался в пламенной нелюбви к Шекспиру, это касается не только ходячего леса в «Макбете», но и изображения эльфов в комедии «Сон в летнюю ночь». Однако приставка в слове «нелюбовь» почти ничего не значит для литературоведения, потому независимо от нее автор, по собственному признанию, вел страстный диалог с предшественником, а сила влияния при отрицании может оказаться даже мощнее, чем при подражании. Толкин освободил эльфов от шекспировских крылышек, но сохранил сам образ эльфийских владык, живущих в лесу, что не только воплощается в персонажах Галадриэли и Келеборна, но и поддерживает образ дунаданов, в чьих жилах течет эльфийская кровь.
Итак, правильный и прекрасный королевский двор должен пребывать в лесу, питаться охотой («А не пойти ль теперь / За дичью нам?» — говорит шекспировский герцог сразу после своего монолога), благодаря этому он освободится ото лжи, интриг и прочих пороков. Как мы увидели в только что приведенной цитате, вместо книг у них ручьи и камни, и это видится чем-то очень хорошим. Толкин также не обременяет дунаданов домашними библиотеками, он упоминает, что все наследники воспитывались в Ривенделле, и нам остается лишь предполагать, что там учились не только принцы, но и другие дети [135].
  
Сильный и прекрасный человек, живущий на природе, чистый душой, не нуждающийся в хлебе, освободившийся от собственности в числе прочих пороков цивилизации… Хронологически между Шекспиром и Толкином простирается бескрайний и манящий Жан-Жак Руссо.
В «Рассуждении о науках и искусствах» Руссо пишет: «Пышность наряда может свидетельствовать о богатстве человека, а изящество — о его хорошем вкусе, но здоровый и сильный человек узнается по другим признакам, и телесная сила скрывается не под златотканой одеждой придворного, а под грубым одеянием землепашца. Не менее чужды нарядности и добродетели, представляющие собою силу и крепость души. Добродетельный человек — это атлет, который любит бороться нагим, он презирает все эти жалкие украшения, стесняющие проявление силы, большая часть которых была изобретена лишь для того, чтобы скрыть какое-нибудь уродство» [136]. Если убрать из текста слово «нагим» — получится вполне адекватный портрет дунадана.